4 часть

День 4

Феликс просыпается от того, что на его ноги попадают холодные капли. Высовывает нос из-под пиджака и жмурится от яркого солнышка. Он проспал всего лишь пару часов, и этого явно мало. Голова ещё побаливает, а желудок снова просит еды. Феликс осторожно садится, стараясь лишний раз не двигать ногой, и сбрасывает на песок непонятно откуда взявшийся на нём пиджак Джина. Проводит рукой по спутавшимся и практически сухим волосам и поворачивает голову вбок. На его лежанке сидит мокрый Джин в одних трусах, а у него в ногах какой-то белый чемодан.

— Что это? — Феликс тянется за незнакомой вещью.

Чемодан достаточно тяжёлый, и ему требуются усилия, чтобы его перевернуть и разобрать надпись.

— «FIRST AID KIT»? Это что, аптечка с самолёта? Её на берег вынесло?

Джин ничего не говорит. Он на Феликса даже не обращает внимания, тупо пялясь на горизонт. Капли воды стекают по его волосам, телу, образуя небольшие лужицы на примятых листьях.

— Джин, где ты её взял? — продолжает допытывать Феликс, но в ответ получает лишь хмурый взгляд.

И тут он замечает, как Джин дрожит. И если сначала Феликсу кажется, что это от холода, то потом он понимает: это страх. Джина трясёт от страха, так же как и его самого несколько часов назад. Феликс оставляет чемодан в покое и на коленях переползает ближе к Джину. Тот сидит, обняв колени руками и уткнув в них подбородок. Его плечи мелко подрагивают, а напряжённые пальцы до красноты впились в икры. Феликс осторожно дотрагивается до плеча, но Джин дёргается, смахивая его руку, и сжимается в комок.

— Джин, расскажи, что случилось. Пожалуйста, — просит Феликс. — Что было, пока я спал? Ты где-то нашёл аптечку или что-то ещё? Ты же нашёл её, да? Ты же не нырял за ней, верно?

Феликс смотрит на чемодан, потом на океан, потом на мокрого Джина, и его глаза расширяются от шока. Этого не может быть. Чемодан никак не могло выкинуть на берег, его достать-то нужно постараться, и Джин достал.

— Ты был там? У обломков? Ты туда нырял? Джин, ответь же! — начинает паниковать Феликс и тормошит его за плечо, получая в ответ взгляд темных глаз, пробирающий до костей.

Кожа покрывается мурашками, а сердце начинает биться быстрее, как только он представляет, что там на глубине.

— Они там. Все они, — тихо отвечает Джин, и Феликс прикрывает рот ладонью, боясь, что его стошнит. — Пристёгнутые к своим креслам, придавленные обломками, но они там. Раздутые от воды, чёрные, с пустыми взглядами. Все там.

Джина начинает трясти ещё больше, и он смахивает слёзы с щёк. Феликс на секунду вспоминает, что осталось от самолёта, и делает глубокий вдох, чтобы не расплакаться самому. В голове всплывают видения трагедии, в ушах снова скрежет, а на языке привкус металла. Ему даже представить страшно, что испытывает сейчас Джин, встретившись с этим ужасом один на один.

— Там была стюардесса, — продолжает Джин. — Пристёгнутая к креслу. Её не было видно из-за угла, и когда я подплыл и за него завернул, я увидел её глаза и так испугался…

Слёзы льются новым потоком, и Джин вновь утыкается лицом в колени. Феликс подсаживается рядом и обнимает за холодные плечи. Джин снова дёргается, но Феликс держит крепко, терпеливо ждёт, когда тело в его руках перестанет трястись. Через пару минут Джин начинает успокаиваться и обмякает в руках Феликса, и тот мягко гладит по мокрым волосам.

— Ну зачем же ты туда полез, глупенький, — всхлипывает Феликс. — Зачем же.

— Я накосячил, мне и исправлять, — поднимает на него глаза Джин.

— Так это всё ради меня? Из-за раны?

— Ты сказал, что можешь умереть. Я не могу этого так оставить. Ты спас меня, и вот как я тебя отблагодарил. Мне очень жаль.

— И ты смог нырнуть к обломкам? А если бы не получилось, а если бы ты утонул? Я бы даже не понял, что случилось!

— Этот риск того стоил, Феликс. Малейший шанс тебе помочь стоил.

— Спасибо.

— Тут не за что благодарить, — отвечает Джини и дотрагивается до его стопы, осматривая окровавленную повязку. — Если б не я и мои выкрутасы, ты был бы в порядке. Прости меня, Феликс.

— Прощаю. И ты меня прости. Если бы я сразу сказал, как на меня теперь действует вода, ты бы ведь не скинул меня в пруд?

— Конечно нет. Чёрт, тогда мы оба виноваты? Что-то не клеится у нас опять ничего, — вздыхает Джин. — Начнём всё заново?

— Давай, — улыбается Феликс. — Привет, я Феликс.

— Привет, я Джин.

— Джин, вы не поможете мне с ножкой? — игриво просит Феликс.

— С радостью, — подыгрывает ему Джини впервые за разговор улыбается. — Надеюсь, я не схватил комплект для родов.

Он открывает аптечку и начинает в ней рыться. Находит среди кучи лекарств бинт, ножницы, пачку пластырей и антисептик.

— Ты схватил то, что нужно?

— Да. Выпрями ногу.

