Человек без привычек

К концу форума Ева уже не чувствовала ног.

Последние участники неторопливо забирали пальто из гардероба, организаторы сворачивали баннеры, а в опустевшем холле всё ещё играла бодрая музыка, которая теперь звучала неуместно громко. На полу остались рекламные листовки, пустые стаканчики и несколько забытых бейджей.

Ева стояла за регистрационной стойкой и сортировала списки участников по университетам.

— Эти можно выбрасывать? — спросила Лера, поднимая пачку помятых программ.

— Лучше спросить у координатора.

— Координатор уже двадцать минут делает вид, что разговаривает по телефону.

Ева посмотрела в сторону мужчины в синем пиджаке. Он действительно ходил возле колонны, прижимая телефон к уху, хотя экран был погасшим.

— Тогда положи в коробку, — сказала она. — Если завтра окажется, что они нужны, виновата будет коробка.

— Хороший подход. Профессиональный.

Лера бросила листовки к остальным материалам и устало опустилась на стул.

— Никогда больше не соглашусь работать на мероприятиях ради дополнительных баллов.

— Ты говорила то же самое после дня открытых дверей.

— Тогда я ещё не осознала масштаб своей ошибки.

— А сейчас?

— Сейчас я выросла как личность.

Ева улыбнулась и машинально коснулась кармана куртки.

Карточка была на месте.

Она лежала там уже несколько часов, плоская и почти невесомая, но Еве всё время казалось, будто карман стал тяжелее. Несколько раз она собиралась достать находку и рассмотреть её внимательнее. Однако рядом постоянно кто-то находился: участники, волонтёры, организаторы.

В конце концов Ева решила, что изучит карточку в общежитии.

Не потому, что придавала ей особое значение.

По крайней мере, именно так она объяснила это самой себе.

Вероятнее всего, это был чей-то неудачный сувенир, часть студенческого квеста или пропуск на закрытую секцию форума. Надпись могла быть шуткой. Возможно, слишком театральной, но всё-таки шуткой.

В университете люди постоянно придумывали что-то подобное. Тайные клубы, закрытые чаты, загадочные приглашения, игры с заданиями. Некоторые студенты превращали даже обычную подготовку к зачёту в полноценную шпионскую операцию.

Ничего необычного.

Просто странная карточка.

Ева повторяла это до тех пор, пока почти не поверила.

— Ты меня слышишь? — Лера щёлкнула пальцами перед её лицом.

— Что?

— Я спрашиваю, едем вместе?

— Конечно.

Они сдали бейджи, помогли убрать оставшиеся коробки и вышли из корпуса.

На улице уже стемнело. После тёплого холла воздух показался особенно холодным. Над остановкой мерцала белая вывеска, дорога блестела после недавнего дождя.

Лера почти сразу начала рассказывать о ведущем с главной сцены, который трижды перепутал названия университетов. Ева слушала вполуха.

В автобусе было тесно. Они стояли возле двери, зажатые между женщиной с огромным букетом и студентом, который держал перед собой тубус с чертежами.

На каждом повороте люди качались в одну сторону.

Ева снова коснулась кармана.

Карточка оставалась там.

Она не понимала, почему не отдала её организаторам в бюро находок. Это было бы самым логичным решением. Любой нормальный человек поступил бы именно так.

Но надпись на обратной стороне не давала ей покоя.

«Не ищи того, кого нет».

Кому были адресованы эти слова?

Тому, кто потеряет карточку?

Тому, кто её найдёт?

Или конкретному человеку?

Ева посмотрела на своё отражение в тёмном окне автобуса. Лицо казалось бледнее обычного. За стеклом мелькали фонари, превращаясь в длинные золотистые полосы.

— Ты какая-то тихая, — заметила Лера.

— Устала.

— Не заболеваешь?

— Нет.

— Точно?

— Лер, я шесть часов раздавала программы людям, которые не умеют читать указатели. Конечно, я устала.

— Вот теперь узнаю тебя.

В общежитие они вернулись ближе к десяти.

На вахте дежурила Тамара Петровна — женщина, способная по одному взгляду определить, кто пытался пронести гостя без регистрации, кто курил возле запасного выхода и кто собирался готовить ужин после отбоя.

Она посмотрела на девушек поверх очков.

— Поздно.

— Мы были на университетском мероприятии, — сказала Лера.

— Мероприятия заканчиваются раньше.

— Это было очень ответственное мероприятие.

— Ответственные люди предупреждают.

— Мы предупреждали.

Тамара Петровна раскрыла журнал.

— Кого?

Лера задумалась.

— Друг друга.

Ева кашлянула, скрывая смех.

— Идите уже, — вздохнула вахтёрша. — Только на кухне не шумите.

Коридор общежития встретил их привычным гулом. За одной дверью кто-то репетировал выступление, за другой громко обсуждали домашнее задание. Из кухни пахло жареным луком.

