Глава 16

Т/и стояла перед дверью «Studio Jk» почти десять минут.

Она пришла «просто чтобы закрыть гештальт». Так она сказала себе. Так она сказала Дженни. Но внутри всё дрожало. Она не была готова к встрече с ним. Но и не могла больше прятаться.

Она глубоко вдохнула и толкнула дверь.Чонгук стоял в центре зала, настраивая музыку. Когда он увидел её, на его лице мелькнуло удивление. Потом — тихая, тёплая улыбка.

— Т/и... — сказал он. — Ты пришла.

— Просто... чтобы закрыть, — ответила она, стараясь говорить спокойно. — Не хочу оставлять всё так.

Чонгук кивнул. Он был рад. Очень рад. Но старался не показывать этого слишком явно.

— Хорошо. Тогда, давай работать.

Занятие прошло напряжённо. Т/и была зажата. Каждое движение давалось с трудом. Она чувствовала его взгляд, его присутствие, его руку, когда он поправлял её осанку.

Она старалась сосредоточиться на технике, но мысли постоянно возвращались к тому вечеру в клубе, к его словам, к его объятию.

Чонгук тоже чувствовал напряжение. Он старался быть максимально профессиональным — голос ровный, движения точные, комментарии короткие.

Но внутри всё было не так спокойно.В конце занятия, когда музыка стихла, Т/и тяжело дышала. Она стояла, уперев руки в бока, и смотрела в пол.

Чонгук выключил колонку и тихо сказал:

— Давай поговорим. Не как хореограф и ученица. Просто... как два человека.

Т/и подняла на него глаза. Она колебалась. Потом кивнула.

Они сели на пол у зеркала. Между ними было небольшое расстояние, но воздух казался густым.

— Я не хотел тебя обидеть, — начал Чонгук. — Когда ты увидела меня с той девушкой... я понял, что зашёл слишком далеко. Я действительно хотел помочь тебе раскрепоститься. Но где-то по пути я начал... чувствовать больше, чем должен.

Т/и молчала. Потом тихо сказала:

— Я тоже. Я пыталась забыть. Пыталась вернуться к старой жизни. Но... ты всё равно был в голове. И когда ты обнял меня в парке... мне было хорошо. И страшно одновременно.

Чонгук смотрел на неё. В его глазах было тепло.

— Я не хочу давить на тебя. Я просто... рад, что ты вернулась. Даже если просто «закрыть гештальт».

Т/и улыбнулась — чуть грустно, но искренне.

— Я тоже рада.

Они сидели ещё долго. Разговор был тихим, честным. Без признаний в любви. Но с намёками. С пониманием, что между ними что-то есть. И что это что-то уже нельзя просто игнорировать.

Когда Т/и уходила, Чонгук сказал ей у двери:

— Если захочешь поговорить ещё — я всегда здесь.

Она кивнула.

— Я знаю.

Она вышла из студии с лёгким, но тёплым чувством в груди.

Потом, в тот вечер все изменилось.

В тот момент, когда всё началось, Дженни находилась дома. Она зашла к Т/и в комнату — с чаем и печеньем, чтобы поддержать подругу.

Они сидели на кухне и тихо разговаривали, когда в дверь резко постучали. Т/и открыла — и замерла.

На пороге стоял отец. Лицо было жёстким, взгляд тяжёлым.

— Я слышал, ты была в клубе, — начал он без предисловий. — В платье. Как шлюха. Ты что, совсем голову потеряла?

Дженни сидела за столом и видела, как Т/и сжимает дверную ручку. Она сразу поняла — будет плохо. Но не успела вмешаться.

Т/и попыталась говорить спокойно, но голос уже дрожал:

— Пап, это просто клуб. Я была с друзьями. Я имею право...

— Право? — отец повысил голос и шагнул внутрь. — Я тебя не для этого воспитывал! Я учил тебя быть серьезной а не выставлять себя на показ! Ты всегда была бойцом. А теперь решила стать тряпкой? В этом платье, которое едва прикрывает задницу?

Т/и почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она стояла, сжимая кулаки, и пыталась держать себя в руках.

— Я просто хотела почувствовать себя девушкой. Один раз. Неужели это так плохо?

Отец сделал ещё шаг. Голос стал громче, почти криком:

— Девушкой? Ты всегда была сильной! А теперь решила стать как твоя мамаша? Я не для этого тебя растил! Если ты продолжишь так себя вести, я...