Когда Феликс вытягивает ногу, Джин выливает немного антисептика на присохшую к коже ткань и аккуратно разматывает. Ранка довольно чистая, только немного кровит. Феликс морщит нос от неприятного жжения, когда Джин промывает рану, но стойко терпит, стискивая зубы.

— Слушай, тут есть обезбол, может закинешься?

— Да вроде не так больно, — немного подумав, отвечает Феликс. — А там мазь есть?

— Ага. Сейчас всё будет.

Пока Джин разбирается с раной, Феликс всё думает, какой тот, должно быть, смелый. Зная, что там на дне, он не побоялся нырнуть. Даже после всего того ужаса, что увидел, успокоился довольно быстро. Самого Феликса удар бы сразу хватил. По сравнению с Джином он самый настоящий трус.

— Джин.

— Что? — поднимает глаза Джин, обматывая ступню бинтом.

— Откуда ты всё это умеешь? Ну, помощь оказывать? Актёров и такому учат?

— Ну, вообще-то нет. Но на площадке нередко случаются травмы, так что первую помощь я ещё чуть ли не с первых съёмок научился оказывать. Но…

— Что такое? — переспрашивает Феликс, когда Джин замолкает и замирает.

— Вообще-то, — отмирает тот. — Мой отец был врачом. Он многому меня научил, и, как видишь, я был учеником способным.

— Оу, был?

— Да. Он умер несколько лет назад, — Джин заканчивает перевязку и складывает всё обратно в чемодан.

— Прости, мне так жаль, — шепчет Феликс. — Наверное, он был хорошим человеком?

— О да, он был потрясающим. До того как я начал актёрскую карьеру, мы всё свободное время проводили вместе, путешествовали по соседним штатам, в горы ходили. У меня было потрясающее детство. Мне этого не хватает. Без него я превратился в какое-то говно.

— С ума сошёл? — Феликс на коленях переползает к Джину и кладёт ладони ему на щёки. — Даже не смей так говорить. Он бы тобой гордился. Ты прикрыл меня после взрыва, ты сейчас помогаешь. Разве это не достойно?

— Ты не знаешь меня настоящего, Феликс, — убирает его ладони Джин, но Феликс возвращает их обратно.

— А может, сейчас я и вижу тебя настоящего? Без всей этой звёздной пыли, а? Ты способен на хорошие поступки, чего только стоит добыча аптечки, так что не смей в себе сомневаться, понял?

— А то что?

— Нос откушу, — цокает зубами Феликс, чем смешит Джина. — Но если ещё раз полезешь меня целовать, откушу что-нибудь ещё.

— Обещаешь? — Джин делает глаза кота из Шрека.

— Придурок, — бьёт его по плечу Феликс, но улыбку сдержать не может. — И вообще, помоги мне встать, я в туалет хочу.

— Тебя отнести?

— А давай я сам. Только помоги мне одеться.

— Ну мы же на пляже.

— Ну не на нудистском же.

— Ну чего я там не видел?

— У меня ничего не видел.

— Ночью видел.

— Вот сука, — ругается Феликс и начинает колотить Джина кулаками по груди, пока тот не перехватывает его руки и после недолгой борьбы закидывает себе на плечо и несёт в лес. — Это произвол!

— Не рыпайся лучше, я злопамятный, — грозит ему Джин и смачно шлёпает ладонью по его бедру, хотя предпочёл бы лучше нежно провести ладонью по мягкой коже до самых ягодиц.

— Это домогательство! — продолжает верещать Феликс и прикрывает попу руками, молясь, чтобы пиджак не слетел с бёдер.

— Вызывай полицию, — хмыкает Джин и, опустив Феликса на землю, уходит, оставив его одного.

— А обратно мне как?

— А ты же самостоятельный.

— А вдруг я опять на что-нибудь наступлю?

— Аптечка рядом.

— Ну хотя бы обувь принеси!

— Да хватит орать, тут я, жду тебя, — появляется из-за дерева Джин. — Не рядом же с тобой стоять. Или всё же постоять?

— Скройся, — шипит Феликс и, гордо вздёрнув подбородок, скрывается за кустом.

— Сучка белобрысая, — кидает ему вслед Джин, оглядывая с ног до головы, и толкается языком в щеку.

— Я всё слышу!

— Ну и ладно.

После благополучного (без драк) возвращения на пляж Феликс переодевается в свои высохшие вещи. Они обедают остатками фруктов, и Джин делает рейс за водой. Солнце палит нещадно, заставляя их валяться в теньке без сил и желания что-либо делать. Джин дремлет под деревом, а Феликс перебирает аптечку, определяя, что им может пригодиться, а что точно нет. Находит мазь и мажет ранку на лбу Джина, а тот даже не просыпается, так устал. Феликс внимательно осматривает их тела на наличие каких-нибудь царапин, про которые они забыли, и цепляет пластыри — Джину на локоть, а себе на коленку. Рассортировав аптечку, Феликс закрывает ее и кладёт в теньке. До блеска начищает очки и убирает в футляр. Спать совершенно не хочется, а что ещё поделать, он не знает. Можно было бы осмотреть соседний пляж или уже наконец-то построить хотя бы навес, но Феликс не сможет ходить ещё несколько дней, так что он чувствует себя бесполезным. Единственное, что он может, это руководить тем, кто дрыхнет без задних ног. Немного подумав, Феликс переползает к Джину под бочок и кладёт голову на его вытянутую руку, как на подушку. Джин спит смешно, выпятив нижнюю губу, и Феликс не может не вспомнить утренний поцелуй. И зачем вообще это надо было делать? Рано или поздно он бы и сам замолчал, но Джин решил действовать ва-банк. Феликс такое только в кино видел, но не может отрицать, что ему понравилось. Губы Джина красивые. Полные и розовые. Мягкие. Феликс пододвигается вплотную и даже думает провести по ним пальчиком, пока Джин крепко спит, но в последний момент отстраняется. Подумав, что это жара так на него действует, он закрывает глаза, начинает считать овечек и вскоре засыпает.

