Глава 2

На второе занятие Т/и пришла ровно вовремя. Без лишних разговоров и приветствий.

Она просто толкнула дверь студии, кивнула Чонгуку и сразу начала стягивать свою чёрную оверсайз-худи. Под ней были привычные чёрные лосины и простая майка. Волосы — снова в высоком, слегка растрёпанном хвосте.

— Сегодня тоже будешь меня мучить? — спросила она вместо «здравствуйте», бросая сумку в угол зала.

Чонгук, который настраивал колонку, повернулся и слегка приподнял бровь.

— Добрый вечер, — спокойно ответил он. — Да, буду. Сегодня немного усложним.

Т/и фыркнула, но послушно вышла в центр. Зеркала во всю стену отражали её со всех сторон, и ей это, как всегда, не нравилось. Слишком много себя видно. Слишком много того, что она предпочитала не замечать.

Чонгук поставил трек — более ритмичный, чем в прошлый раз, но всё ещё с глубоким, чувственным басом.

— Начнём с разминки. Плечи, шея, позвоночник. Потом поработаем над изоляцией. Хочу, чтобы ты научилась отделять движения бёдер от верхней части тела.

Т/и кивнула и стала повторять за ним. Сначала всё шло терпимо. Но как только дело дошло до плавных волн бёдрами и круговых движений, тело снова зажалось.

Она привыкла двигаться резко, мощно, по-мужски. А здесь требовалась совсем другая энергия — та, которую она пока не понимала и не принимала.

— Блядь... — тихо выругалась она, когда в очередной раз сбилась с ритма.

Чонгук остановил музыку.

— Стоп. Ты опять зажимаешься. Почему?

Т/и вытерла лоб тыльной стороной ладони и ответила с сарказмом:

— Потому что это выглядит глупо. Я себя чувствую странно.

— Странно — это нормально на первых порах, — спокойно сказал он, подходя ближе. — Твоё тело просто не привыкло. Давай я покажу медленно.

Он встал рядом и продемонстрировал движение. Плавно, уверенно, без единого лишнего жеста. Т/и невольно отметила, насколько у него это выходит естественно.

— Теперь ты. Я буду чуть корректировать.

Чонгук встал сзади и легко коснулся её талии, направляя движение. Тепло его ладони прошло даже через тонкую ткань майки. Т/и на секунду напряглась всем телом, но заставила себя выдохнуть.

— Дыши, — тихо напомнил он. — Не держи воздух. Только ты и музыка.

Она закрыла глаза и попробовала снова. На этот раз получилось чуть мягче. Не идеально, но уже не так угловато. Когда она открыла глаза, Чонгук смотрел на неё в зеркале с лёгким одобрением.

— Уже лучше. Значительно. Ещё раз.

Они повторяли упражнение снова и снова. Т/и постепенно уставала. Пот стекал по спине, волосы выбились из хвоста и прилипли к шее.

Каждый раз, когда движение не получалось, она тихо материлась себе под нос, но упрямо пробовала заново.После сорока минут Чонгук объявил перерыв.

— Пять минут. Попей воды.

Пока Т/и пила, он стоял у окна и молча наблюдал за ней.

— Ты упорная, — заметил он наконец. — Большинство на твоём месте уже бы сдались или начали оправдываться.

Т/и пожала плечами, вытирая лицо полотенцем.

— Я не люблю сдаваться. Если взялась — доведу до конца. Даже если буду выглядеть как полная дура.

Чонгук чуть улыбнулся уголком губ.

— Ты не выглядишь как дура. У тебя просто другой стиль — сильный, энергичный. Мы добавляем к нему мягкость и контроль. Со временем будет гармония.

— Посмотрим, — хмыкнула Т/и. — Пока я чувствую себя неуклюжей коровой.

Они продолжили занятие. К концу часа Т/и уже могла пройти простую связку почти без остановок. Когда музыка стихла, она тяжело дышала, уперев руки в бока.

— Ну как? Не совсем позор? — спросила она.

— Для второго занятия — очень даже хорошо, — ответил Чонгук. — Ты быстро учишься. Главное — не торопить себя.

