Глава 11

Т/и полностью вернулась к тому образу жизни, который знала лучше всего.

Она снова начала ходить в спортзал, где раньше занималась боксом, встречалась с Юнги и Хосоком почти каждый вечер, много пила. Она снова стала «своей в доску» — той, на кого можно положиться, с кем можно поржать и не ждать ничего.

Но внутри всё было по-другому.

Она чувствовала пустоту. Каждый раз, когда она смеялась громче обычного или в очередной раз отвечала грубой шуткой, внутри что-то неприятно сжималось. Как будто она надела старую, удобную, но уже тесную одежду.

Однажды вечером они втроём сидели у Юнги. На столе стояли бутылки, играла громкая музыка. Хосок рассказывал очередную историю, Юнги лениво подкалывал его. Т/и сидела с бутылкой пива в руке и пыталась улыбаться.

— Помнишь, как ты в прошлом году вломилась в бар и чуть не подралась с тремя парнями? — засмеялся Хосок. — Ты тогда орала: «ДА Я ВАС УНИЧТОЖУ!»

Т/и усмехнулась и сделала глоток.

— И уничтожила бы. Если бы вы не оттащили.

Юнги посмотрел на неё внимательно.

— Ты в порядке? — спросил он тихо, когда Хосок отошёл за новой бутылкой.

Т/и пожала плечами.

— Нормально. Просто... Так проще.

Юнги кивнул, но в глазах было сомнение.

— Ты уверена, что это то, что тебе нужно?

Т/и не ответила. Она просто допила пиво и открыла новую бутылку.

Чонгук в это время тоже не сидел на месте.Он узнал от Дженни, что Т/и снова начала активно тусоваться с парнями.

Он пытался не думать об этом. Пытался работать, тренироваться, даже сходил на пару свиданий. Но ничего не помогало.

Каждый раз, когда он оставался один, перед глазами вставала она — как она улыбалась на занятиях, как постепенно училась доверять, как смотрела на него с той смесью дерзости и тепла.

Он понял, что скучает. По ней.

Он не выдержал. Написал Дженни:

Чонгук: «Я знаю, что она не хочет меня видеть. Но я хочу хотя бы извиниться лично. Можешь помочь?»

Дженни ответила не сразу. А когда ответила, написала коротко:

Дженни: «Она сейчас у Юнги. Если хочешь — приходи. Но если она тебя снова выгонит — не обижайся.»

Чонгук пришёл.Когда он вошёл в квартиру, Т/и сидела на диване с бутылкой в руке. Увидев его, она замерла. Лицо стало жёстким.

— Ты что здесь делаешь? — спросила она резко.

Чонгук стоял в дверях. Он не стал подходить ближе.

— Я хотел извиниться. По-настоящему. За всё.

Т/и поставила бутылку на стол и встала. Голос был холодным:

— Я не хочу твоих извинений. Я хочу, чтобы ты ушёл.

Хосок и Юнги переглянулись, но молчали.Чонгук кивнул.

— Я понимаю. Я просто... хотел сказать, что мне жаль. Я не хотел тебя обидеть.

Т/и смотрела на него. В глазах была смесь злости и боли.

— Уходи, — тихо повторила она.

Чонгук кивнул ещё раз и вышел.Т/и села обратно на диван. Она взяла бутылку и сделала большой глоток. Но на этот раз пиво показалось горьким.

Юнги тихо сказал:

— Может, стоило послушать?

Т/и не ответила. Она просто смотрела в пол и думала, что маска «пацанки» уже не сидит на ней так удобно, как раньше.

Чуть позже Т/и сидела на крыше старого дома, где они иногда собирались с парнями. Ночь была прохладной, ветер трепал её длинные волосы. Внизу мерцал Сеул — бесконечные огни, шум машин, чужая жизнь.

Она достала сигарету, прикурила и глубоко затянулась. Дым обжёг лёгкие, но это было почти приятно — хоть какая-то ясная, физическая боль.Внутри всё кипело.

«Почему я такая?» — думала она, глядя на огни города.

С одной стороны, она хотела быть сильной. Такой, какой её воспитывал отец. Такой, которая не плачет, не просит, не нуждается в нежности. Такой, которая может ударить в лицо, если кто-то перейдёт границу. Такой, которая никогда не покажет слабость.

С другой стороны, она устала.Устала прятаться. Устала быть «своим парнем». Устала от того, что каждый раз, когда она пыталась быть нежной, её обесценивали. Сначала отец («не ной»), потом Намджун («ты не такая»), теперь вот Чонгук...

Она вспоминала его улыбку. Его слова. Его руку на своей талии. Как ей было тепло рядом с ним. Как она впервые за долгое время почувствовала, что может быть не только сильной, но и просто... девушкой.

И тут же вспоминала ту девушку в студии.

«Я для него ведь тоже просто... очередная», — подумала она, и внутри снова кольнуло.

Она затянулась глубже. Слёза скатилась по щеке, но она быстро вытерла её рукавом.