Джин просыпается сразу же, как только Феликс кладёт голову ему на руку, но вида не подаёт. Не хочет спугнуть. Он ощущает чужое дыхание на своих губах, так близко, чувствует, как Феликс копается, устраиваясь поудобнее, слышит бормотание и следом сопение и только потом открывает глаза. Феликс свернулся рядом калачиком, обнимая себя руками, и Джину тоже хочется его обнять. Он не понимает до конца своей тяги к Феликсу, но не может отрицать, что ему нравится проводить с ним время. Из-за его профессии и денег почти всю жизнь Джина окружают одни лишь подхалимы, завистники и вымогатели. У него куча знакомых, но ни одного настоящего друга. Даже если при новом знакомстве его не узнают, то рано или поздно правда всплывает, и человек начинает видеть в Джине не просто прикольного чувака, с которым можно приятно провести время или просто поболтать. Джин сразу же превращается в личный беспроцентный банк, вип-пропуск на самые крутые вечеринки и самый большой и вкусный член на земле. Из всех его знакомых, если только его менеджер не пытается развести его на что-то, у него и так хорошая зарплата. Так что знакомство с Феликсом выбивает его из привычной колеи. Его не то чтобы не узнают, его ругают, бьют и проклинают, и всё это за один день. И Джину нравится. Нравится их немного странное взаимодействие. Нравится Феликс. Он даже не знает, чего хочет больше — подружиться с ним или потрахаться. Говорить часами обо всём на свете и слышать низкий бархатный смех или ласкать до сорванного голоса и тихих всхлипов. Да, к Феликсу тянет с первых минут. Тянет и сейчас, и Джин просто не может сопротивляться. Он проводит рукой по его спине, доходит до талии и останавливается. Хочется пойти дальше, залезть под тонкую ткань, ощутить под пальцами мягкую кожу, но он понимает, что это слишком, да и вряд ли сонный Феликс скажет ему за приставания спасибо, так что рука убирается. Ещё немного полюбовавшись сонной моськой перед собой, он вновь засыпает.

Они просыпаются практически одновременно, примерно часа в три, когда солнышко добирается до их ног. Тенёк отступает ближе к джунглям, и Джин уходит вслед за ним спать под другое дерево. Феликс, которого, по его мнению, кинули ужаснейшим образом, лишив подушки, больше спать не хочет. Он сидит на тёплом песочке и думает только об одном: как пережить эту ночь. Можно, конечно, снова спать в обнимку с Джином, но это будет весьма неудобно и неловко, ведь тот лишился рубашки. Нужно как-то согреться, иначе кто-то из них точно заболеет этой ночью. Можно, конечно, по-быстрому сделать шалаш из веток и пальмовых листьев, но до темноты они не успеют, да и много тепла это не принесёт. Одеял на острове не водится, костёр развести нечем, так что, видимо, придётся умирать от холода и надеяться на чудо, вдруг океан вынесет им зажигалку. Феликс прокручивает в голове всё, что он знает о выживании, раз за разом пытаясь вспомнить что-нибудь полезное. Он чувствует, что что-то упускает, но никак не может понять, что. Бросает взгляд на аптечку, прикидывая, что может пригодиться, но, кроме ножниц, там ничего полезного. Практически. Его озаряет мгновенно. Идея до того простая, что он злится, что не догадался сразу. Феликс пытается встать, но забывает о ноге и, наступив на нее, воет от боли, разбудив Джина. Тот мгновенно подскакивает и подбегает, осматривая Феликса.

— Ты куда, блин, собрался, просто разбудить нельзя было?

— Я забыл про ногу, извини. Солнце ведь над нами и жарит как бешеное?

— Ну дааа, — смотрит на него как на идиота Джин.

— Это же отлично! Принеси мне аптечку.

— Перевязку уже хочешь?

— Ты можешь не задавать вопросов?

— Не могу.

— Можешь спрашивать что угодно, только принеси уже ее, — начинает злиться Феликс на нерасторопного Джина.

Джин с сомнением осматривает Феликса, думая, что тот слегка перегрелся, но аптечку приносит. Феликс открывает чемоданчик и начинает рыться, вытаскивая на песок всё подряд.

— Что ты делаешь?

— Собери мне кору, — игнорирует его вопрос Феликс. — Много. И мелких веточек. И траву какую-нибудь сухую.yota.ru

— Сначала скажи, что ты задумал, — не двигается с места Джин.

— Я хочу развести костёр, а ты только меня замедляешь.

— Каким, блин, образом ты его разведёшь?

— Джин!

— Ладно, понял. Ещё что-то?

— И два больших камня.

