3 часть

День 3

Пробуждение не из приятных. Солнце захватило в плен их спасительный тенёк и накалило песок вокруг. Макушку печёт, и Джин садится, обхватив голову руками. Она немного кружится от жары и недосыпа, ведь по ощущениям прошло не больше трёх часов.

Феликс всё так же безмятежно спит, укрывшись пиджаком с головой. Голову, конечно, ему не печёт, но ноги полностью на солнышке. Джину это не нравится. Он забирает с камня свои вещи и, натянув трусы, накрывает своим пиджаком ноги Феликса. Остальные шмотки летят на ветку. Безумно хочется пить, но приходится довольствоваться только несколькими хлебными кусочками. Не зная, чем заняться, Джин минут пятнадцать сидит в тени у дерева. Надежда увидеть спасателей никуда не исчезла, но надеяться, что они найдут их так быстро, действительно глупо. Надо как-то подать знак, но как? Связи нет, сигнал не ловит, костёр не развести. Он пытается вспомнить все фильмы и сериалы про выживание, но в голову приходит только «Остаться в живых». Их история чем-то напоминает сериал, за исключением некоторых вещей. А именно отсутствие абсолютного любых полезных предметов, ведь их самолёт полностью затонул, в отличие от сериального. Джин смотрел его так давно и не полностью, и теперь жалеет. Но кое-что о выживании он всё-таки знает и приступает к исполнению своей задумки.

Феликсу безумно душно. Он просыпается весь в поту и скидывает пиджак с головы, о чём тут же жалеет. Солнце светит прямо в глаза, и он жмурится от яркого света. Феликс проспал почти четыре часа, а по ощущениям четыре секунды. Мозг не варит, желудок требует пищи, всё тело ломит. Феликс замечает на своих ногах чужую вещь и оглядывается в поисках Джина. Тот что-то чертит палкой по песку метрах в двадцати от их лежанок. Феликс неохотно поднимается, надевает свои штаны и вешает пиджаки на ветки. Проводит пальцами по волосам, немного прочесывая, и надевает очки. Думает, что делать с рубашкой, но всё-таки надевает и её. Не хватало ещё ожогов.

— Что делаешь?

Джин вздрагивает, когда за спиной раздаётся знакомый голос, и оборачивается.

— Делаю знак SOS.

— Это как? — Феликс подходит ближе и рассматривает песок, линии на котором и впрямь напоминают надпись.

— Это только контур, — объясняет Джин. — Три трёхметровые буквы можно заметить с самолёта или вертолёта?

— Если низко полетят, то, конечно.

— Отлично. Я хочу выложить их листьями. Они же большие, широкие, тёмные. На светлом песке отлично видно. Как идея?

— Это может сработать, — подумав, отвечает Феликс. — Но сколько уже ты торчишь на солнце?

— Эм? — задумывается Джин, но не успевает сообразить, как Феликс уже тащит его в тень деревьев.

— С ума сошёл без одежды бегать? Хочешь обгореть и валяться с пузырями? Или солнечный удар получить? — шипит Феликс. — Кожа уже красная, мигом пошёл одеваться.

Джин так и стоит с открытым ртом. Злой Феликс похож на наседку, которая не уследила за птенцом, и ему становится смешно, хотя он и понимает, что тот прав. Джин кивает и идёт одеваться. Пока он натягивает джинсы и рубашку, Феликс успевает перекусить.

— Сейчас примерно три дня, — заключает он, сидя в позе лотоса в кустах и поедая кокос. — Ещё часа два, чтобы тебя на солнце не было.

— А что делать-то, я скоро с ума сойду от скуки, — канючит Джин и тоже тянется за кусочком.

— Давай пока листья нарвём. В джунглях хотя бы солнца меньше. Может, и ещё что-то поесть найдём.

— А я сам до этого почему не додумался?

— А я не знаю, — разводит руками Феликс и смеётся.

В джунглях душно. Рубашка неприятно липнет к телу, а ботинки начинают натирать ноги. Феликс постоянно поправляет левый и в конце концов начинает прихрамывать. Джину теперь тоже не особо кайфово в своих кроссовках без носков, которые утром случайно смыло в океан с камня. Они блуждают довольно долго, ища подходящие листья, потому что те, что растут рядом с пляжем, Феликс строго-настрого рвать запрещает, ведь утром они снова захотят пить, а бегать по всем джунглям никому не хочется.

— Вот эти подойдут, — кивает Феликс на несколько кустов с огромными листьями.

— Отлично, — кивает Джин и начинает срывать их с громким хрустом. — И почему они такие большие?

— Кто? Таро?

— Карты?

— Нет. Таро — это название. Вообще-то они съедобные, но обычно их дают скоту. А вот корни — очень популярная еда у местных.

— Так мы тоже можем их съесть? — с надеждой в голове спрашивает Джин, но Феликс качает головой.

— Не так всё просто. Сначала корни нужно замочить хотя бы полчаса, чтобы избавиться от слизи, и только потом сварить или пожарить.

— Опять двадцать пять. Ну хоть что-то можно поесть сырым?

— Можно, — улыбается Феликс, показывая на небольшое дерево. — Это же манго, да?

— Оно самое. Чуть-чуть не доспелое только, — Джин срывает небольшой желтоватый плод и надкусывает.

Срывает ещё один и протягивает Феликсу. Тот сразу же откусывает приличный кусок и закрывает глаза от удовольствия. Манго мягкое, сочное и ароматное.

— На этом можно выжить, — отвечает довольный Феликс и проходит чуть вперёд, осматривая кусты и деревья. — Смотри, что там.

Джин недоверчиво смотрит на странный куст, больше похожий на кактус с яркими розовыми плодами. Феликс же смело отрывает колючий на вид фрукт и разламывает. Мякоть у него белая с мелкими чёрными семечками, и до Джина доходит, что это.

— Это же драконий фрукт? Я ел такое. Очень сладкий, да?

— Ага, — кивает Феликс и откусывает, протягивая еще один плод Джину.

— Я не думал, что они так растут. Это типа кактус?

— Да. И их тут много.