Т/и коротко кивнула, собрала вещи и уже на выходе услышала его голос:

— Приходи в удобной одежде. Не обязательно в лосинах. Главное, чтобы тебе было комфортно двигаться.

Она снова кивнула и вышла.

В пятницу вечером, Т/и наконец решила, что ей нужно развеяться. Мышцы ныли, в голове крутились обрывки музыки и спокойный голос Чонгука.

Она написала Хосоку и Юнги, и уже через пару часов они сидели в небольшом баре в Итэвоне.

Место было спокойное, с приглушённым светом и живой музыкой на фоне. Т/и сидела в своей любимой оверсайз-куртке, волосы в небрежном хвосте. Она почти не красилась — только чуть подкрасила ресницы.

Хосок, как всегда, заливался смехом, рассказывая очередную историю, а Юнги сидел рядом, лениво подкалывая его. Т/и улыбалась, отпивая коктейль. С ними было легко. Они были «своими» — могли пошутить грубо, матюгнуться, не лезть в душу.

— Ты сегодня какая-то притихшая, — заметил Юнги, глядя на неё поверх бокала. — Из-за Намджуна?

— Да нормально всё, — отмахнулась она с сарказмом. — Просто пытаюсь отвлечься. Хожу вот на танцы.

Хосок аж подскочил:

— Ты?! На танцы?! Серьёзно? И как там?

— Нормально, — уклончиво ответила Т/и. — Тяжеловато, но стараюсь.

Они ещё посмеялись, заказали закуски. Т/и постепенно расслаблялась.

Но когда она вернулась из туалета, всё слегка изменилось.

У барной стойки стоял Чонгук — в чёрной рубашке с закатанными рукавами. Он тоже заметил её почти сразу и улыбнулся — легко, без удивления.

— Т/и? Не ожидал тебя здесь увидеть.

Она остановилась.

— Я тоже, — ответила она спокойно. — Решила с друзьями отдохнуть.

Чонгук окинул её быстрым взглядом и улыбнулся чуть шире.

— Выглядишь по-домашнему. Без лосин и без моих занудных указаний.

Шутка была лёгкой, беззлобной. Но Т/и вдруг почувствовала лёгкий укол стыда.

Она пожала плечами и ответила чуть резче, чем хотела: — Здесь я хотя бы могу нормально стоять, а не корчить из себя балерину.

Чонгук тихо рассмеялся.

— Не переживай. Ты и без балерины неплохо справляешься. Увидимся на следующем занятии?

— Увидимся, — кивнула она и быстро вернулась к своему столику.

Хосок сразу заметил, что она немного не в себе.

— Кого встретила?

— Да так... Мой хореограф. Случайно пересеклись, — отмахнулась Т/и и сделала большой глоток коктейля.

Внутри было неприятно. Не потому, что Чонгук увидел её в обычной одежде. А потому, что его простая шутка заставила её на секунду почувствовать себя... не в своей тарелке.

Она тряхнула головой и вернулась к разговору с друзьями, громко засмеявшись над очередной историей Хосока.

Т/и лежала в гостевой комнате у Дженни, уставившись в потолок. После бара и случайной встречи с Чонгуком сон не шёл.

В голове крутились обрывки музыки, его спокойная улыбка и собственные мысли, которые она старалась заглушить.

Она повернулась на бок и закрыла глаза. И, как часто бывало в такие моменты, память сама потянула её назад — в то время, когда всё было намного проще и одновременно намного жёстче.

~Сеул, 12 лет назад.~

— Спина ровнее, Т/и! Плечи назад!

Голос отца разнёсся по маленькому спортивному залу, где они занимались почти каждый вечер.

Полковник Ким был высоким, строгим мужчиной с коротким ёжиком седеющих волос и взглядом, который не терпел возражений.

Девочка двенадцати лет стояла перед ним в спортивных штанах и старой футболке.

Длинные волосы были туго собраны в хвост — отец не разрешал оставлять их распущенными, говорил, что «мешают».

На костяшках пальцев уже краснели свежие ссадины от ударов по груше.

— Ещё раз! — скомандовал отец. — Левой, правой, блок, удар!