Когда Джин притаскивает всё необходимое, Феликс уже сидит на середине пляжа, на своём, накинув на голову пиджак, чтобы не схлопотать солнечный удар. Джин кладёт рядом с ним несколько веток, кусок коры и два небольших плоских камня. Из карманов вынимается сухая трава, и довольный Феликс хлопает в ладоши.

— Последняя просьба, — он протягивает Джину небольшой пакет, найденный в аптечке. — Наполни его водой наполовину.

— Вода? Это точно будет костёр?

— Кто из нас умница?

— Понял.

Против такого аргумента у Джина ничего нет, и он покорно наполняет пакет воды и протягивает Феликсу. В это время тот отламывает кусок коры и перетирает между камнями, превращая в пыль. Потом забирает пакет у Джина, скручивает его и подминает уголки, придавая форму шарика. Пыль кладётся на кусок коры, сверху пара тонких веточек и стебельков, и получается небольшой костерок. Феликс располагает шарик точно над ним и несколько раз поворачивает, пока не находит нужный угол.

— И что теперь?

— Пакет с водой служит линзой. Солнце проходит через него и собирается в луч, видишь? — Феликс рукой манит к себе Джина, и тот садится рядом.

— Это как прикол с лупой и муравьями?

— Да, как прикол, — смеётся Феликс.

— А с твоими очками не проще?

— С ними дольше. Теперь ждём.

Несколько секунд ничего не происходит, но тут над костерком проявляется дымок, и Феликс облегчённо выдыхает. Ещё через минуту появляется слабый огонёк, и Феликс убирает пакет. Он складывает ладони лодочкой и накрывает костерок, чтобы сильные порывы ветра не загасили его сразу же. Трава начинает тлеть, и дыма становится больше. Джин смотрит за этим чудом с открытым ртом и не сразу слышит просьбу Феликса добавить веточек.

— У нас ведь остались скорлупки от кокосов? — спрашивает Феликс, когда огонь начинает поглощать кусок коры.

— Да, а что?

— Вырой с помощью них неглубокую, но широкую яму под костёр. Давай рядом с лежанками, в ногах. Накидай туда сухой травы и немного коры. И принеси мне несколько веток побольше, ладно?

— Щас всё будет.

Джин убегает выполнять поручение, а Феликс добавляет ещё немного веток и травы. Когда Джин приносит ещё веток, костёр полыхает уже во всю, и никакой ветер не в силах его загасить. Феликс кидает в него новые ветки, обмотанные травой, и когда их охватывает огонь, Джин осторожно переносит их в новое место. Новый костёр разгорается ещё быстрее, и, увидев, что всё хорошо, Феликс гасит маленький. Джин как ребёнок наблюдает за искорками с открытым ртом и восторгом в глазах, и Феликс тихонько посмеивается.

— Ты можешь торжественно спалить остатки своей рубашки, — кричит ему Феликс, и тот оборачивается.

— Думаешь, она вышла из моды? Это Версаче вообще-то, — поднимает Джин свою рубашку и разглядывает. — Может, я ещё куда-нибудь в ней схожу.

— Оу, устроишь мне показ мод?

— Ну, пока только стриптиз получается. Что дальше жжём? Сразу трусы?

— Ну и дурак же ты, — ржёт Феликс.

— Но ведь тебе со мной весело, — подмигивает ему Джини кидает рубашку обратно на песок.

— Это да, — тихо отвечает Феликс, так, чтобы Джин его не услышал. — Мне с тобой весело. Прям не даёшь скучать.

— В тенёк пойдём? А потом я добуду покушать. Идёт?

— Идёт.

Феликс чувствует себя самым счастливым человеком на земле. Он на тропическом острове, у него есть огонь и еда, и ему не нужно вставать на учёбу. Он сидит возле рыжего костра и наблюдает за яркими гипнотизирующими всполохами. Костёр приятно трещит, разбрасывая искорки, а исходящий от него дым прекрасно отгоняет насекомых. Наверно, так и должен выглядеть рай.

И не важно, что рядом трётся ещё одно тело, которое периодически отвлекает Феликса от созерцания океана, таская хворост и периодически ругаясь от несправедливости. Ночь плавно опускается на пляж, и Джин спешит набрать как можно больше хвороста для костра, что ярко выделяется в ночи. Он хочет сделать его как можно больше, надеясь, что в ночи его заметит хоть кто-нибудь. Из-за больной ноги помощник из Феликса был никакой, так что Джин считает, что имеет полное право немного поворчать, хоть и делает это тихо, стараясь не злить вышеупомянутого.

Натаскав приличную кучу, он устало опускается на песок возле костра и вытягивает гудящие от усталости ноги. Всё тело ломит, а голова немного побаливает. Есть не хочется, но вот за чашку воды Джин готов душу продать, но идти за ней так не хочется. Решив немного поваляться и сходить за водой ближе к ночи, он подползает к Феликсу, ложится, положив голову тому на колени, и смотрит на тёплый огонь, выводя на песке какие-то круги пальцем. Феликс не возражает, всё так же наблюдая за тёмными волнами. Ему так хорошо и спокойно, так тепло впервые за эти дни, так что лишний вес на коленях беспокоит его в последнюю очередь. Наоборот, Феликс запускает пальцы в чёрные волосы и осторожно перебирает пальчиком кудри, отмечая удивительную мягкость волос.

— Признавайся, ты где-то прячешь бальзам?

— Что? Какой бальзам? — подаёт голос Джини, перевернувшись, глядит на Феликса снизу вверх.