Они насчитывают с десяток кактусов и набивают карманы несколькими плодами. В итоге принимается решение, что Феликс несёт фрукты, а Джин тащит листья. На пляж они возвращаются только спустя час. Солнце клонит к горизонту и уже не так жарит, что весьма радует Джина. Он сразу же начинает собирать мелкие камни и обломки, чтобы прижимать листья, иначе ветер снесёт их мгновенно и весь труд пойдёт насмарку. Феликс же раскладывает под кустом несколько листочков поменьше и укладывает на них фрукты. Накрывает оставшимися листьями и довольный проделанной работой идёт помогать Джину.

Через два часа буквы готовы. Джин гордо рассматривает огромные три на два буквы, которые легко заметить с воздуха. Несмотря на усталость, настроение поднимается у обоих. Феликс смотрит на Джина и старается не засмеяться, уж больно у того довольный вид. Всё-таки приятно, когда делаешь что-то полезное своими руками.

— Я чертовски устал, может, искупаемся? — предлагает Джин, на ходу снимая рубашку.

Она вся липкая от пота, и первым делом он полощет ее в воде и раскладывает на тёплом камне, чтобы к ночи успела высохнуть.

— Я, наверное, ближе к вечеру искупаюсь, — отвечает Феликс, но к воде подходит.

Ботинки натёрли ноги в кровь, и он с удовольствием их снимает. Тёплая вода омывает ступни, забирая с собой боль, и Феликс просто стоит по щиколотку в воде, засунув руки в карманы и закрыв глаза. Джин замечает раны на ногах, но ничего не говорит, ведь помочь не может. Только вздыхает, глядя на такого спокойного Феликса. Светлые волосы растрепались по плечам. Их бы расчесать, но нечем, иначе в скором времени образуются колтуны и их придётся отрезать. Джину жалко такие прекрасные волосы. Он автоматически проводит рукой по своей гриве. Его волосы выглядят чуть лучше, но хороший шампунь им бы тоже не помешал.

— Феликс, а ты сам местный? — неожиданно спрашивает Джин, и Феликс оборачивается на голос.

Он с минуту внимательно смотрит на Джина, отворачивается и снова закрывает глаза.

— Местный.

— А я нет.

— Я знаю. Понял по акценту.

— Оу. А я думал, узнал меня.

— Не понял? — Феликс вновь смотрит, но уже с интересом. — В каком смысле узнал?

— Ты правда никогда не видел моё лицо по телеку или в интернете? В журналах, на афишах?

— А-а-а, вот о чем ты. Нет вообще-то. А ты что, какая-то звезда?

— Ну не скажу, что прям звезда, — разводит руками Джин. — Просто лицо канала «Дисней».

— Ты лицо канала? Серьёзно? — не верит Феликс и улыбается.

— Серьёзно. Никогда не смотрел «Счастливых»?

— Что это?

— Подростковый сериал. Я снимался в нём в главной роли с двенадцати лет. Я всё детство света белого не видел. Только камеры.

— Прости, пожалуйста, но я не смотрю телевизор, — смеётся Феликс и, подогнув штанины, заходит в воду по колено.

— Даже в детстве не смотрел? Ты точно должен был застать его в эфире, его повторяли, — не унимается Джин.

— Сколько, по-твоему, мне лет?

— Эм, — теряется Джин. — Наверно, лет двадцать?

— Двадцать пять.

— Сколько? Гонишь. Мне двадцать шесть, а ты выглядишь моим младшим братишкой. Очень сильно младшим.

— Спасибо, конечно, за комплимент, но мне правда двадцать пять.

— Наверное, дело в твоей необычной внешности, — заключает Джин и, зачерпнув воды, споласкивает лицо от пота и пыли.

— А что не так с моей внешностью?

— Она запоминающаяся. И уникальная.

— Прям запоминающаяся? — уточняет Феликс. — То есть если ты увидел меня раз, то уже никогда не забудешь?

— Да. Не думаю, что смогу забыть твоё лицо.

Джин смотрит серьёзно, и Феликсу неуютно под этим взглядом. Он никогда не считал себя красивым, что уж говорить про уникальность.

— Ну, может, со стороны и виднее, — пожимает он плечами и выходит из воды.

Песок моментально липнет к ногам, затрудняя движение и так уже уставшим ногам. Ботинки отправляются под дерево, а Феликс усаживается на свою лежанку, прихватив манго. Джин раздевается догола, прыгает в воду и уплывает на глубину. Феликсу не хочется купаться, ему хочется просто помыться и желательно без лишних любопытных глаз. Он решает подождать, когда Джин уснёт, и помыться тогда, пусть даже это и будет ночь. Феликс и так постоянно замечает на себе плотоядные взгляды Джина, так что лишний раз светить задницей не вариант.

Минут через двадцать Джин возвращается, слава богам, в трусах и джинсах, но в не застёгнутом ни на одну пуговицу пиджаке на голое тело, и Феликсу снова приходится делать вид, что океан очень интересный. Джин раскалывает последний кокос, не пролив ни капли. Они выпивают последнюю водичку на сегодня и съедают напополам хлебный плод. Кокос уж больно хорошо разламывается на ровные половинки, и Феликс предлагает оставить его вместо чаш, на всякий случай.

— Так куда ты летел? — спрашивает Джин, когда с едой покончено. Он ложится на свою лежанку, закинув руки за голову, и рассматривает начинающее темнеть небо. Солнце садится, окрашивая горизонт в розовый с оттенками лилового.

— На конференцию, — отвечает Феликс и ложится, копируя позу Джина.

— На конференцию? На какую?

— По математике. От нее зависел мой проект в университете.

— Ого, так ты зубрилка? — смеётся Джин, на что Феликс громко фыркает. — Ладно, прости, ты просто очень умный.

— Не очень. А ты что делал в Австралии?

— У меня было два концерта в Сиднее.

— Погоди, ты же вроде актёр?

— Это не мешает мне писать песни и выступать с собственной группой. И вообще я хочу максимально отойти от актёрства. Музыка привлекает меня больше. Хочу свой лейбл, хочу стать независимым.

