Глава 7

Т/и вернулась домой поздно. Дженни ещё не спала — сидела на кухне с чашкой чая и телефоном в руках.

Увидев подругу, она сразу поняла: что-то произошло.

— Ого. У тебя лицо такое, будто ты увидела привидение, — сказала Дженни, ставя перед ней вторую кружку. — Садись. Рассказывай.

Т/и тяжело опустилась на стул. Она долго молчала, крутя кружку в руках, потом тихо начала:

— Сегодня на занятии... Чонгук снова меня подколол. Сказал, что ему нравится, когда я злюсь. Что я «мило злюсь». И... я в шоке, Джен. Я не понимаю, как на это реагировать.

Дженни приподняла бровь, но промолчала, давая ей выговориться.

Т/и продолжала, голос становился всё более дрожащим:

— Я никогда не думала, что кто-то может... флиртовать со мной вот так. Легко. Без подтекста «ты не такая». А он просто говорит и улыбается, как будто это нормально. И мне от этого... тепло. И страшно одновременно. Я боюсь, что это опять закончится тем же, что и с Намджуном.

Дженни поставила свою кружку и посмотрела на подругу внимательно.

— Расскажи про Намджуна. Что именно он тебе говорил?

Т/и глубоко вдохнула. Глаза стали влажными.

— Он всегда говорил это так заботливо... «С такой, как ты, обычно не флиртуют». «Ты не обычная, поэтому не нужно этих романтических игр». «Мне нравится, что ты грубая и сильная». Каждый раз это звучало как комплимент. Как будто он меня принимает. А на самом деле... он просто не хотел видеть во мне девушку. Он хотел видеть «своего парня». И когда я пыталась быть нежной — он говорил, что это «не моё».

Она замолчала. Слёза всё-таки скатилась по щеке. Т/и быстро вытерла её.

— А Чонгук... он говорит обратное. Что ему нравится, когда я злюсь. Что я «живая». И я не знаю, как на это реагировать. Я боюсь поверить. Вдруг это тоже закончится тем, что он скажет: «С такой, как ты, не флиртуют по-настоящему»?

Дженни протянула руку и сжала её ладонь.

— Послушай меня. Намджун был мудаком. Он маскировал своё нежелание стараться под «принятие». Он не хотел вкладываться в тебя. Ему было удобно, чтобы ты оставалась «своим парнем», потому что так проще. А Чонгук... он другой. Он видит тебя. Всю. И не пытается тебя переделывать. Это пугает, да. Но это не значит, что нужно бежать.

Т/и молчала долго. Потом тихо сказала:

— Я не знаю, готова ли я к этому. К тому, чтобы кто-то смотрел на меня и видел не «боевую подругу», а девушку. Я боюсь, что если расслаблюсь — снова окажусь той, кого можно только «принимать», а не любить.

Дженни улыбнулась мягко.

— Тогда не торопи себя. Просто ходи на занятия. Просто общайся с ним. И посмотри, как ты себя чувствуешь. Ты имеешь право быть и сильной, и нежной. И грубой, и милой. Ты не обязана выбирать одно.

Т/и кивнула. Внутри всё ещё было тяжело, но уже не так душно.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Я правда не знаю, что бы без тебя делала.

Дженни обняла её через стол.

— Ты справишься. И если Чонгук действительно хороший — он подождёт, пока ты сама разберёшься.

Т/и улыбнулась сквозь слёзы.

— Он сказал, что выдержит, если я буду срываться.

— Вот видишь, — подмигнула Дженни. — Уже прогресс.

Они ещё долго сидели на кухне. Говорили о всякой ерунде, смеялись над старыми историями.

Т/и постепенно успокаивалась.Перед сном она снова посмотрела на переписку с Чонгуком. Палец завис над клавиатурой, но она так и не написала ничего.

Пока что ей нужно было просто побыть с этими новыми, пугающими и тёплыми чувствами.Одна.

Прошло несколько дней после разговора с Дженни. Т/и пыталась не думать о Чонгуке слишком часто, но это плохо получалось.

Его слова, его улыбка, его спокойное «я выдержу» — всё это крутилось в голове в самые неподходящие моменты.

В тот вечер она решила пройтись по ночному городу. Было уже поздно, но спать не хотелось.