— Такие волосы мягкие, — продолжает Феликс и убирает со лба Джина несколько прядок. — Вот я и подумал, что ты кроме аптечки ещё и чемоданчик с уходовым косметосом нашёл.

— Ах, если бы, — картинно вздыхает Джин. — Это я от природы такой красивый.

— И скромный.

— И милый.

— И непослушный.

— И секси.

— Любитель покрасоваться.

— Ах ты ж, — закусывает губу Джини, нагло ухмыляется. — Не нравятся уверенные в себе парни?

— Не нравятся наглые, — хмыкает Феликс. — У таких только волосы норм, но не характер.

— Ещё слово, и я обижусь.

— И что с того?

— А кто тебе перевязку сделает?

— Я и сам могу.

— А хворост кто натаскает?

— Вокруг полно деревьев.

— А за водой кто сходит?

Феликс уже было открывает рот, но сразу же закрывает, понимая, что против этого аргументов нет. Ему нельзя тревожить ногу ещё несколько дней, и эта беспомощность бесит.

— Ладно, твоя взяла, — в конце концов сдаётся он и продолжает созерцать океан.

Джин же продолжает созерцать его. Феликс сидит без очков, и огонь, отражаясь в зрачках, подсвечивает ореховые глаза тёплым светом. Кожа подзагорела и теперь была приятного золотистого оттенка, на фоне которой светлые волосы выделяются ещё больше, и Джину нестерпимо хочется к ним прикоснуться. Подумав, что Феликс будет не против, он тянет руку и касается тонкой прядки у виска. Феликс никак не реагирует, и Джин действует смелее. Он заправляет прядь за ухо и проводит ладонью по всей длине волос. Они немного жестковаты, ведь то, что Феликс их обесцвечивает, понятно было сразу, но Джину нравится. Он проводит пальцами по виску, на миг касается веснушчатой щеки, и Феликс отмирает, смотря на Джина сверху вниз. Тот не замечает направленного на себя удивлённого взгляда, ведёт пальцами вдоль ушка, по шее и спускается к ключице. Феликс шумно вдыхает, привлекая внимание, и Джин останавливается.

— Что ты делаешь?

— Я? — сглатывает Джин, коря себя за несдержанность и любовь к тактильности. — Просто хотел волосы потрогать. Красивые очень.

— Ну ладно.

Феликс внимательно рассматривает Джина и замечает, как его щёки стали розовее. Интересная реакция. Он думал, что Джина невозможно смутить.

— Ладно, я за водой, — вскакивает на ноги Джин.

Ему хочется поскорее сбежать, чтобы Феликс не заметил, как у него встал на него только от одного лежания на коленках.

Джин позорно бежит к водопаду. Он выучил дорогу и без проблем пробирается через кусты в сгущающейся темноте. Единственное, что его беспокоит, это змеи, и он, осмотрев камни и убедившись в собственной безопасности, садится на ближайший. Наклоняется и, зачерпнув немного воды, споласкивает лицо. Ледяная вода немного приводит в чувство, но в штанах по-прежнему тесно, и он тихонько шипит, накрыв ладонью стояк и прикрыв глаза. Перед ними сразу же возникает Феликс. Со своей тёплой кожей, оленьими глазами и бархатным голосом. Член предательски ноет, и Джин расстёгивает ширинку. Он представляет Феликса, пока водит пальцами по головке, его веснушки и милую улыбку, его голос и стройные ноги. Но удовольствия это не приносит. Наоборот, Джину кажется, что это неправильно, вот так дрочить на человека, который тебя спас, так что он раздевается и прыгает в пруд. Холодная вода отрезвляет, и возбуждение спадает. Джин вылезает, только когда уже зубы стучат от холода, и, набрав воды, возвращается обратно.

Кокос с водой ставится у ног Феликса. Тот берёт его в руки и прикрывает глаза от наслаждения. Кокос холодный и приятно охлаждает пальцы. Вдоволь напившись, Феликс убирает его в сторону и ложится на спину, подложив руку под голову. На небе расцветают звёзды, и Феликс пытается найти все известные ему созвездия. Джин греется у костра и наблюдает, как губы Феликса периодически вытягиваются в улыбку, когда тот что-то находит, как щурит глаза, сомневаясь, что нашёл нужные звёзды, как периодически тыкает пальцем в небо, считая.

— Дыру во мне прожжёшь, — говорит Феликс, не переставая смотреть на небо.

— Теперь и посмотреть на тебя нельзя? — смеётся Джин, разваливаясь рядом с костром.

— Можно, но не так пристально, я сбиваюсь.

— Как хочу, так и смотрю.

— Я правда отвлекаюсь.

— Верю.

Феликс цокает и отвлекается от неба. Джин лежит и прожигает его лукавым взглядом, из-за которого сосредоточиться на звёздах не получается. Феликс смотрит в ответ не мигая, надеясь, что эти гляделки быстро наскучат Джину, но тот и не думает отворачиваться. Наоборот, переворачивается на живот, чтобы было удобнее. Рассматривает каждую веснушку, каждую родинку и морщинку, поражаясь, как можно быть настолько красивым. Феликсу бы блистать на обложках, а не прятать такую красоту в пыльных аудиториях. Рука сама тянется к больной ноге, и он осторожно сжимает перевязанную стопу. Феликс заметно напрягается, когда тёплые пальцы встречаются с холодной кожей, и слегка морщится.