— Хорошая мечта, мне нравится, — Феликс переворачивается на бок и кладёт ладони под голову. — И что поёшь? Попсу?

— Почему все так не любят попсу? — дергает бровью Джин и ложится лицом к Феликсу. — И ее, и немного рока, и даже есть джаз. Я только ищу себя, так что пробую много вещей, но когда-нибудь мысли устаканятся и я найду свой уникальный стиль. Такие вот планы. А ты что будешь делать, когда отучишься?

— Буду преподавать. Как мой отец. У нас что-то типа династии.

— Математику? Это же скучно. Всегда ее ненавидел.

— И ничего не скучно. И вообще она лёгкая. Мне всегда было гораздо проще выучить формулу, чем заучивать тонны текста. Я совсем не гуманитарий.

— Но ты так много всего знаешь.

— Просто люблю смотреть в ТикТоке что-нибудь про природу, а видосы про выживание попадаются сами. Да и природа тут ничем не отличается от Австралии. Тут нет каких-то растений, уникальных для этой местности, так что для меня всё просто и понятно. Каждое лето я проводил у бабушки и дедушки за городом, ходил в походы, был скаутом. Так что в моей жизни были не только цифры.

— Но теперь только они?

Феликс снова переворачивается на спину и смотрит в небо. Вода поглотила последний солнечный луч, и окончательно стемнело. На смену солнцу пришла молодая луна, а звезды с каждой минутой становились всё ярче.

— Знаешь, когда-нибудь и я найду себя, — шепчет он.

Джин внимательно наблюдает за погрустневшим Феликсом, но ничего больше не спрашивает, не давит.

— Когда-нибудь я научусь притворяться, что в стенах университета мне не душно, а интересно, что цифры — это хорошо и они наполняют жизнь смыслом, придают стабильность, что со временем я стану выглядеть по-другому, а не ровесником своих же учеников. Когда-нибудь, но не сейчас.

— А ты не можешь от этого отказаться? — тихо спрашивает Джин.

— Мне не позволят.

— Но это же твоя жизнь! Начнёшь новую династию, в чем проблема? Вот что тебе интересно, что нравится?

— Что нравится? Не знаю. Мне вот тут нравится. Дикая природа, океан, свежий воздух, тишина. Я бы хотел жить в таком месте. Получается, мне это нравится?

— Возможно. Возможно, это твой шанс всё обдумать, возможно, тебе так понравится остров, что ты уйдёшь в какую-нибудь ботанику и ни капли не будешь жалеть. То, что мы выжили, — это чудо, это второй шанс, так что не проеби его, ведь когда нас спасут…

— Нас не спасут, — резко прерывает его Феликс. — То есть не надейся, что это случится скоро.

— Почему? Ты что-то скрыл от меня? — Джин вскакивает на ноги.

Феликс устало вздыхает и садится на своей импровизированной постели. Ругаться на ночь не хочется, но и каждый день обещать, что их вот-вот спасут, тоже неправильно.

— Нас спасут. Обязательно. Но может случиться так, что наше пребывание здесь может затянуться на долгие месяцы, и нужно быть к этому готовыми.

— Это нереально, — не соглашается Джин. — Мир уже изучен полностью. Человек побывал практически в каждой точке мира, а тут тем более. Спасатели, местные, туристы — кто-то наверняка сюда плавает, так что я рассчитываю выбраться с этого острова быстро.

— Я рад, что ты такой оптимист, но не ты ли говорил, что я умный?

— Ум и вера — это разные вещи, Феликс, — качает головой Джин и уходит.

Феликс только вздыхает, наблюдает, как тот натягивает рубашку, и поворачивается спиной, делая вид, что спит. За его спиной Джин шуршит листьями и укладывается. Феликсу спокойно не лежится. Он прокручивает в голове разговор, и ему приходится признать, что Джин прав. Это их второй шанс, это новая жизнь, и тратить ее на то, что не дорого сердцу, просто глупо. Как, впрочем, и ждать скорое спасение.rg-dev.ru

Услышав за спиной тихое сопение, Феликс встаёт и, убедившись, что Джин точно спит, кладёт очки в футляр и оставляет его на лежанке. Доходит до камня и раздевается. Вода тёплая, но ветер прохладный, и Феликс даже передумывает лезть в воду, но помыться надо. В темноте практически ничего не видно, поэтому он старается плескаться в том же месте, что и утром, дабы не наступить на какой-нибудь камень. Заходит в воду по пояс и, зачерпнув в ладошки воды, умывается. Волосы решает не мочить, ведь быстро они не высохнут, а спать с мокрой головой на холодном пляже — значит заработать простуду. Тщательно отмывшись, насколько это возможно, он возвращается на мелководье и несколько минут просто обсыхает. Судя по всему, Джин крепко спит, иначе бы уже на весь пляж кричал пошленькие шутки, так что Феликс спокойно одевается и возвращается обратно. Но если бы он все-таки надел очки, то увидел бы, как Джин наблюдает за каждым его движением.

Он просыпается сразу же, как только слышит шорох, и следит за Феликсом, пока тот плещется в воде, чисто на всякий случай, все-таки в воде ночью небезопасно, но вскоре остаётся только чистый интерес. Феликс выделяется на фоне тёмной ночи белой нимфой. Белая кожа, волосы — он словно призрак, выбравшийся из морской пучины на берег. Тонкая талия, но бёдра не тощие, подтянутый живот с кубиками, лобок, покрытый тёмными волосами. Джин честно не хотел смотреть, но не может заставить себя отвернуться. Ему нравится такая внешность. Мягкая, немного женственная и хрупкая. Полная противоположность большому и грозному Джину. Хоть он в душе и был милым пирожочком, но острые черты лица, глаза, которые почти всегда смотрели с холодом, оскал вместо улыбки — и вот уже люди отводят от него взгляды. Менеджер зовёт его альфой, ведь на сцене Джин превращается в комок из уверенности, харизмы и секса и приправляет все это медовым голосом, так что даже парни текут, как омежки. А Феликс не такой. Феликс чуткий, спокойный, собранный, но на язык острый и способный сказать правду, какой бы горькой она ни была. Джин с этой правдой согласен. Их не найдут быстро, и он это понимает, но все равно довёл до спора, хотя и обещал к Феликсу прислушиваться.