Она зашла в небольшой круглосуточный магазин недалеко от дома — купить воды и что-нибудь сладкое, чтобы заглушить мысли.

Магазин был почти пустым. Тихо играла музыка, лампы слегка мигали. Т/и бродила между полок, когда услышала знакомый голос за спиной:

— Ты всегда ходишь за сладким, когда злишься на себя?

Она резко обернулась. У соседней полки стоял Чонгук — в простой чёрной худи и джинсах, с бутылкой воды в руке. Он выглядел расслабленным, но в глазах была та самая лёгкая, чуть самоуверенная улыбка.

Т/и почувствовала, как сердце пропустило удар. Она нервно сжала пачку печенья в руке.

— Ты серьёзно? — вырвалось у неё. — Ты что, следишь за мной?

Чонгук тихо рассмеялся и подошёл ближе.

— Не льсти себе. Я просто живу в двух кварталах отсюда. Иногда тоже не спится. А ты... выглядишь так, будто только что сбежала с собственного занятия.

Т/и фыркнула, пытаясь скрыть нервозность привычной дерзостью.

— Ага, сбежала. От тебя, между прочим. Ты меня сегодня на занятии почти доконал своими «ты мило злишься».

Она сказала это с вызовом, но голос слегка дрогнул. Чонгук заметил это. Его улыбка стала мягче, но глаза оставались внимательными.

— Я же не вру, — сказал он, пожимая плечами. — Когда ты злишься, у тебя глаза горят. И ты становишься... настоящей. Мне это нравится. Даже если ты потом пытаешься меня прибить взглядом.

Т/и почувствовала, как щёки предательски краснеют. Она отвернулась к полке, делая вид, что выбирает шоколад.

— Ты опять начинаешь, — буркнула она. — Серьёзно, Чонгук. Ты иногда говоришь такие вещи, что я не знаю, как реагировать. Я не привыкла, что со мной... так.

Чонгук встал рядом, тоже глядя на полку, но явно не интересуясь шоколадом.

— «Так» — это как? — спросил он тихо, почти ласково.

Т/и сжала пачку в руке сильнее.

— Как с нормальной девушкой. А не как с «боевой подругой». Я... блядь, я не знаю, как на это отвечать. Обычно мне говорят «ты сильная, поэтому не надо нежности». А ты... ты говоришь обратное. И мне от этого... странно.

Она сказала это резко, по-своему, с матом, но в голосе слышалась непривычная уязвимость.

Чонгук помолчал пару секунд. Потом повернулся к ней и сказал уже серьёзнее, но всё ещё с лёгкой теплотой:

— Я не говорю «обратное». Я говорю правду. Мне действительно нравится, когда ты настоящая. Когда ты не пытаешься быть кем-то другим. И да, я иногда подкалываю тебя. Потому что вижу, как ты краснеешь и пытаешься отшутиться. Это мило.

Т/и резко повернулась к нему. Глаза были широко раскрыты.

— Мило?! Чонгук, ты серьёзно? Я стою тут в худи, с растрёпанным пучком на голове, и покупаю печенье в два часа ночи, а ты говоришь «мило»?

Он улыбнулся — уже шире, но без насмешки.

— Именно поэтому и говорю. Потому что ты не пытаешься быть идеальной. Ты просто... ты. И мне это нравится больше, чем если бы ты пыталась быть «нежной девушкой».

Т/и отвела взгляд. Сердце колотилось слишком сильно. Она нервно переложила пачку печенья из одной руки в другую.

— Ты меня пугаешь, знаешь? — тихо призналась она. — Я не привыкла к такому. Обычно после таких слов всё заканчивается тем, что мне говорят «с такой, как ты, не флиртуют».

Чонгук посмотрел на неё внимательно. Его голос стал тише:

— Я не «обычно». И я не собираюсь тебя переделывать. Если тебе некомфортно — скажи. Я перестану.

Т/и молчала несколько секунд. Потом тихо, почти нехотя, ответила:

— Не надо... переставать. Просто... дай мне время привыкнуть. Я пока не знаю, как на это реагировать, кроме как материться и отшучиваться.

Чонгук улыбнулся — мягко, почти нежно.

— Договорились. Буду ждать, пока ты привыкнешь. А пока... давай я тебе хотя бы печенье куплю. За моральный ущерб от моих «милых» подколов.