«Я не могу быть слабой, — говорила она себе. — Если я расслаблюсь — меня снова сломают. Как всегда.»

Но другая часть её, та, которую она так долго прятала, шептала обратное:

«А если не все такие? Если кто-то может принять меня целиком — и сильную, и нежную? Если Чонгук...»

Она тряхнула головой, отгоняя эту мысль.

«Нет. Я не буду опять в это верить. Лучше остаться той, кем я всегда была. Безопасной.»

Но даже произнося это про себя, она понимала — уже поздно.

Маска уже трещала по швам. И она не знала, сможет ли когда-нибудь снова надеть её так же уверенно, как раньше.Т/и затушила сигарету о бетон и тихо прошептала в ночь:

— Что ж такое..

Ответа не было. Только ветер и далёкие огни города.

На следующий вечер Т/и решила выйти прогуляться. В квартире Дженни было слишком тихо, а мысли в голове — слишком громкими.

Она надела свою любимую чёрную футболку, завязала волосы в высокий хвост и вышла на улицу.

Воздух был прохладным, по тротуару гуляли редкие прохожие. Т/и шла медленно, засунув руки в карманы, и пыталась ни о чём не думать. Но мысли всё равно возвращались. К Чонгуку. К боли, которая до сих пор не утихла.

Она завернула в небольшой парк недалеко от дома. Фонари мягко освещали дорожки, на скамейках сидели парочки и компании друзей. Т/и шла по аллее, глядя под ноги, когда услышала знакомый голос.

— Ого, кого я вижу.

Она подняла голову. Перед ней стоял Намджун. Он выглядел так же, как всегда — ухоженный, с лёгкой улыбкой на лице. Рядом с ним была какая-то девушка, но он явно решил задержаться.

— Т/и, — сказал он, оглядев её с головы до ног. — Всё такая же. Ничего не изменилось.

Т/и почувствовала, как внутри всё сжалось. Она хотела пройти мимо, но Намджун сделал шаг в сторону, загораживая дорогу.

— Ты до сих пор думаешь, что справишься одна? — с насмешкой спросил он. — Неужели ты не понимаешь, почему люди от тебя отворачиваются? С твоим характером с тобой просто невозможно. Ты сама всё портишь. И не смотри на меня так — я дольше всех пытался это терпеть, но даже у меня есть предел.

Его слова ударили сильно. Т/и стояла, сжимая кулаки в карманах. Она чувствовала, как в груди поднимается старая, знакомая боль — смесь злости и стыда.

— Отвали, нахуя ты мне это говоришь? — тихо сказала она.

Намджун рассмеялся.

— Ну чего ты сразу обижаешься? Я же не со зла. Просто кто будет строить с тобой серьёзные отношения? Ты же сама видишь, как всё заканчивается. Просто ебанное быдло. С тобой только дружить можно, и то не каждый выдержит.

Т/и уже открыла рот, чтобы ответить, когда рядом раздался другой голос.

— Милая, всё хорошо?

Она резко повернулась.Рядом стоял Чонгук. В белой рубашке с закатанными рукавами, которая очень ему шла. Он выглядел красиво — спокойно, уверенно, с лёгкой улыбкой на лице.

Он подошёл к ней, обнял за талию и притянул к себе. Т/и замерла. Сердце заколотилось. Она была в шоке. Но инстинктивно подыграла — обняла его за пояс и прижалась ближе.

Намджун смотрел на них с открытым ртом. Его лицо изменилось — от удивления к злости.

— Это... кто? — спросил он.

Чонгук спокойно улыбнулся и ответил вместо неё:

— Её парень. А ты, видимо, бывший? Приятно познакомиться.

Намджун стоял несколько секунд, переводя взгляд с Т/и на Чонгука. Потом резко развернулся и ушёл, что-то бормоча себе под нос.

Когда он скрылся из виду, Т/и отстранилась от Чонгука. Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Что это за хуйня была? — выдохнула она.

Чонгук убрал руку с её талии, но продолжал смотреть на неё с лёгкой улыбкой.

— Увидел, что тебе нужна помощь. Не мог пройти мимо.

Т/и стояла, пытаясь собраться с мыслями. Сердце всё ещё колотилось.

— Я... могла и сама справиться, — сказала она, но уже не так уверенно.

— Знаю, — мягко ответил Чонгук. — Но иногда можно и не справляться одной.

Т/и молчала несколько секунд. Потом тихо сказала:

— Спасибо. Без тебя... справилась бы. Но всё равно спасибо.

Чонгук улыбнулся — уже по-настоящему, тепло.

— Не за что.

Они стояли посреди парка. Между ними повисла тишина. Т/и посмотрела на него ещё раз и тихо добавила:

— Не надо было. Но... было приятно.

Чонгук кивнул.

— Я рад, что смог помочь.Они разошлись в разные стороны. Но Т/и шла домой с странным ощущением тепла в груди.

Впервые за долгое время она не чувствовала себя совсем одинокой.