— Феликс.

Феликс замирает испуганной мышью, когда слышит голос того, кто должен давно спать. Он только улёгся, надеясь, что вёл себя тихо, но, судя по всему, всё-таки разбудил Джина.

— Извини, что разбудил.

— Я не спал, — отвечает Джин, и Феликс морщит нос, надеясь, что Джин не особо его разглядывал. — Это ты меня прости. Я немного вспылил, хотя согласен с тобой. Мы можем застрять тут надолго.

Он переворачивается и смотрит на притихшего Феликса. Тот сворачивается калачиком под пиджаком и зажимает ладони меж коленей.

— Прощаю. Начнём утром всё заново?

— Начнём.

— Тогда спокойной нам ночи.

Лёгкая улыбка касается его губ, и он закрывает глаза, зарываясь в ткань под самый нос. Джин облегчённо выдыхает и тоже закрывает глаза.

— Сладких нам снов.

Чертовски холодно. Холодный ветер продувает насквозь, и Феликс просыпается. Он еле шевелит замёрзшими пальцами, чтобы скинуть с головы пиджак, и открывает глаза. Ночь ещё не закончилась, хотя стало значительно светлее. По ощущениям всего лишь три утра, ещё спать да спать, но Феликс не может. Его трясёт от холода, а нос превратился в ледышку. Он ворочается, пытаясь лечь поудобнее и полностью поместиться под пиджаком, который ни черта не греет.

— Феликс, ты чего так рано проснулся? — Сонный Джин приподнимается на руках и щурит глаза. — Ночь же ещё.

— Прости, прости. Я не хотел тебя будить. Я сейчас улягусь, ты тоже спи, — шепчет Феликс и ложится спиной к Джину, дыша на озябшие ладони и согревая их дыханием.

— Ладно.

Джин протирает глаза и осматривается. Его вырвали из весьма приятного сна, и он сомневается, что сможет уснуть снова. Феликс вроде улёгся, и Джин тоже ложится, смотря ему в спину, и замечает, как она дрожит. Феликса всего трясёт от холода, и Джин осторожно касается рукой светлых волос.

— Ты ведь больше не заснёшь, да?

— Нет смысла притворяться, я не усну. Но я могу уйти в другое место, чтобы тебе не мешать, — Феликс переворачивается обратно, и Джин замечает, как его губы побледнели от холода, а голос выше, чем обычно.

— У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — улыбается Джин. — Спи со мной.

— С тобой?

— А что, предпочитаешь сдохнуть от холода? Или боишься, что я приставать к тебе буду?

— Ничего я не боюсь, — бурчит Феликс.

— Так в чём проблема?

— Ну ладно.

Феликс перелезает к Джину на лежанку, и тот накидывает свой пиджак им на ноги. Феликс же своим накрывает плечи. Теперь они лежат под чем-то уже более-менее напоминающим одеяло.

— Можешь обнять меня, я не кусаюсь. И запусти руки мне под рубашку.

— Нет, спасибо, и так нормально.

— Ненормально, — Джин сам приподнимает край.

Феликсу ничего не остаётся, как запустить под рубашку руки. Он чувствует, как тёплые ладони обнимают его и прижимают ближе. Феликс утыкается холодным носом Джину в шею и обнимает в ответ, ощущая обжигающую кожу под пальцами. Чертовски приятно.

— Лучше? — Джин осторожно гладит Феликса по спине.

— Намного. Спасибо, — Феликс отстраняется и заглядывает в тёмные глаза.

— Тогда спи, — Джин лишь улыбается и снова притягивает его к себе.

Он закрывает глаза, но улыбка ещё долго не покидает его губ. Обнимать Феликса приятно. Даже если по ощущениям обнимаешь холодный кубик льда, а не живого человека. Феликса трясёт от холода ещё минут десять, но в конце концов он затихает, и через некоторое время Джин слышит долгожданное сопение. Он проверяет, не сполз ли пиджак, и, убедившись, что всё в порядке, засыпает сам.

Духота подкрадывается незаметно. Феликс просыпается от того, что ему просто нечем дышать. От Джина идёт жар, да ещё и солнышко припекает. Он высовывает нос из-под пиджака и вдыхает прохладный воздух. Джин обнимает так крепко, что не выпутаться, и Феликс осторожно тормошит его за плечо. Ноль реакции. Феликс тормошит ещё, но Джин даже не шевелится, только веки подрагивают.

— Джинни, ну давай же, проснись, — шепчет Феликс ему на ухо, убирая с лица тёмную прядь.

— Ликси, ещё пять минуточек, — бурчит сонный голос, и Джин потягивается, но не просыпается.

Феликс ждёт ещё пару минут и переходит к более решительным действиям.

— Джин, твою мать, вставай давай, — кричит ему в ухо Феликс и бьёт кулаками в грудь.

Джин резко подскакивает и прикрывается рукой от второй порции брани.

— Феликс, ты чего орёшь?

— А чего ты не встаёшь?

— Так рано ещё.

— Время обед уже.

— Мне пофиг, я спать хочу.

— Ну так и спи, только отпусти меня.

— Не хочу, — Джин только сильнее прижимает к себе сопротивляющегося Феликса.

— А я в туалет хочу, — брыкается Феликс.

— Ладно-ладно, так бы и сказал, — Джин убирает руки, и Феликс моментально поднимается на ноги.

Голова кружится от резкого подъёма, и его немного качает. Джин смотрит на него с беспокойством, но Феликс отмахивается от него как от назойливой мухи и удаляется в сторону джунглей, прихватив с собой манго.