Лера сразу ушла к знакомым на соседний этаж, пообещав вернуться через десять минут.

Ева знала, что это означает как минимум час.

Она закрыла дверь комнаты и осталась одна.

Несколько секунд просто стояла посреди комнаты, прислушиваясь к звукам за стеной. Затем сняла куртку, достала карточку и положила её на стол.

При свете настольной лампы она выглядела ещё проще.

Чёрный пластик.

Белая цифра.

Никаких логотипов, подписей или повреждений.

Ева перевернула карточку.

Надпись была сделана тонким чёрным маркером. Буквы ровные, немного вытянутые. Человек писал не на весу — поверхность явно лежала перед ним.

Она достала телефон и сфотографировала обе стороны.

Потом открыла поиск по изображениям, но ничего не нашла.

Ева провела пальцем по краю пластика. Карточка была гладкой, без выемки для магнитной полосы. В верхней части не было отверстия под ленту. На обычный бейдж она не походила.

Можно было попробовать проверить её утром в лаборатории. Посмотреть под увеличением, найти потёртости, частицы, отпечатки.

Но тогда пришлось бы объяснять, откуда она её взяла.

Ева убрала карточку в чистый бумажный конверт, который использовала для учебных образцов, и спрятала в папку с конспектами.

Так было безопаснее.

От кого именно безопаснее, она не знала.

На столе завибрировал телефон.

Общий чат группы внезапно ожил десятками сообщений.

Антон: - Нам даты промежуточной аттестации скинули.

Лера: - Я отказываюсь участвовать.

Староста: - Отказ не предусмотрен.

Антон: - Первым будет уголовный процесс.

Лера: - Я передумала. Пожалуй, я всё-таки заболеваю.

Ева открыла прикреплённый файл.

До первого промежуточного экзамена оставалось двенадцать дней.

Она быстро пробежала глазами по расписанию.

Уголовный процесс.

Трасология.

Судебная фотография.

Основы технического исследования документов.

На последней строчке она задержалась.

Методы фиксации и анализа цифровых материалов.

Ева медленно опустилась на стул.

Вот его она боялась больше всего.

На лекциях всё казалось понятным. Файлы, носители, копии, свойства документов, порядок изъятия информации. Но стоило преподавателю дать практическое задание, как уверенность исчезала.

На прошлой работе Ева перепутала этапы фиксации. На позапрошлой — неверно оформила таблицу. А когда нужно было объяснить, как определить, изменяли ли фотографию, она ответила слишком общо и получила сухое:

— Для художественного рассуждения неплохо. Для экспертизы недостаточно.

С тех пор предмет превратился в постоянный источник тревоги.

Ева открыла конспект.

На первой странице был нарисован квадрат, который должен был изображать ноутбук. Под ним Лера написала: «Главная улика — зарядка, которую никто не взял».

Ева перелистнула дальше.

Через двадцать минут она поняла, что читает один и тот же абзац уже в четвёртый раз.

Через сорок — что не запомнила ничего.

Через час вернулась Лера, увидела раскрытые тетради и остановилась в дверях.

— Нет.

— Что «нет»?

— Мы не будем готовиться сегодня.

— Экзамены через двенадцать дней.

— Именно. Сегодня можно отдохнуть. Через одиннадцать дней начнётся паника.

— У меня она уже началась.

Лера бросила кофту на кровать и посмотрела на экран её ноутбука.

— Опять этот предмет?

Ева кивнула.

— Я вообще не понимаю, что от нас хотят. В теории всё нормально, но на практике я постоянно что-нибудь упускаю.

— Потому что ты пытаешься найти смысл там, где преподаватель хочет увидеть пункт из методички.

— На экзамене это не поможет.

— Тогда спроси Виктора Сергеевича.

— Он ведёт другой предмет.

— Зато он любит тебя.

— Он никого не любит.

— Тебя он хотя бы не пытается уничтожить взглядом.

Ева закрыла ноутбук.

— Я сама разберусь.

— Конечно. Именно поэтому ты второй час смотришь на рисунок зарядки.

На следующее утро Ева всё-таки решила поговорить с Виктором Сергеевичем.

Она нашла его после занятия в лаборатории. Преподаватель складывал в металлический шкаф учебные образцы обувных следов и подписывал коробки.

— Виктор Сергеевич, можно вас на минуту?

— Если вопрос о промежуточной аттестации, то переносить её я не буду.

— Я не хотела просить о переносе.

— Уже хорошо.

Он закрыл шкаф и повернулся к ней.

— Тогда слушаю.

Ева не любила признаваться, что чего-то не понимает. Особенно преподавателям. Ей всегда казалось, что после таких слов человек сразу видит все её ошибки, сомнения и случайно полученные хорошие оценки.