Т/и фыркнула, но уже улыбалась.

— Только если ты возьмёшь себе что-нибудь сладкое. А то ходишь тут весь правильный.

Они подошли к кассе вместе. Разговор стал легче. Чонгук продолжал подкалывать её — легко, дружески, но уже с заметной теплотой.

Т/и отшучивалась в своей привычной дерзкой манере, но внутри чувствовала, как что-то медленно оттаивает.

Когда они вышли из магазина, Чонгук остановился.

— Дальше сама?

— Сама, — кивнула она. — Спасибо...

— Спокойной ночи, Т/и, — сказал он и добавил с лёгкой улыбкой: — И не злись на меня слишком сильно. Я стараюсь.

Она посмотрела на него, улыбнулась и тихо ответила:

— Постараюсь.

Они разошлись в разные стороны. Т/и шла домой и впервые за долгое время не чувствовала привычной тяжести в груди.

Она всё ещё нервничала. Всё ещё боялась. Но теперь в этом страхе появилось что-то светлое.

И это было новым.

Прошло ещё две недели. Т/и уже не могла отрицать того, что происходило внутри неё.Каждое занятие с Чонгуком стало для неё чем-то большим, чем просто уроки танцев.

Она ловила себя на том, что ждёт вечера, когда снова увидит его спокойную улыбку, услышит его лёгкие подколы, почувствует его руку на своей талии во время корректировки движений.

Сегодня занятие шло особенно живо. Т/и уже довольно уверенно выполняла сложные связки.

Чонгук смотрел на неё с одобрением, иногда вставляя свои фирменные комментарии:

— Сегодня ты особенно опасная. Если так пойдёт, скоро будешь танцевать лучше меня.

Т/и фыркала в ответ, но внутри каждый раз что-то сладко сжималось.

В конце занятия Чонгук неожиданно выключил привычную музыку и поставил другую — страстную, ритмичную мелодию танго.

Т/и подняла бровь.

— Это ещё что?

— Просто идея, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Давай попробуем танго. Просто так, посмеяться. Без давления. Я хочу показать тебе, как это может быть, когда ты не думаешь о том, «правильно» ли выглядишь.

Т/и нервно рассмеялась.

— Ты серьёзно? Я в танго буду выглядеть как пьяный пингвин.

— Тогда будем пьяными пингвинами вместе, — ответил Чонгук и протянул ей руку. — Идём.

Она колебалась всего секунду. Потом вложила свою ладонь в его.

Чонгук притянул её ближе. Одна рука легла ей на талию, вторая — сжала её ладонь. Он начал вести — уверенно, но не жёстко.

Танго было медленным, чувственным. Их тела двигались близко. Очень близко.

Т/и пыталась сосредоточиться на шагах, но это было невозможно. Его рука на её талии была тёплой и твёрдой.

Его взгляд — прямой, сосредоточенный, но с той самой лёгкой искоркой, от которой у неё перехватывало дыхание.

— Расслабься, — тихо сказал он, когда они сделали очередной поворот. — Не думай. Просто чувствуй музыку... и меня.

Т/и подняла на него глаза. В этот момент их лица оказались очень близко. Его взгляд был глубоким, почти гипнотическим. Рука на талии слегка сжалась, направляя её в следующем движении.

Она почувствовала тепло его тела, запах его кожи, ритм его дыхания.

Сердце заколотилось так сильно, что она испугалась, что он услышит.Внезапно всё стало слишком.

Слишком близко. Слишком сильно. Слишком настояще.

Т/и резко остановилась посреди движения. Отступила на шаг назад, выдернув руку.

— Я... я не могу, — выдохнула она.

Чонгук удивлённо посмотрел на неё.

— Т/и?

Она уже отступала к своей сумке, хватая худи дрожащими руками.

— Извини. Мне нужно... мне нужно уйти.

Она почти выбежала из зала, не дожидаясь ответа. Сердце колотилось где-то в горле. Щёки горели. В глазах стояли слёзы, которые она не понимала.

На улице она остановилась только через два квартала. Прислонилась спиной к стене какого-то здания и тяжело дышала.

— Что со мной не так... — прошептала она, закрывая лицо руками.

Она влюбилась. По-настоящему.