Когда он возвращается, пляж пуст. Джин стоит по колено в воде и умывается, скинув рубашку. Феликсу удаётся незаметно позалипать на него целых пять минут, пока Джин его не замечает и не возвращается к лежанкам. Они молча жуют остатки припасов, и Джин после некоторых споров и уговоров всё-таки берёт Феликса с собой в джунгли, чтобы запастись провизией. Ему бы не хотелось, чтобы Феликс снова подвергал себя опасности и грохнулся в обморок, но тот непреклонен. Последним аргументом становится неумение Джина ориентироваться на местности и полное незнание местной флоры и фауны, так что в конце концов ему приходится смириться.rg-dev.ru

Так как они проспали всю росу, приходится обходиться без воды, но после фруктов пить и не очень хочется. Дойдя до вчерашней пальмы, Феликс находит свою брошенную накануне палку и дальше шагает уже с ней, периодически получая шутки в свой адрес про прыжки с шестом или комплексы. Джин затыкается только после угроз Феликса засунуть эту палку ему в жопу, на что тот фыркает и бурчит, что он вообще-то всегда сверху. Остальной путь до горы проходит в тишине. Феликс предлагает обойти ее и дойти хотя бы до середины острова, и Джин неохотно соглашается. Ему слишком лень где-либо лазить и париться в духоте, хотя мысль, что они могут найти что-нибудь вкусненькое, успокаивает. Но они находят кое-что получше. Пройдя всего лишь сотню шагов, Феликс слышит подозрительный шум и, кинув ветку Джину, лезет в кусты. Джин тихо матерится, но остаётся стоять на месте, недоверчиво оглядывая куст с весьма колючими листьями, но, прислушавшись, швыряет палку в сторону и пробирается через него даже шустрее Феликса.

— Это что, вода? — Джин врезается в Феликса, чуть не скинув его в небольшой водоём.

Идеально круглый, с высоким каменистым берегом в окружении изумрудной зелени — настоящий оазис. Но самое прекрасное было не это, а трёхметровая скала, с которой нитями струится вода. Водопад приятно журчит, и Джину нестерпимо хочется окунуться.

— Классно, да? — Феликс приседает и суёт палец в воду. — Ледяная.

— Это же прекрасно. Окунёмся?

— Подожди, проверю кое-что.

Феликс доходит до скалы, вытягивает руку и суёт руку под холодные струи. Вода кристально прозрачная и приятно холодит кожу. Он набирает немного в ладонь и сразу выпивает, не слушая орущего про инфекции Джина. Вода чуть землистая на вкус, но всё-таки пресная, и Феликс издаёт победный клич.

— Да ты гонишь, — округляет глаза Джин.

— Абсолютно нет, она пресная, — отвечает счастливый Феликс и зачерпывает ещё. — Иди сюда.

— А вдруг она заразная?

— Это маловероятно, но лучше её отстоять и пропустить через фильтр, если ты его, конечно, где-нибудь найдёшь.

Джин только закатывает на это глаза, подходит к водопаду и, помявшись, всё-таки сует один палец.

— Капец холодная. У меня после такой сразу горло начинает болеть.

— А ты не пей много, только попробуй. Потом найдём какой-нибудь кокос и сделаем из него флягу.

— План пушка, — одобряет Джин, делая глоток. — Твою мать!

— Что такое?

— Мои зубы!

— Ой, — морщится Феликс. — Сочувствую.

— Но вода отличная. Боги, мы выживем! — кричит счастливый Джини и кружит Феликса, высоко приподняв над землей.

— Дурак, а если упадём, — пытается образумить его тот, но Джини не думает отпускать.

Он осторожно переступает по камням и, дойдя до ровного места, ставит Феликса на землю.

— Ну что, искупаемся?

— Без меня.

— Ну пожалуйста.

— Там даже дна не видно, а вдруг там глубина метров сто.

— Ну давай, я хочу посмотреть, что за водопадом. Может, там пещера?

— Вот один и лезь, — продолжает сопротивляться Феликс и складывает руки на груди, намекая, что разговор окончен.

Джин печально смотрит то на него, то на водопад, разувается и снимает рубашку.

— Точно не хочешь?

— Нет, — отрезает Феликс, смотря на дерево сзади Джина, стараясь игнорировать его голый торс.

— Трус, — заключает Джини, смотрит с вызовом, но Феликс упорно молчит, не давая спору разгореться. — Вот так, значит, да?

Джин резко подхватывает Феликса и прыгает в воду. На всю округу раздаётся крик и отборный мат, пугая редких птиц. Феликс барахтается в холодной воде и, не найдя опору ногам, залезает на Джина, до боли вцепившись в шею и скрестив ноги за его спиной. Джин держит его под бёдра и делает пару шагов вперёд, ведь, в отличие от мелкого Феликса, прекрасно достаёт до дна.

— Я тебя утоплю! — стучит зубами Феликс и молотит кулаками по плечам. — Акулам, блять, отдам!

— Ну всё, не злись, дело сделано, — смеётся Джин. — Сейчас быстренько посмотрим водопад, и я тебя отпущу.

— Сейчас отпусти, и, возможно, я придумаю наказание попроще! И очки ведь намокли, — жалуется Феликс, цепляя их на макушку.

— Ну, мы уже тут, так что потерпи. Воды-то по грудь всего, никаких ста метров тут нет, бояться нечего.

— Не хочу я терпеть! Сейчас же пусти!

— Всё, мы у водопада, закрой глаза.

— Ты же туда не полезешь, да ведь? Ты же…

Феликс не успевает договорить. Джин делает ещё шаг, и на них обрушивается поток воды. По округе раздаётся новая порция мата. Феликс верещит так, что Джин в какой-то момент просто закрывает уши ладонями.

— Да помолчи ты, глянь, как красиво, — пытается перекричать Феликса Джин.

Как ни странно, это срабатывает. Феликс затыкается и осматривается. За стеной воды оказывается небольшая ниша глубиной в метр. Серый камень блестит от влаги, редкие растения свисают по стене, а температура значительно ниже, чем снаружи.

— Ужасно. Вытаскивай меня отсюда, скотина, — продолжает ругаться Феликс. — Иначе реально утоплю.

— Да что ты такой пессимист?

