Глава 3

Чонгук сидел в небольшой комнате при студии, когда все уже ушли.

Свет был приглушён, только одна лампа горела над столом. На экране ноутбука крутилась запись последнего занятия с Т/и.

Он смотрел, как она пытается сделать волну, как зажимается, как саркастично улыбается после каждой ошибки.

Он тихо усмехнулся и откинулся на стуле.

«Упорная», — подумал он.

Чонгук выключил видео и встал. Подошёл к окну, за которым уже давно стемнело.

В отражении стекла он увидел себя — высокого парня с усталым, но спокойным лицом.

Иногда ему самому казалось странным, что он теперь стоит по эту сторону — не танцует, а учит.

Всё начиналось совсем не так.

~ Пять лет назад.~

Чонгук тогда был совсем другим. Он танцевал в одной из самых известных компаний Сеула, был одним из главных танцоров в нескольких больших проектах.

Жизнь летела быстро: репетиции до ночи, съёмки, гастроли. И рядом с ним была она — Мина, тоже танцовщица из той же компании.

Они были вместе почти четыре года.

Красивая, амбициозная, с острым языком и таким же сильным характером, как у него. Они понимали друг друга без слов — особенно на сцене. Их парные номера всегда получали самые громкие овации. Но потом всё начало рушиться.

Всё рухнуло за одну ночь.

После важного выступления они вернулись в квартиру, которую снимали вместе. Мина была на взводе. Она бросила сумку на пол и повернулась к нему с горящими глазами.

— Ты опять струсил! — выпалила она. — На сцене в самом важном моменте ты сделал шаг назад. Ты всегда так делаешь! Боишься рисковать, боишься выделиться. Ты талантливый, Чонгук, но ты трус!

Он стоял посреди гостиной, всё ещё в сценическом костюме, и смотрел на неё устало.

— Мина, это был не тот момент для риска. Мы работали в команде.

— Команда? — она горько рассмеялась. — А я думала, мы партнёры. Но ты всегда такой... безопасный. Предсказуемый. С тобой я никогда не почувствую, что лечу. Ты меня тянешь вниз.

Слова ударили сильно. Чонгук сжал кулаки.

— А ты? Ты думаешь только о себе. Тебе плевать на команду, плевать на меня. Тебе нужна только слава. Ты готова идти по головам, лишь бы оказаться наверху.

Мина подошла ближе. Глаза у неё были мокрые от злости и слёз.

— Может, и так. Но я хотя бы двигаюсь вперёд. А ты стоишь на месте и называешь это «стабильностью». Я больше так не могу.

Она развернулась и начала собирать вещи. Чонгук не остановил её. Просто стоял и смотрел, как она кидает одежду в чемодан.

— Ты меня бросаешь из-за того, что я не достаточно амбициозный? — тихо спросил он.

Мина остановилась и посмотрела на него с болью.

— Я бросаю тебя, потому что рядом с тобой я начинаю гнить. Ты хороший человек, Чонгук. Но мне нужен огонь. А ты... ты тёплый. И этого мало.

Она ушла той же ночью.

Это стало началом конца.

Расставание было долгим и болезненным. Много крика, взаимных упрёков, молчания. В итоге Мина ушла в другую компанию, а Чонгук остался.

Но после её ухода танцевать стало тяжело. Каждый раз, выходя в зал, он видел её тень. Чувствовал, как тело напрягается там, где раньше было легко.

Однажды на важной репетиции он сорвался. Просто остановился посреди связки и сказал постановщику:

— Я больше не могу.

Его отпустили. Не сразу, но отпустили. Сказали, что «нужен отдых».

Чонгук ушёл из компании и почти полгода не танцевал вообще.

Сидел дома, смотрел старые записи, пил слишком много виски и почти не выходил на улицу. Друзья говорили, что он «перегорит и вернётся». Но он не хотел возвращаться.

Однажды к нему пришёл старый преподаватель.

— Ты всегда умел объяснять лучше, чем многие. Может, попробуешь учить?

Чонгук сначала отказался. Но потом согласился провести одно пробное занятие. Просто чтобы не сойти с ума от безделья. И неожиданно ему понравилось.

Он видел, как люди приходят с зажатыми телами и закрытыми лицами, а потом постепенно начинают двигаться свободнее.

Ему нравилось помогать им находить то, что они сами в себе не замечают. Нравилось быть строгим, когда нужно, и шутить, когда человек слишком сильно себя давит.

Так он стал хореографом.Сначала были маленькие группы, потом частные занятия, потом своя студия. Теперь он уже не жалел, что ушёл со сцены.

Хотя иногда, поздно вечером, когда оставался один, всё ещё вспоминал, каково это — танцевать самому.

~Настоящее время.~

Чонгук отошёл от окна и сел обратно за стол. Запись с Т/и всё ещё была открыта на экране.

Эта девушка была особенной. Не потому, что красивая или упорная. А потому, что в ней явно шла внутренняя борьба.

Он видел это по тому, как она зажимается, как саркастично шутит над своими ошибками, как быстро злится на себя.

«Прячет что-то, — подумал он. — И довольно глубоко».

Он не собирался лезть в её жизнь. Он был хореографом, а не психологом. Но что-то в ней заставляло его быть чуть внимательнее, чем обычно.

Чонгук закрыл ноутбук и потёр лицо руками.

— Ладно, хватит на сегодня, — сказал он сам себе.

Завтра новое занятие. И новая Т/и, которая наверняка снова будет фыркать и называть его «мучителем».

Он улыбнулся этой мысли.Интересно, сколько она ещё продержится, прежде чем начнёт по-настоящему отпускать себя.