— У меня проблемы с методами анализа цифровых материалов, — сказала она. — Теорию я знаю, но когда начинается практика, всё становится сложнее.

— Это нормально.

— На экзамене нормальным это не будет.

Виктор Сергеевич снял очки и протёр их краем халата.

— Что именно не получается?

— Я не всегда понимаю, с чего начинать. Боюсь что-нибудь изменить или упустить. И слишком долго думаю над каждым шагом.

— Потому что вы привыкли работать с предметами.

— Разве данные — не такие же следы?

— Следы. Только они ведут себя иначе.

Он надел очки.

— Отпечаток обуви не исчезнет оттого, что вы неправильно на него посмотрели. А с информацией одно неверное действие может изменить всё.

— Вот именно.

— Поэтому вам нужна не дополнительная лекция.

— А что?

Виктор Сергеевич подошёл к столу и что-то записал на небольшом листке.

— В соседнем корпусе есть отдел прикладных исследований. Они работают с материалами, которые поступают из разных университетских проектов. Фотографии, записи, повреждённые носители, электронные документы.

— И что мне с этим делать?

— Попытаться устроиться к ним на учебную практику.

Ева удивлённо посмотрела на него.

— Сейчас?

— А почему нет?

— Потому что я только на втором курсе.

— Там нужны помощники. Никто не даст вам серьёзную экспертизу. Будете сортировать материалы, вести журналы, наблюдать за работой сотрудников.

— Меня вообще возьмут?

Виктор Сергеевич протянул ей листок.

На нём было написано имя и номер кабинета.

— Руководитель отдела — мой бывший коллега. Скажите, что от меня.

— По знакомству?

— По рекомендации.

— А разница?

— По знакомству берут человека, потому что его знают. По рекомендации — потому что кто-то готов отвечать за его работу.

— И вы готовы?

Виктор Сергеевич внимательно посмотрел на неё.

— Пока да.

Ева убрала листок в блокнот.

— Спасибо.

— Не благодарите раньше времени. В соседнем отделе характеры сложнее, чем материалы.

— Насколько сложнее?

— Узнаете.

Он вернулся к коробкам, давая понять, что разговор окончен.

Ева вышла в коридор и ещё раз посмотрела на записку.

Алексей Михайлович Рогов. Корпус Б, кабинет 214.

После последней пары она отправилась туда.

Корпус Б был соединён с главным зданием длинным переходом, где почти не ловила связь. Здесь было тише, стены казались темнее, а двери — тяжелее.

На втором этаже Ева нашла нужный кабинет.

Возле двери не было таблички с названием отдела. Только номер и небольшой считыватель для пропусков.

Она постучала.

Никто не ответил.

Ева постучала ещё раз и уже собиралась уйти, когда дверь открылась.

На пороге стояла девушка с короткими светлыми волосами и в медицинских перчатках.

— Вы к кому?

— К Алексею Михайловичу.

— Его нет.

— А когда будет?

— Может, через час. Может, завтра. Смотря где застрял.

Девушка осмотрела Еву с головы до ног.

— А вы кто?

— Ева Соколова. Виктор Сергеевич посоветовал обратиться по поводу практики.

— Криминалистика?

— Да.

— Заходите.

Ева переступила порог.

Кабинет оказался больше, чем она ожидала. Вдоль стен стояли рабочие столы с компьютерами, шкафы с папками и металлические стеллажи. В дальнем углу за стеклянной перегородкой находилась небольшая лаборатория.

За одним столом сидел худой парень в очках и что-то быстро печатал. Возле окна двое студентов спорили над фотографией на мониторе.

— Ребята, у нас новый человек, — объявила девушка. — Возможно.

Парень в очках поднял голову.

— В смысле «возможно»?

— Она пришла на практику. Но Алексей Михайлович ещё не решил, нужна ли она ему.

— Он даже не знает, что она пришла.

— Поэтому и не решил.

Девушка протянула Еве руку.

— Я Кира. Третий курс. Здесь уже второй семестр.

— Ева.

— Это Стас.

Парень в очках коротко кивнул.

— А там Маша и Тимур.

Девушка возле окна помахала рукой. Её собеседник даже не обернулся.

— Не обращай внимания, — сказала Кира. — Тимур общается только тогда, когда считает разговор полезным.

— Неправда, — отозвался он. — Иногда я общаюсь, чтобы люди ушли.

Маша закатила глаза.

— Видишь?

Ева улыбнулась.

Компания показалась ей неожиданно обычной. Она представляла серьёзных сотрудников в белых халатах, строгую тишину и оборудование, к которому нельзя приближаться без разрешения.

Вместо этого Стас пил чай из кружки с надписью «Ошибка пользователя», Кира искала потерянный маркер, а Маша спорила с Тимуром о том, можно ли восстановить изображение, которое изначально было снято в плохом качестве.