Он поднял руку. Т/и инстинктивно отшатнулась. Дженни вскочила со стула.

Но в этот момент в дверь снова постучали.

Чонгук стоял на пороге. Дженни успела написать ему сразу, как только отец начал кричать. Он пришёл быстро — почти бегом.

— Добрый вечер, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Я друг Т/и. Можно войти?

Отец посмотрел на него с презрением.

— А ты кто такой?

Чонгук вошёл, не дожидаясь разрешения. Он встал между Т/и и отцом — спокойно, но решительно.

— Я её хореограф. И друг. И я вижу, что здесь происходит что-то не то.

Т/и смотрела на него с смесью злости и удивления. Она не звала его. Но он был здесь. И это было одновременно и раздражающе, и... очень нужно.

Отец повысил голос:

— Это твоя вина? Это ты её в клуб потащил? В этом платье?

Чонгук не отводил взгляд. Голос оставался ровным, но в нём чувствовалась сталь:

— Я не тащу её никуда. Она сама решает, как жить. И она имеет на это право. Даже если вы с этим не согласны.

Отец хотел что-то сказать, но Чонгук продолжил — уже тише, но твёрже:

— Она взрослая. И она имеет право быть счастливой. И если вы не можете это принять — это ваша проблема. А не её.

Т/и стояла и смотрела на Чонгука. Внутри всё переворачивалось. Она злилась, что он вмешался. Но в то же время чувствовала, как кто-то впервые встал на её сторону. Не как на «сильную», а как на человека, который имеет право быть собой.

Отец ушёл, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.

Когда они остались втроём, Т/и повернулась к Чонгуку. Голос дрожал:

— Зачем ты пришёл? Я не просила тебя вмешиваться.

Чонгук смотрел на неё мягко.

— Я не мог просто сидеть и ждать. Дженни написала что тут происходит.

Дженни тихо вышла из комнаты, оставив их наедине. Т/и стояла, сжимая кулаки. Слёзы уже текли по щекам.

— Я злюсь на тебя, — тихо сказала она. — Злюсь, что ты увидел меня такой. Злюсь, что ты вмешался. Но... спасибо. Никто раньше не вставал на мою сторону. Никто.

Чонгук сделал шаг ближе. Он не обнял её. Просто стоял рядом.

— Я всегда буду рядом.

Т/и кивнула. Она не знала, что будет дальше. Но в этот момент она поняла — он не просто «флиртует». Он действительно заботится.

И это стало для неё поворотным моментом.

Т/и сидела на балконе поздно вечером. Город внизу мерцал огнями, а она смотрела на экран телефона уже минут двадцать.

Пальцы дрожали. Она переписывала сообщение несколько раз, стирала, начинала заново.Наконец она набрала короткое:

Т/и: «Спасибо за то, что заступился сегодня. Я не ожидала.»

Она отправила и сразу отложила телефон, словно боялась, что он ответит слишком быстро. Сердце колотилось. Она закурила, чтобы успокоиться. Дым медленно поднимался в ночное небо.

Ответ пришёл через несколько минут.

Чонгук: «Не за что. Ты в порядке?»

Т/и улыбнулась. Она не знала, что ответить, но пальцы уже сами набирали:

Т/и: «В порядке. Просто... странно всё. Не привыкла, что кто-то так делает.»

Чонгук: «Я тоже не привык к такому🥲»

Они начали переписываться. Сначала осторожно. Коротко. Но с каждым сообщением разговор становился теплее.

Т/и: «Ты иногда говоришь такие вещи, от которых я не знаю, как реагировать.»

Чонгук: «Какие вещи?)»

Т/и: «Типа «ты мило злишься». Или когда ты сказал, что я двигаюсь как королева. Я не привыкла к такому»

Чонгук: «А я не привык, чтобы кто-то так честно говорил мне, что я его пугаю. Но мне нравится, когда ты честная.»

Т/и улыбнулась шире. Она лежала на кровати, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри что-то тёплое разливается.

Т/и: «Ты меня пугаешь.»

Чонгук: «Ты меня тоже. Но в хорошем смысле»

Т/и: «Я до сих пор не понимаю, что со мной происходит. Я пытаюсь забыть. А не получается»

Чонгук: «Может, и не нужно забывать? Может, просто нужно дать себе время.»