Чонгук сидел в полутёмном углу небольшого бара недалеко от студии. На столе стоял недопитый стакан виски, лёд уже почти растаял.

Рядом сидела Соён — девушка, с которой он периодически занимался сексом последние пару месяцев.

Она была красивая. Длинные тёмные волосы, аккуратный макияж, короткое платье, которое подчёркивало фигуру.

Она всегда старалась выглядеть хорошо, когда приходила к нему. Чонгук это замечал, но никогда не комментировал.Сегодня она улыбалась, но улыбка была немного натянутой.

— Ты сегодня очень тихий, — тихо сказала она, проводя пальцем по краю своего бокала. — Что-то случилось?

Чонгук пожал плечами и сделал глоток.

— Нет. Просто устал.

Соён помолчала пару секунд, потом слегка наклонилась к нему. — Может, поедем ко мне? Я соскучилась по твоему языку... и не только..- промурлыкала она, кладя руку ему на бедро под столом. Пальцы медленно поползли выше.

Чонгук посмотрел на неё. В её глазах было то же самое желание, что и всегда. Но сегодня он не почувствовал привычного отклика. Он не стал убирать её руку.

— Прямо здесь готова начать? — спросил он низким голосом.

Соён прикусила губу и наклонилась ближе, так что он почувствовал запах её духов и тепла тела.

— Если захочешь, могу даже под столом. Ты же знаешь, что умеет мой ротик.

— Не сегодня, — спокойно ответил он.

Соён замерла. Улыбка медленно сползла с её лица.

— Опять? — тихо спросила она. — Чонгук, ты уже третий раз за последние две недели говоришь «не сегодня». Что происходит?

Он посмотрел на неё прямо, без привычной лёгкой улыбки.

— Ничего не происходит. Просто не хочу.

Соён отвела взгляд. Её пальцы нервно сжали край стола. Несколько секунд она молчала, потом тихо, но отчётливо сказала:

— Я начинаю чувствовать себя... использованной.

— Я не в настроении. И давай честно: ты же не просто так приходишь. Тебе нравится, когда я тебя жёстко трахаю и потом ухожу. Так же?

— Сука... Ты действительно такой мудак иногда. Я к тебе не только за сексом хожу.

Чонгук не ответил. Просто ждал.

Соён сделала глубокий вдох и продолжила, уже чуть громче:

— Я не дура, Чонгук. Я с самого начала знала, что ты не ищешь отношений. Ты сразу сказал — «ничего серьёзного». Но ты всё равно приходил ко мне, когда тебе было нужно. Обнимал, целовал, трахал так, будто я тебе действительно нужна. А потом уходил. И снова появлялся только тогда, когда тебе снова становилось одиноко или скучно.

Чонгук допил виски и поставил стакан на стол с тихим стуком.

— Я с самого начала говорил: никаких отношений. Никаких «давай поговорим о чувствах». Да, я могу тебя выебать так, что ты забудешь своё имя. Могу заставить тебя кончать на моём языке, пока ты не начнёшь дрожать. Но я не буду твоим парнем. Не буду обнимать тебя после и говорить всякую хуйню про будущее. Если тебе этого мало — лучше закончить сейчас.

Она повернулась к нему. В глазах уже стояли слёзы, хотя она старалась их сдерживать.

— Я не просила тебя быть моим парнем. Но я хотя бы хотела чувствовать, что я для тебя что-то большее, чем... чем удобная девочка, которую можно позвать, когда хочется трахаться. А ты... ты наигрался и теперь отстраняешься. Как будто я тебе уже надоела.

Чонгук спокойно поставил стакан на стол.

— Я не наигрался, Соён. Я просто никогда не обещал тебе ничего. И ты это знала.

— Да, знала! — резко ответила она, и слеза всё-таки скатилась по щеке. — Но я всё равно надеялась.

Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони и горько усмехнулась.

Чонгук молчал. Его лицо оставалось спокойным, почти равнодушным. Только в глазах мелькнула тень усталости.

— Я предупреждал тебя, — тихо повторил он. — С самого начала.

— Предупреждал, — кивнула Соён. — Но это не делает мне легче сейчас.

Она встала, взяла сумочку и посмотрела на него сверху вниз. Глаза были красные, голос дрожал. Она положила деньги на стол.

— Я больше не буду писать. И не надо меня искать. Я устала быть для тебя просто «той, которая всегда согласна».

Соён ушла, не оглядываясь. Цокот её каблуков быстро растворился в шуме бара.

Чонгук остался сидеть один. Он допил виски, заказал ещё один стакан и долго смотрел в пустоту.

Он не чувствовал сильной вины. Скорее привычную пустоту. После Мины он действительно научился держать дистанцию. Научился быть внимательным и даже нежным в постели, но никогда не давать больше.

Потому что давать больше значило рисковать. А он больше не хотел рисковать.

Чонгук достал телефон, посмотрел на чат с Соён, потом просто удалил переписку. Не потому что был зол. А потому что так было проще.

Он заплатил и вышел на улицу. Ночной Сеул встретил его прохладным ветром.Идя домой, он поймал себя на мысли о завтрашнем занятии с Т/и.

О том, как она снова будет фыркать и прятаться за сарказмом. О том, как она старается быть сильной, даже когда ей тяжело.

Чонгук покачал головой.

«Не лезь, — сказал он себе. — Ты не тот, кто может дать кому-то тепло. Ты уже давно остыл».

Но даже произнося это, он понимал, что с этой девушкой всё может быть сложнее, чем обычно