Т/и сжала зубы и повторила комбинацию. Кулак врезался в грушу с глухим звуком.

Отец кивнул — едва заметно, но для неё это было высшей похвалой.

— Хорошо. Сильнее, чем вчера. Но всё равно медленно. Если будешь такой медленной на улице — тебя собьют с ног раньше, чем ты успеешь моргнуть.

— Я стараюсь, пап, — тяжело дыша, ответила она.

— Стараться недостаточно. Нужно делать. В этом мире слабых не жалеют. Особенно девочек.

Он подошёл ближе, поправил её стойку, сильно надавив на плечи.

— Ты не какая-нибудь принцесса. Ты — Ким. У тебя должна быть железная спина и крепкие кулаки. Поняла?

— Поняла.

— Громче.

— Поняла! — уже твёрже повторила она.

Отец удовлетворённо кивнул.После тренировки они шли домой пешком. Была поздняя осень, моросил холодный дождь.

Т/и замерзла, но молчала — жаловаться отец не любил. Он шёл рядом в своей военной куртке и говорил ровным, строгим голосом:

— Завтра после школы — бег. Пять километров. Потом уроки. И никаких этих девчачьих журналов и сериалов. Это всё ерунда, которая делает людей слабыми.

— А можно я хоть иногда... — начала она тихо.

— Что? — резко повернулся он.

— Ничего, — быстро ответила Т/и, опустив взгляд.

Дома отец заставил её сделать ещё двадцать отжиманий «для закрепления».

Руки дрожали, но она сделала. Когда она наконец упала на пол, тяжело дыша, отец присел рядом на корточки.

— Я воспитываю тебя не потому, что не люблю, — сказал он неожиданно тихо. — А потому, что люблю. Твоя мать сбежала за красивой жизнью. Бросила нас. Я не позволю, чтобы ты выросла такой же слабой и ненадёжной. Ты должна быть сильнее всех. Чтобы никто никогда не смог тебя сломать.

Т/и кивнула, глядя в пол. В груди было странно — одновременно тепло от его редких мягких слов и больно от постоянного давления.

На следующий день в школе мальчишки дразнили её «пацанкой» за то, что она лучше всех в классе подтягивалась на турнике. Т/и ответила кулаком. Пришла домой с разбитой губой. Отец не ругал.

Наоборот — похвалил.

— Молодец. Никогда не позволяй себя унижать.

А вечером, когда она уже лежала в постели с ноющими мышцами, он зашёл в комнату и поставил на стол стакан молока.

— Пей. Для костей.

Т/и молча выпила. Отец постоял немного в дверях, потом сказал:

— Ты у меня сильная. Когда-нибудь сама спасибо скажешь.

~Настоящее время.~

Т/и открыла глаза и тяжело выдохнула. Лежала в темноте, чувствуя, как в груди снова поднимается знакомый комок.

Она провела рукой по длинным волосам, которые теперь носила распущенными чаще, чем раньше.

Провела пальцами по гладкой коже лица — тому самому «миловидному личику», которое так не вязалось с тем, чему её учили всю жизнь.

— Сильная, значит... — тихо пробормотала она с сарказмом. — А толку-то?

После расставания с Намджуном эти воспоминания приходили особенно часто.

Отец хотел сделать из неё крепость. А в итоге она выросла девушкой, которая не умела быть нежной даже тогда, когда очень этого хотела.

Т/и перевернулась на другой бок и закрыла глаза.

Завтра снова занятие у Чонгука. И снова придётся учиться тому, чему отец никогда не учил — быть мягче.

Она не знала, злится ли она на отца за это воспитание... или благодарна.

Пока что просто устала.

Утро началось с ноющей боли в мышцах. Т/и лежала в постели у Дженни и смотрела в потолок, чувствуя, как тело протестует против вчерашних нагрузок.

Она потянулась, поморщилась и тихо выругалась себе под нос.

— Уже жалеешь? — спросила Дженни, заглядывая в комнату с кружкой кофе в руках.

Т/и села на кровати, заправляя длинные волосы в привычный хвост.