Они писали почти до трёх ночи. Переписка становилась всё более тёплой. Не пошлой. Не навязчивой. Просто искренней. Чонгук иногда подшучивал — легко, по-дружески. Т/и отвечала в своей дерзкой манере, но уже без прежней защиты.В конце она написала:

Т/и: «Может... встретимся? Просто поговорить. Без всего этого.»

Чонгук: «Конечно. Когда тебе удобно?»

Т/и: «Завтра вечером? После твоих занятий»

Чонгук: «Договорились. Я буду ждать☺️»

Т/и отложила телефон и закрыла глаза. Она улыбалась. Впервые за долгое время улыбалась по-настоящему.

Она не знала, что будет на этой встрече. Но она была готова сделать шаг.

Т/и не могла заснуть. Она лежала в темноте, глядя в потолок, и перечитывала переписку с Чонгуком уже в десятый раз.

Сердце всё ещё билось быстрее обычного. Она пыталась закрыть глаза, но мысли не давали покоя. В конце концов она встала, накинула худи и тихо вышла из квартиры.

Ночной Сеул был красивым и тихим. Улицы освещались фонарями, редкие машины проезжали мимо. Т/и шла медленно, засунув руки в карманы, и просто дышала прохладным воздухом. Она не знала, куда идёт. Просто шла.

На одном из перекрёстков она увидела знакомый силуэт.Чонгук стоял у края тротуара, глядя на ночной город. Он тоже не спал. Когда он заметил её, на его лице мелькнуло удивление, а потом — тёплая, чуть растерянная улыбка.

— Похоже, поговорим раньше, чем планировали, — тихо сказал он, и в его голосе было что-то очень мягкое.

Т/и остановилась. Она не ожидала его увидеть. Но почему-то не удивилась. В груди стало теплее.

— Ты тоже не спишь? — спросила она.

— Не спится, — ответил он. — Решил пройтись. А ты?

— То же самое.

Они стояли несколько секунд в тишине. Потом Чонгук кивнул в сторону парка.

— Погуляем?

Т/и кивнула.Они шли по ночному городу долго. Мимо закрытых кафе, освещённых витрин, пустых скверов. Разговор начался осторожно — про погоду, про клуб, про то, как прошёл день. Но постепенно становился всё более личным.

Т/и первой решилась.

— Я сегодня вспоминала Намджуна, — тихо сказала она. — Вдруг поняла, как сильно он меня сломал. Он всегда говорил, что я «не такая». Что со мной не флиртуют. Что я не девушка. И я поверила. Долго верила.

Чонгук шёл рядом и слушал. Он не перебивал. Только иногда кивал, показывая, что слышит.

— А ты? — спросила она. — У тебя было что-то подобное?

Чонгук помолчал. Потом тихо ответил:

— Была одна девушка. Мина. Мы танцевали вместе. Думали, что это навсегда. А потом она сказала, что я слишком «тёплый». Предсказуемый. Что рядом со мной она гниёт. Ушла. После этого я долго не мог танцевать. Закрылся. Решил, что лучше не давать никому надежд.

Они шли дальше. Разговор тек легко. Без давления. Без флирта. Просто два человека, которые наконец начали говорить по-настоящему.

— Я боялась тебе доверять, — призналась Т/и.

Чонгук посмотрел на неё. В его глазах было тепло.

— Я тоже боялся. Боялся, что слишком сильно заигрался. Боялся, что сделаю тебе больно. Но я не играл. Я правда хотел помочь. И где-то по пути... начал чувствовать больше.

Они остановились у небольшого моста. Внизу тихо текла река. Чонгук стоял рядом, но не прикасался. Только посмотрел на неё с лёгкой, едва заметной улыбкой.

— Ты сегодня была очень красивой, — тихо сказал он.

Т/и почувствовала, как щёки теплеют. Она улыбнулась и отвела взгляд.

— Ты иногда говоришь такие вещи...

— Я знаю, — мягко ответил он. — Но это правда.

Они гуляли ещё долго. Разговор становился всё теплее. Ближе. Они не признавались в любви. Но между ними росла настоящая близость.

Когда они дошли до её дома, Чонгук остановился.

— Спокойной ночи, Т/и.

— Спокойной ночи, — ответила она.

Она зашла в подъезд с лёгкой улыбкой на лице.

Впервые за долгое время ей было спокойно.