— Болит? — спрашивает Джин, проводя по бинту большим пальцем.

— Немного, — отвечает Феликс.

Нога действительно практически не болит, хоть повязка и доставляет определённый дискомфорт.

— Хорошо, — улыбается Джин и целует в то местечко, где рана.

— Ты что делаешь? — моментально краснеет Феликс и дёргает ногой.

— Чтобы точно не болела, — Джин, довольный произведённым эффектом, отпускает стопу и встаёт. — Сейчас перевяжу и спать.

Он приносит аптечку и разматывает повязку. Ранка больше не кровит и выглядит вполне чистой, так что он просто заклеивает ее пластырем, не используя мазь. Феликс сидит тише воды и наблюдает за манипуляциями со своей ногой. Щеки до сих пор горят. Неожиданный поцелуй совсем вывел его из колеи. Он начал привыкать к выходкам Джина, но это было уже слишком. Поцелуи не были для Феликса чем-то священным, скорее интимным, а интимнее поцелуя в стопу и придумать сложно, так что он пытается переварить произошедшее и хоть немного понять логику Джина. За пару дней они не стали даже друзьями, и все эти поцелуи совершенно не к месту. То, что Джин довольно тактильный, любит красоваться и смущать, он понял давно, но никак к этому не привыкнет. В конце концов Феликс решает не придавать этому значения и, выкинув из головы все мысли о Джине, просто любуется пламенем, пока тот перевязывает ногу.

— Сегодня раздельно спим, да?

Феликс не сразу понимает, что обращаются к нему. Он отвлекается и непонимающе смотрит на Джина.

— Что?

— Говорю, что спим сегодня по отдельности. С костром под боком тебе ведь не будет холодно?

— А, да. Точно. Костёр. Наверно, не будет, — отвечает Феликс и отворачивается.

Не сказать, что ему очень понравилось спать с Джином в обнимку, но приятно осознавать, что рядом кто-то есть. С кем безопасно. Кто обнимает крепко и делится теплом. Не то чтобы Феликс расстраивается перспективе спать одному, но не против повторить ночевку с Джином, если понадобится.

— Славно, — Джин заканчивает перевязку и убирает чемоданчик обратно под дерево.

Окончательно темнеет, но сегодня Феликсу не страшно и не холодно. Он подсаживается ближе к костру и вытягивает руки. Яркие искорки тянутся к небу вперемешку с дымом. Пахнет тёплым домом. У его бабушки в доме был камин, и Феликс любил сидеть возле него на полу и читать. Бабушки не стало пару лет назад, а дом продали. Феликс тяжело переживал потерю, очень скучал по тому дому и с тех пор не чувствовал себя уютно даже в собственном. Его дом холодный и мрачный. Отец любит минимализм и тёмные тона, и их дом кажется склепом. А Феликс любит яркие краски. Он любит свой красный диван, который отец обещает выкинуть вот уже третий год, изумрудные шторы и стеллаж, полный разноцветных книг. У отца тоже есть книжный шкаф, но на его полках все книги были из одной серии и сливались в единое коричневое пятно, так что желание взять что-то почитать отсутствовало напрочь. А Феликс охотится за редкими изданиями, интересными переплетами и ограниченными сериями. На полках его шкафа книги всех цветов радуги, всех размеров и форм и всех жанров, что совершенно не вписывается в тематику склепа. Так что шкаф отца тоже раздражает. Впрочем, как и весь Феликс.

— Феликс, ау? — зовёт его Джин. — Зову, зову, а ты молчишь. О чем задумался?

— А? Так, ни о чем, — отвечает Феликс и убирает руки от огня. — Просто греюсь.

— Спать не хочешь?

— Если честно, очень хочу. Но спать нельзя.

— Почему?

— Нужно следить за костром.

— Так давай я послежу, — предлагает Джин и садится рядом.

— А ты спать не собираешься, что ли?

— Пока не хочу. Так что ты ложись, а я буду подкидывать дровишки.

— Ну ладно, — неуверенно соглашается Феликс. — Но если захочешь спать, сразу буди меня, ладно? Нельзя, чтобы огонь потух.

— Но ты ведь сможешь развести новый? Ты же ведь не выкинул пакет, правда?

— Нет. Он в кармане.

Феликс демонстрирует пакет и сразу же ползет на свою лежанку. И только устроившись поудобнее, он понимает, как сильно устал за сегодня. Как морально вымотан. Тепло от огня действует как самое лучшее снотворное, и через минуту он уже крепко спит.

Феликс просыпается от шума волн. Обычно спокойный океан решил разбушеваться среди ночи. Феликс садится и трёт кулачками глаза. Что-то не так, но он спросонья не понимает что. Судя по темноте вокруг, он проспал не так уж и много. Голова соображает плохо, и Феликс, ругнувшись на волны, ложится снова спать, но стоит закрыть глаза, как до него доходит, и он подскакивает. Джин спит прямо на песке рядом с давным-давно потухшим костром. Феликс белеет от гнева и пихает его в спину здоровой пяткой. Тот начинает шевелиться только на третий удар и неохотно садится.

— Ты зачем бьёшь меня, блять! — шипит Джин, потирая левый бок, в который пару раз успела прилететь пятка.

— А ты какого хера костёр проебал? — шипит Феликс и кидает в спину Джина свой ботинок.