— Не то чтобы жалею... Просто тело орёт, что я идиотка. Вчера после бара ещё и мышцы окончательно добила.

Дженни улыбнулась.

— Но ты же продолжишь?

Т/и помолчала секунду, вспоминая вчерашнюю встречу с Чонгуком в баре и его лёгкую улыбку.

— Продолжу. Раз уж взялась — не буду бросать на полпути. Отец в своё время именно этому и учил.

Дженни ничего не ответила, только понимающе кивнула.

Вечером Т/и снова стояла в студии. На ней были лосины и свободная майка. Чонгук уже ждал её, настраивая музыку.

— Сегодня будет тяжелее, — сразу предупредил он вместо приветствия. — Готова?

— А у меня есть выбор? — саркастично ответила Т/и, бросая сумку в угол. — Давай уже, мучай.

Чонгук усмехнулся и включил трек — более динамичный, с глубоким басом и медленным, чувственным развитием.

— Разминка, как обычно. Потом будем работать над волнами и изоляцией. Сегодня добавим руки и голову. Хочу, чтобы всё тело двигалось отдельно, но при этом гармонично.

Т/и встала в центр зала. Зеркала снова отражали её со всех сторон. Она начала повторять разминку за Чонгуком: круговые движения плечами, наклоны шеи, прогибы позвоночника. Всё это ещё было относительно привычно. Но потом началось настоящее.

— Теперь волна сверху вниз, — сказал Чонгук. — Начинай с головы. Подбородок вперёд, потом грудь, живот, бёдра. Плавно. Как будто по телу проходит волна.

Т/и попыталась. Голова пошла вперёд, грудь последовала, но на уровне живота движение резко оборвалось — тело снова зажалось.

— Блядь... — тихо выдохнула она.

— Не торопись, — спокойно сказал Чонгук, подходя ближе. — Смотри на меня.

Он показал движение сам: голова мягко наклонилась, грудная клетка плавно выгнулась, живот втянулся, а бёдра продолжили волну вниз.

Всё выглядело настолько естественно и красиво, что Т/и невольно почувствовала раздражение на себя.

— Видела? Теперь ты. Я помогу.

Он встал сбоку и положил одну руку ей на верхнюю часть спины, а вторую — чуть ниже лопаток.

— Здесь. Расслабь этот участок. И дыши. Раз... два... три...

Т/и закрыла глаза и попробовала снова. На этот раз волна прошла чуть дальше. Не идеально, но уже не так прерывисто.

— Нормально? — спросила она, открывая глаза и глядя на него в зеркале.

— Уже лучше, — кивнул Чонгук. — Но ты всё ещё контролируешь каждое движение. Отпусти немного. Танец — это не только сила, но и доверие телу.

Они повторяли волну снова и снова. Т/и потела, волосы выбивались из хвоста, но она упрямо продолжала. Иногда саркастично комментировала свои ошибки:

— О, теперь я хотя бы похожа не на корову, а на пьяного верблюда. Прогресс.

Чонгук тихо смеялся.

— Прогресс есть. Просто ты слишком привыкла всё держать под контролем. А здесь нужно иногда отпускать.

После волн они перешли к связке. Чонгук показал последовательность: шаг в сторону, волна телом, поворот на месте, мягкое движение руками над головой и завершающий круг бёдрами.

— Пробуй.

Т/и попыталась. Первый раз вышла полная каша. Второй — чуть лучше, но руки двигались деревянно. Третий — уже почти связно, хотя бёдра всё ещё двигались слишком резко.

— Руки мягче, — поправил Чонгук, останавливая её. — Не рубить воздух. Вот так.

Он взял её за запястья и медленно провёл руками вверх, показывая траекторию.

— Чувствуешь разницу?

— Чувствую, что выгляжу идиоткой, — буркнула Т/и, но попробовала ещё раз.

На седьмой или восьмой попытке связка наконец начала получаться. Не идеально, но уже можно было смотреть без стыда.

Когда музыка стихла, Т/и тяжело дышала, уперев руки в колени.

— Ну что... не полный позор? — спросила она, вытирая пот со лба.