— Ладно, сам напросился, — Феликс опускает ладонь ему на грудь и несильно сжимает сосок, заставляя Джина зашипеть от неожиданности. — Ну как, приятно?

— А с чего ты взял, что мне неприятно? Может, я тащусь от такой боли, — хмыкает Джин и подмигивает, вгоняя Феликса в краску.

— Ах ты…

Феликс заводится с новой силой, но Джин пропускает всю брань мимо ушей и только посмеивается, наблюдая, как тот надувается от злости, превращаясь в рыбу фугу. Джин старается не заржать, иначе его точно утопят, и только крепче прижимает к себе Феликса. У того поток брани и не думает заканчиваться, так что Джин просто терпит, залипая на веснушки. Ему нравится сочетание милой мордашки и отборного мата, но ещё больше нравится рот, из которого он льётся.

Губы Феликса как у куколки. Верхняя губа немного больше нижней, с чётким, будто прорисованным контуром, красивого персикового оттенка. Джин любит персики. А ещё он любит, когда его не бьют в грудь и не орут в лицо. Спокойствию приходит конец, и Джин, не найдя больше способа успокоить Феликса, просто целует его. Лёгкое прикосновение на пару секунд заставляет Феликса оцепенеть и наконец-то заткнуться, но его выдержки хватает ненадолго, и он начинает сыпать проклятиями с новой силой. Джин хмурится, смотрит на губы, что так близко, и, поняв, что он их толком-то и не распробовал, целует вновь. Целует требовательно, с напором, одной рукой придерживая Феликса, а другой слегка надавливая на затылок, не давая малейшей возможности отстраниться. Сминает сладкие губы, проводит по ним языком, но Феликс не отвечает, только сильнее впивается пальцами в шею.

Сердце Феликса начинает биться как бешеное, а мозг отключается, забивая на придумывание плана побега из объятий. Приятная дрожь проносится по телу, и в какой-то момент Феликс, к своему же удивлению, целует в ответ. Они отдаются моменту и просто целуются, забыв, где они и кто они. Просто целуются, вложив в этот поцелуй всю боль, испытанную за последние дни. Терзают губы друг друга, сталкиваются языками, не в силах остановиться и прекратить эту сладкую пытку. Но всему приходит конец. В какой-то момент Феликс все же отстраняется, чтобы вдохнуть, и с ужасом смотрит на опухшие губы Джина.

— Что ты наделал?

Осознание случившегося обрушивается, словно лавина, и он вмиг краснеет и отводит глаза в сторону.

— Ну другого способа тебя заткнуть у меня не было, — Джин проводит по своей нижней губе большим пальцем, не сводя взгляда с губ Феликса, и еле сдерживается, чтобы не накинуться на них вновь. — Зато теперь я знаю.

— Что?

— Что ты по мальчикам.

Феликс испуганно смотрит и уже открывает рот, чтобы возразить, но понимает, что это бесполезно.

— Ладно. Допустим, это так. Проблемы?

— Никаких, — сияет Джин, и Феликс вновь хмурится.

— Сейчас я тебя как огрею камушком, рожа довольная, — злится он и оглядывается в поисках чего-нибудь тяжёлого.

Но ничего подходящего не видно. Только несколько зелёных стеблей, не предназначенных для порки плохих мальчиков, да одинокая палка, плавающая в метре от них. Феликс уже тянет к ней руку, но моментально одёргивает, вцепляясь в плечи Джина с новой силой.

— Это что, змея?

Джин щурит глаза, рассматривая палку, но тут же в ужасе их распахивает. Рыжая палка шевелится и изгибается дугой, плывя прямо к ним.

— Вот чёрт.

— Плыви отсюда немедленно, — жмётся к нему Феликс, не сводя глаз со змеи.

— А если она поплывет за нами?

— А что ты предлагаешь, просто ждать, когда она до нас доберётся? Имей в виду, если она укусит тебя, я выживу. Но если она укусит меня, ты на острове один и дня не протянешь.

— Аргумент, — соглашается Джин и медленно движется назад.

Они проходят через водопад, молясь, чтобы змея его испугалась и не поплыла следом. На их счастье, та остаётся за водяной стеной, и они одновременно вздыхают от облегчения.

— Это просто пиздец! Ты отбитый на всю голову, — орёт Феликс, выпутываясь из объятий и плывя к берегу. — Ненавижу! Оставайся тут! С лягушками и змеями тебе самое место!

Феликс цепляется за камни, но ботинки скользят, и он падает на одно колено, шипя от боли. Джин вылезает на берег первым и тянет руку, чтобы помочь, но Феликс игнорирует его и самостоятельно вылезает, игнорируя боль в колене.

— Феликс, извини, — пытается достучаться до него Джин, но тот скрывается за деревьями, даже не посмотрев в его сторону.

Джин обувается и плетётся за ним, чуть не забыв свою рубашку. Увидев, что Джин отстал, Феликс ускоряет шаг, намереваясь добраться до берега первым и в одиночестве. Контактировать с Джином не хочется совершенно, но он понимает, что все равно придётся. Во имя чертового выживания придётся. Но не сейчас. Сейчас Феликс хочет побыть один. Первым делом придя на пляж, он швыряет очки на свой пиджак, разувается и с разбегу залетает в воду. По сравнению с ледяным водопадом океан просто парное молоко, и он, зайдя в воду по колено, просто садится. Волны разбиваются о его тело, как о камень, и пенятся, окутывая теплом.

Джин появляется на пляже минут через пять. Он понял, что бежать за Феликсом означает разозлить его ещё больше, и намеренно шёл медленно. Заметив светлую макушку среди волн, кидает рубашку на берег и, разувшись, идёт к Феликсу. Тот пытается отогреться в океане, но, судя по подрагивающим плечам, план не очень работает.

— Феликс, — зовёт его Джин с лицом пристыженного кота. — Ты как?

— Блять, отойди от меня, — игнорирует его тот, смотря на горизонт.

— Феликс…

— Уйди, слышишь? — злится Феликс, ударив кулаком по воде.

— Правда, извини, — Джин игнорирует его злость и присаживается рядом на корточки. — Я думал, будет весело. Я хотел просто подурачиться и освежиться, кто же знал, что ты так отреагируешь?