— Садись, — предложила Кира. — Всё равно ждать.

Ева опустилась на свободный стул.

— А что вы здесь делаете?

— Всё понемногу. Помогаем сотрудникам, разбираем учебные материалы, иногда участвуем в исследованиях.

— Иногда нам разрешают не мешать, — добавил Стас.

— Это тоже важный навык, — сказала Кира.

В дверь вошёл ещё один парень.

Он появился так тихо, что Ева заметила его только тогда, когда Кира замолчала.

Парень был среднего роста, худощавый, в идеально застёгнутой тёмной рубашке. Он остановился у двери и внимательно посмотрел на Еву.

Не удивлённо.

Скорее оценивающе.

— Кто это? — спросил он.

— Ева, — ответила Кира. — Хочет к нам на практику.

— Кто направил?

— Виктор Сергеевич.

Парень поставил на стол тонкую серую папку.

— Понятно.

Еве не понравилось, как он это сказал. Словно имя преподавателя подтвердило какую-то его догадку.

— А это Илья, — представила Кира. — Он работает здесь дольше всех нас.

— Я не работаю, — спокойно поправил парень. — Я помогаю.

— Практически одно и то же.

— Нет.

Илья снял куртку и аккуратно повесил её на спинку стула. Не бросил, не поправил позже — сразу расположил так, чтобы рукава лежали ровно.

Затем достал из папки несколько листов и разложил их на столе точно по краю.

Ева невольно стала наблюдать за ним.

Криминалисты учились замечать привычки. Кто-то постоянно касался лица. Кто-то постукивал пальцами. Кто-то при волнении начинал говорить быстрее. Человек оставлял следы не только руками и обувью, но и повторяющимися движениями.

У Ильи таких движений не было.

Он ничего не делал машинально.

Каждый жест казался заранее выбранным.

Он не проверял телефон без причины. Не поправлял волосы. Не покачивал ногой. Даже чашку брал одинаково — за ручку, двумя пальцами, не оставляя ладонь на поверхности.

— Ты чего? — тихо спросила Кира, заметив взгляд Евы.

— Ничего.

Илья поднял глаза.

На мгновение Еве показалось, что он услышал.

— Где Алексей Михайлович? — спросил он.

— На встрече.

— Он не говорил, что сегодня кто-то придёт.

— Ева пришла без записи.

— Я уже понял.

Он снова посмотрел на неё.

— Вы раньше бывали в этом корпусе?

— Нет.

— Уверены?

Вопрос прозвучал слишком серьёзно.

— Уверена.

— И никого отсюда не знаете?

— Нет.

Кира засмеялась.

— Илья, прекрати проводить допрос. Она ещё даже не устроилась.

— Я просто спросил.

— Ты никогда просто не спрашиваешь.

Илья не ответил.

Через несколько минут разговор вернулся к практике. Кира рассказывала Еве о расписании, Стас жаловался на отчёты, Маша предложила показать лабораторию.

Только Илья почти всё время молчал.

Когда Ева поднялась, чтобы подойти к стеклянной перегородке, блокнот выскользнул из её сумки и упал на пол.

Из него выпала записка Виктора Сергеевича.

Илья оказался ближе всех.

Он наклонился и поднял листок раньше Евы.

Его взгляд задержался на фамилии руководителя отдела, затем скользнул ниже.

— Спасибо, — сказала Ева и протянула руку.

Он не сразу отдал записку.

— Значит, вас действительно направили сюда.

— А вы сомневались?

— Я всегда сомневаюсь в людях, которые появляются без предупреждения.

Ева забрала листок.

— Наверное, это утомительно.

— Наоборот. Это помогает избегать неожиданностей.

— И часто помогает?

— Почти всегда.

Илья отвернулся и вернулся к своему столу.

Маша открыла дверь лаборатории, приглашая Еву внутрь. Но прежде чем войти, Ева ещё раз посмотрела на Илью.

Он сидел неподвижно, изучая документы.

В его поведении не было ничего откровенно странного. Он не сказал ничего угрожающего. Не сделал ничего неправильного.

И всё же рядом с ним Ева чувствовала то же, что и во время практического занятия возле взломанной двери.

Слишком заметные следы могли быть оставлены специально.

А полное отсутствие следов всегда означало, что кто-то очень старался их не оставить.

В этот момент Илья, не поднимая головы, произнёс:

— Кстати, Ева.

Она остановилась.

— Да?

Он медленно перевернул один из листов.

— Не носите найденные вещи с собой.

В комнате стало тихо.

Кира посмотрела на него.

— Ты о чём?

Илья впервые улыбнулся.

Но улыбка не коснулась его глаз.

— Ни о чём. Просто совет новому криминалисту.

Ева ничего не ответила.

Только сжала ремень сумки, внутри которой, между конспектами, лежал запечатанный бумажный конверт.