Чонгук выключил музыку и посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Для третьего занятия — совсем не позор. Даже хорошо. Ты быстро схватываешь.

Т/и выпрямилась и саркастично ответила:

— Спасибо за утешение, тренер. Завтра, наверное, я уже буду как профессиональная балерина.

Чонгук усмехнулся.

— До балерины ещё конечно далеко. Но ты хотя бы перестала двигаться как солдат на плацу. Это уже достижение.

Т/и фыркнула, но внутри почувствовала странное удовлетворение. Маленькое, но настоящее.

Она собрала вещи и уже у двери услышала его голос:

— Завтра в то же время?

— Буду, — коротко ответила она и вышла из студии.

На улице было прохладно. Т/и шла к метро, чувствуя приятную усталость в теле.

«Может, и правда не зря...» — снова подумала она.

Но тут же отогнала эту мысль.Пока что это просто тренировки.Ничего больше.

В голове крутилось всё сразу: обрывки музыки, голос Чонгука, свои неловкие движения в зеркале и то постоянное раздражение на саму себя.

«Почему у меня так криво получается? — думала она, хмурясь. — Другие девушки, наверное, с первого раза всё схватывают. А я как дерево...»

Она достала телефон и написала Дженни короткое сообщение:

Т/и: «Занятие закончила. Иду домой. Тело ноет, как после армии.»

Дженни: «😂 Как прошёл? Чонгук всё так же не нравится?»

Т/и фыркнула и убрала телефон, не ответив. «Не нравится» — это было мягко сказано.

Он её раздражал своей спокойной уверенностью и тем, как легко замечал все её зажимы.

На полпути к метро она зашла в маленькую круглосуточную лавку, купила бутылку холодной воды и протеиновый батончик.

Села на скамейку у входа, сделала пару глотков и тяжело выдохнула.

— И зачем я только согласилась... — пробормотала она себе под нос. — Сидела бы спокойно, ходила в зал, била грушу. Нет же, решила вдруг стать «женственной».

Воспоминания о словах Намджуна снова кольнули. Она поморщилась и откусила батончик, будто пытаясь заглушить неприятный осадок.

Когда она наконец добралась до квартиры Дженни, подруга уже ждала её с ужином.

— Рассказывай, — сразу потребовала Дженни, ставя перед ней тарелку с пастой.

— Как третье занятие?

Т/и села за стол, устало потирая шею.

— Нормально, наверное. Сегодня волны эти долбаные отрабатывали. Я снова чувствовала себя неуклюжей. Руки деревянные, бёдра не слушаются. Чонгук говорит «расслабься», а я не понимаю, как это вообще делается.

Дженни села напротив и подперла подбородок рукой.

— А он сам как? Всё такой же строгий?

— Не то чтобы строгий... — Т/и пожала плечами. — Скорее спокойный до зубовного скрежета. Иногда шутит. Сегодня сказал, что я упорная. Типа комплимент. Но я всё равно злюсь на себя.

— А ты хотела, чтобы было просто? — улыбнулась Дженни.

Т/и усмехнулась с сарказмом.

— Конечно. Мечтала прийти и сразу танцевать как в клипах. А вместо этого стою, как солдат на плацу, и пытаюсь бёдрами крутить. Позор.

Дженни засмеялась.

— Зато ты не сдаёшься. Это уже много.

Т/и молча доела пасту. Потом откинулась на стуле и посмотрела в окно.

— Знаешь, что самое пиздецовое? Я понимаю, что отец меня именно так и воспитывал. Чтобы я была сильной, жёсткой, чтобы не ныла. А теперь я злюсь, что не умею быть мягкой. Как будто сама себе противоречу.

Дженни посмотрела на неё внимательно, но ничего не сказала. Просто налила ещё воды.

Т/и тяжело вздохнула.

— Ладно. Завтра четвёртое занятие. Посмотрим, сколько я ещё выдержу, пока не сломаюсь.

Она встала из-за стола, потянулась и направилась в душ.

Уже под горячей водой она снова поймала себя на мысли, что несмотря на все раздражение и усталость, какая-то маленькая часть её... не хочет бросать.