— А разве я не говорил тебе, что не хочу лезть в эту воду? А то, что я не захожу на глубину, тебя тоже не смутило? Ты просто проигнорировал все мои слова, все просьбы, чтобы повеселиться самому, и тебе пофиг, что при этом будет со мной! А теперь оставь меня в покое!

— Но Феликс, что не так с этой долбанной водой? Ты же прекрасно плаваешь! Почему бы и не искупаться нормально?

— Да потому что каждый раз я вижу тебя! — не выдерживает Феликс, и из его глаз брызгают слёзы. — Каждый раз передо мной твоё испуганное лицо, уходящее под воду!

Джин удивлённо распахивает глаза, недоверчиво оглядывает Феликса, замечает, как его начинает трясти ещё больше. И до него доходит. Феликсу не холодно, ему страшно.

— Феликс, спасибо, что не бросил меня тогда. И прости за сегодня. Я правда не думал, что ты так переживаешь, — тянет к нему руки Джин, чтобы обнять и успокоить, но Феликс уворачивается и встаёт.

— Я же сказал меня не трогать!

— Но Феликс!

— Не смей, — кричит Феликс, встаёт и спиной отступает к пляжу, выставив руки вперёд.

Джин только устало качает головой и остаётся стоять на месте.

— Вот и отлично, и чтобы больше…

Договорить Феликс не успевает. Он резко вскрикивает и плюхается на попу, уходя под воду с головой. Джин бросается к нему и тянет за руку на себя, помогая привстать на локти.

— Ты чего? Споткнулся? — осматривает его бледное лицо Джин, но Феликс только мотает головой, вытянув ноги вперёд, и смотрит на правую, под которой расползается красное пятно.

Джин садится на корточки и кладёт его ногу себе на коленку. Феликс замирает, наблюдая, как кровь стекает по его ступне, и только тихонько всхлипывает от боли и страха.

— Это камень, да? — он поднимает на Джина испуганные глаза.

— Кое-что похуже.

Хмурый Джин достаёт из воды обломок самолёта и со всей силы швыряет его в океан. Рана небольшая, но глубокая, и кровь льётся рекой, стекая по щиколотке. Джин поливает её водой и осматривает. Небольшой, но глубокий порез, края ровные, с налипшими частичками песка. Джин осторожно нажимает на рану, но Феликс резко дёргает ногу на себя, не даваясь.

— Феликс, в ране песок, её нужно промыть. Я понимаю, тебе больно, но, пожалуйста, закрой глаза и чуть-чуть потерпи, — уговаривает Джин, но всё бесполезно.

Феликс пытается отползти к пляжу, и Джину приходится схватить его за обе ноги и сильно сжать, не давая и шанса на побег.

— Дурак, я же помочь хочу!

— Да не нужна мне твоя помощь, отвали, — орёт Феликс и снова брыкается.

— Хорошо, справляйся сам.

— Вот и отлично!

Джин опускает его ноги в воду и уходит, а Феликс зажмуривается от боли. Он опирается на руки и, отталкиваясь одной ногой, пытается ползти спиной к берегу, держа больную ногу на весу. Волны бьют о рану, добавляя боли и заодно занося ещё больше песка. Феликс уже наполовину выползает из воды, как возвращается Джин в распахнутой рубашке. Он становится рядом с Феликсом и цепляет зубами ткань, отрывая длинный кусок сантиметров десять в ширину. Повесив получившийся бинт на шею, он так же молча присаживается, хватается за больную ногу Феликса, поднимает её и кладёт себе на коленку.

— Ты можешь уже отстать от меня? — кричит Феликс, но Джин по-прежнему его игнорирует.

Он молча приподнимает ногу и накрывает рану губами, приводя Феликса в шок. Тот даже брыкаться перестаёт, с открытым ртом наблюдая, как Джин отсасывает всю грязь из раны. Джин сплёвывает в воду, и Феликса начинает мутить от вида крови, стекающей по подбородку. Он во все глаза таращится на Джина, который снова невозмутимо прижимается губами к его стопе. Убедившись, что рана чистая, Джин снова сплёвывает кровь, полощет рот водой и встаёт на ноги. Он прижимает ногу Феликса к своему животу, и тот снова плюхается на локти.

— Джин, я сейчас отключусь, — сообщает Феликс, изрядно позеленев.

— Ещё немного потерпи, ты же у меня смелый тигрёнок, — качает головой Джин.

Он снимает рубашку, обтирает стопу, убирая воду, и прижимает чистым краем к ране. Феликс морщится, но ничего не говорит, полностью доверившись Джину. Он прекрасно понимает, что сам не справится, и если сейчас скажет ещё хоть слово, Джин просто кинет его тут и будет абсолютно прав.

Когда крови поубавилось, Джин кидает остатки рубашки на берег и заматывает рану. Длины хватает, чтобы обернуть ткань вокруг стопы три раза, но всё равно этого недостаточно, и кровь сразу же пропитывает ткань.

— Всё очень плохо? — подаёт голос еле живой Феликс.

— Всё прекрасно, — врёт ему Джин, поглаживая стопу. — Подними вторую ногу, нужно отнести тебя в тенёк.

Феликс слушается, и Джин подхватывает дрожащий комочек на руки. Он относит его к лежанкам, осторожно опускает на свою и возвращается за рубашкой. Формирует из неё, влажной и окровавленной, что-то типа подушки и кладёт чистой стороной Феликсу под пятку, чтобы было хоть немного помягче и нога не съезжала. Феликс сидит с закрытыми глазами и мелко трясётся, обняв себя руками. Ему холодно, страшно и больно, его тошнит, а голова словно чугунок. Он даже не знает, стоит ли продолжать злиться на Джина или сказать спасибо за помощь.

— Ну как ты?

Его вырывает из раздумий голос Джина, и он задумывается. Действительно, как он? Феликс не может вспомнить дня, когда ему было хуже, чем сейчас.

— Нормально, — безжизненным голосом отвечает он и смотрит на свою больную ногу. — Готовлюсь умереть от заражения крови.