— Эй, а это уже лишнее! — Джин разворачивается и ловит Феликса за здоровую лодыжку. — Ну извините, уснул. Завтра новый разведёшь, ничего страшного.

— Ничего страшного??? Как у тебя всё просто. Ничего, блять, страшного, — вырывается Феликс и отползает на другой край лежанки. — А если не получится? А если солнца не будет, а? Тут вообще-то сезон дождей, видишь, как волны бушуют? Как херанет шторм с утра, что делать тогда, а? Ливень может зарядить на многие дни, и что мне теперь, умирать? Я не переживу эту холодину, я до утра уже десять раз замёрзну, а ему всё «ничего страшного»! Я тут пытаюсь нас спасти, а ты будто нарочно всё портишь! Ты умеешь только всё рушить! Я только об одном попросил — разбудить меня!

Феликса начинает потряхивать от эмоций, и слёзы обиды льются из глаз. Он запахивает пиджак поплотнее и обнимает себя руками, чувствуя, как холодный ветер пробирается под одежду.

— Чёрт, — после минутного молчания говорит Джин. — Я даже не помню, как уснул, наверно, мгновенно вырубило.

— Сейчас я тебя вырублю, и быстренько всё вспомнишь, — кричит Феликс, снова угрожая ботинком.

— Ну прости, ладно! Прости! — Джин кричит в ответ и встаёт. — Ничего уже не исправить, так что какой смысл теперь орать!

— Сейчас я покажу тебе смысл, — ещё больше злится Феликс и снова замахивается.

Но Джин не собирается просто стоять и получать люлей. Он мгновенно оказывается на коленях и перехватывает ботинок в последний момент. Феликса это бесит ещё больше, так что принимает решение атаковать зубами. Но Джин и тут его опережает, не дав куснуть за плечо. Он перехватывает руки Феликса одной левой и крепко удерживает за его спиной. Феликс пытается вырваться, но всё безуспешно. Джин держит мёртвой хваткой. Приняв поражение, Феликс прекращает все попытки вырваться и просто всхлипывает, склонив голову.

— Эй, ну ты чего плачешь, тигрёнок? — Джин свободной рукой касается подбородка, заставляя Феликса поднять голову, и большим пальцем стирает слезинки с щек. — Ну прости меня. Я виноват, я знаю. Я правда помочь хотел. Думал, что посторожу, а ты спокойно поспишь в тепле, но не получилось. Я снова тебя подвёл.

Феликс перестаёт шмыгать носом и удивлённо смотрит на Джина. Тот похож на провинившегося кота, нажравшегося хозяйской сметаны и получившего за это по морде. Феликсу даже становится его жалко. Джин за эти дни устал не меньше, так что глупо было надеяться, что он просидит хотя бы пол ночи.

— Ладно, забыли.

— Я прощён?

— Прощён.

— И мы снова будем спать вместе?

— Что?

— Ну, иначе ты замёрзнешь. А я вроде неплохая грелка?

— А ты точно не погасил костёр специально?

— Я бы не стал подвергать тебя опасности специально, — Джин смотрит серьёзно, и Феликс почему-то верит.

— Прости, это была плохая шутка. Может, отпустишь меня?

— Ты не будешь меня бить?

— Джин, — начинает терять терпение Феликс. — Я кусну тебя во сне.

— Понял, принял.

Джин отпускает руки Феликса и на всякий случай сразу же отсаживается подальше. Феликс только качает головой и растирает затёкшие запястья. Ночевать в обнимку с полуголым Джином никак не входило в его планы. Вчера на нём была хотя бы рубашка. Но другого выхода нет, и Феликс ложится обратно.

— Обними меня, не бойся, — Джин ложится рядом и распахивает объятия.

Феликс просовывает руки под пиджак, обнимает горячее тело, а Джин давит на затылок, заставляя уткнуться в шею холодным носом. Холодный не только нос, но и губы, касающиеся тёплой кожи, но Джин совершенно не против чувствовать их на своей шее. Они молча лежат в обнимку, пока Феликс отогревается.

— Почему ты зовёшь меня тигрёнком? Что за бред вообще? — подаёт голос Феликс, согревшись.

— Ты такой же мелкий и громкий. Но храбрый.

— Ты сейчас серьёзно? Как ты вообще до этого додумался?

— Не знаю. Просто это первое, что всплывает при виде тебя.

— Это немного странно, но пойдёт. Я так полагаю, ты будешь звать меня так всегда? И отговаривать тебя бесполезно?

— Именно, — подмигивает Джин.

— Ладно, я просто не буду отзываться на тигрёнка.

— Я просто не буду звать тебя иначе, тигрёнок.

— Ну пожалуйста, не надо.

— Что-что, тигрёнок? Я тебя плохо слышу.

— Ладно, хрен с тобой. Давай спать, — ворчит Феликс и снова утыкается носом в шею.

Джин поправляет пиджак и прижимает к себе Феликса, легонько поглаживая по спине. Пара минут, и они оба засыпают.

Утро встречает их хмурым небом и полным отсутствием солнца. Волны поутихли, но в воздухе так и чувствуется приближение дождя. Приближение чего-то нехорошего. Если Феликс прав, а он прав, в любой момент их может накрыть шторм, и находиться на пляже будет небезопасно. Впрочем, в лесу опасностей не меньше.

С этими мыслями Феликс, проснувшийся первым, садится и трёт глаза. Он нормально доспал в тепле и уюте, хоть ноги всё же немного замёрзли. Проверив, что повязка не слетела, он уже собирается будить Джина, но потом передумывает. Тот безмятежно спит и только слюни не пускает, так что Феликс будить его не решается. За два дня они прилично устали, и из отдыха им позволен только сон. Феликс сильнее кутается в пиджак и садится в позу лотоса и разминает пальцами затекшую шею. Спать больше не хочется, а заняться нечем. Он бы начал строить какой-нибудь шалаш, ведь погода позволяла, но с его ногой и в туалет сходить проблема, так что приходится смиренно ждать, когда проснётся Джин. Разобравшись с шеей, Феликс рассматривает горизонт. Они тут уже третий день, но помощи нет, и его это начинает беспокоить. Да и местных нет. Не может быть, что им так не повезло и они упали на самый отдалённый от цивилизации остров. Было бы проще, если б рядом были другие острова, с которых могли заметить крушение, но и тут им не улыбнулась удача.

— Чёртов Бермудский треугольник, — тихо фыркает Феликс, осматривая пляж.

Волны вынесли на берег ещё больше обломков, от довольно крупных до совсем мелких, и пляж теперь похож на минное поле. Было бы неплохо его почистить, иначе, если и Джин на что-нибудь наступит, их прекрасную компанию окончательно парализует, и два беспомощных тюленя проживут максимум дня три. Решив загрузить Джина этим прямо с утра, Феликс оглядывается в поисках своего футляра. Он точно помнил, что положил очки у изголовья, но сейчас там ничего нет. Феликс практически вслепую рыскает по песку руками, поднимает листья, но всё бесполезно, только своими шевелениями будит Джина. Тот резко просыпается и крутит головой, будто не понимает, где он, но, заметив Феликса, успокаивается.

— Ты чего так рано?

Голос хриплый ото сна заставляет Феликса остановиться и прекратить поиски. По утрам Джин похож на ничего не понимающего и растрёпанного воробушка-невдупленыша, и Феликс невольно улыбается.

— Я очки ищу, спи, — он толкает Джина в плечо, и тот снова ложится, даже не сопротивляется.

— Не эти ли? — Джин достаёт из-под спины футляр и протягивает Феликсу.

— А что они под тобой делают?

— Закатились, наверно. А я ещё думал, че так жёстко. Решил, что где-то камень.

— Ну спасибо, блин, — фырчит Феликс, проверяя очки на сохранность. — Ладно, вроде целые.

— Отлично, а теперь давай ещё поспим.

— Я не хочу больше. Тут волны кучу новых осколков вынесли на берег, их бы в одну кучу собрать.

— У тебя нога.

— Но ползать я могу? Просто пособираю всё, до чего дотянусь, а ты закончишь? Тем более крупные куски я всё равно не подниму.

— Крупные? Которые?

— Вон валяются, — указывает Феликс на несколько новых обломков у самой воды.

Джин садится и щурится, разглядывая их и оценивая масштаб работы, но в миг его лицо бледнеет.

— И вообще не хватало, чтобы ты на что-нибудь наступил, иначе кто будет бегать за водичкой, — Феликс протирает очки краем рубашки и уже хочет нацепить на нос, но Джин хватает его за руку, останавливая. — Эй, дай я надену!

— Не стоит. Не сейчас, тут не на что смотреть, — отбирает очки Джин и вскакивает на ноги.

Феликс даже открывает рот от такой наглости и, цепляясь за Джина, тоже встаёт, перемещая весь вес на здоровую ногу. Он снова тянется за очками, но Джин поднимает руку вверх, куда Феликсу точно не допрыгнуть.

— Да какого черта? Что там? На что мне опять не смотреть? Там что, золотой осколок вынесло, и ты делиться не хочешь?

— Просто ложись спать, я сам со всем справлюсь, — настаивает Джин.

— Джин, пожалуйста. Я ведь все равно увижу, — протягивает руку Феликс, и Джин, немного подумав, сдаётся и возвращает очки.

Феликс сразу же надевает их и разворачивается. Несколько секунд он всматривается в кучу, которую сначала принял за кресло, но потом его глаза расширяются от ужаса. Дыхание спирает, ноги подкашиваются, и Джин придерживает его за талию, чтобы не упал.

— Джин, это что? Это же… — шепчет Феликс и всхлипывает. — Это человек?

— Да, человек. Точнее, труп. С самолёта.

Феликс зажмуривается и отворачивается, и Джин прижимает его к своей груди, поглаживая по волосам и стараясь успокоить. Раздувшийся от воды труп, судя по всему, мужчины, это последнее, что хотелось бы увидеть с утра.

— Меня бы стошнило, но нечем, — подаёт голос Феликс.

— Меня тоже. Что теперь делать?

— Мы же не сможем его похоронить. Нам нечем выкопать могилу. Да на это неделя уйдёт. Мы же не можем жить с трупом на пляже.

— Даже если бы мы ее и выкопали, извини, но я к нему не притронусь, — морщит нос Джин. — Как бы мне не было жаль. Будем надеяться, что его унесёт обратно в море.

— А дальше что? — Феликс отстраняется и заглядывает ему в глаза. — Что, если будут ещё?

— Тогда нам остаётся только одно, — гладит его по щеке Джин. — Нам нужно уйти с этого чертового пляжа.