— Феликс, прости меня, — продолжает Джин, но Феликс вскидывает руку вверх, останавливая его.

— Давай не будем сейчас, ладно?

— Хорошо. Давай я помогу тебе раздеться. Вещи надо высушить, да и тебе погреться.

— Я сам как-нибудь.

— Феликс…

— Я сам, — отрезает тот и начинает расстёгивать свою рубашку.

Пальцы не слушаются, пуговицы застревают в мокрой ткани, но Феликс скорее порвёт её, чем позволит Джину дотронуться до себя.

— Я же просто помочь хочу, — не сдаётся Джин и принимается за пуговицы, откинув руки Феликса.

Тот рычит и рывком снимает с себя рубашку.

— Невозможный, — укоризненно смотрит Джин, как Феликс пытается стянуть мокрые брюки, и в конце концов не выдерживает и, толкнув Феликса на спину, начинает стягивать их сам.

— У меня нет сил снова сесть, — Феликс даже не пытается подняться, так и лежит, раскинув руки. — Можешь делать со мной всё, что хочешь.

— На что намекаешь? — выгибает бровь Джин, стягивая штанину со здоровой ноги.

— Ты понял, о чём я. Можешь трахнуть меня, я всё равно не смогу сопротивляться.

— Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? — начинает злиться Джин. — Последние мозги оставил в океане?

— А что не так? Как будто ты не начнёшь охоту за моей задницей, узнав, что я гей?

— Твоя задница, конечно, хороша, да и передница тоже, — окидывает взглядом практически обнажённое тело перед собой Джин. — Но я просто не хочу, чтобы ты снёс повязку, ведь нормально стянуть штаны не сможешь.

Феликс приподнимает голову и недоверчиво смотрит, на что Джин только улыбается.

— И вообще, какого ты обо мне мнения, кошмар просто. До конца дня я с тобой не разговариваю, — Джин осторожно стягивает штанину с больной ноги, стараясь не задеть повязку. — И поесть сам добывай, ты же самостоятельный.

— Чёрт, извини. Я сам не знаю, что ляпнул. Только не бросай меня, — тихо шепчет Феликс.

— Не брошу, — обещает Джини, расставив руки по бокам его головы, нависает сверху. — Никто не собирается трогать твою попку. Я просто хочу исправить свою ошибку и помочь, понятно?

— Понятно, — пищит Феликс. — Но ты всё ещё меня пугаешь.

Джини отстраняется с тихим смешком, тянется за очками и протягивает их Феликсу.

— И ещё. Не бегай больше по пляжу без очков, хорошо?

— Хорошо.

— С трусами сам справишься или помочь?

— Я не буду их снимать.

— Яйца застудишь.

— Ничего я не застужу, — моментально краснеет Феликс, но не может не признать правоту Джина. — Ладно. Дай мне хоть пиджак прикрыться.

— Он тебе точно нужен? — играет бровями Джин, и Феликс пихает его здоровой ногой.

— Ты же обещал не покушаться на мою задницу?

— На передницу не обещал.

— Ты невыносим, — фыркает Феликс и отворачивается.

— Ладно, будет тебе пиджак.

Пока Феликс, замотанный в свой пиджак, сохнет и отогревается, Джин полощет его вещи, раскидывает по камню сушиться и понимает, что ещё никогда в своей жизни столько не стирал, тем более руками. Свои джинсы тоже раскладывает сушиться, оставаясь в одних трусах.

— Я пойду принесу что-нибудь поесть, — кидает он Феликсу, скрываясь за деревьями.

Тот ничего не отвечает, только провожает взглядом проходящие мимо длинные ноги и качает головой, представляя, каким искусанным и поцарапанным вернётся Джин. Сейчас время обеда, самая духота, а этот идиот попёрся в лес в одних трусах и кроссовках. Феликс вспоминает встречу со змеёй, и нехорошее предчувствие поселяется в сердце. А если этого идиота кто-то укусит? Или с обрыва свалится? От мысли, что он может остаться на этом острове один-одинёшенек, Феликсу становится дурно. Всё-таки от Джина есть польза, каким бы придурком он ни был. Феликс даёт Джину час времени и даже прикидывает варианты, что делать и как его искать с больной ногой, если тот не вернётся вовремя. Но, к его удивлению, Джин возвращается уже через двадцать минут, с кокосом в руке.

— Ты как его сорвал? — удивляется Феликс, когда ему в руки суют кокос. Тот немного недозревший, и Феликс недоверчиво принюхивается. — Это что?

— Это обычная вода, не бойся.

— Ты ходил к водопаду? Но как?

— Пальма пониже, твоя палка и два камня. Пробил часть, где три дырки, выпил молоко, а тебе принёс воды. Ещё вопросы?

Джин выглядит изрядно уставшим, и Феликс понимает почему. До водопада по прямой минут десять, а Джин ещё и время на поиски кокоса потратил.

— Ты бегом бежал?

— Ну да.

— Чтобы принести мне попить?

— Чтобы самому напиться, не обольщайся, — хмыкает Джини, захватив свой пиджак, снова уходит в джунгли. — Я за едой.

Феликс нисколечко ему не верит, но воду пьёт. После всех приключений она ощущается как нектар богов. Джин возвращается ещё через пятнадцать минут. Он кидает рядом с Феликсом чёрный узелок, извлекает оттуда кучу фруктов, а сам уходит купаться, не сказав ни слова. Феликс принимает это безмолвное приглашение поесть и выбирает себе несколько манго. Он успевает съесть три штуки, а Джин всё не возвращается. Его макушка покачивается среди волн, и Феликс открывает рот, чтобы позвать, но передумывает. В конце концов, Джин взрослый человек и может сидеть в воде сколько ему влезет, хоть потом и будет синего цвета. Продолжая наблюдать за Джином, который то подплывает к берегу, то удаляется вновь, Феликс сворачивается клубочком, вытянув больную ногу. Солнце нещадно жарит, но ему в теньке хорошо под ветерком, и он сам не замечает, как засыпает.

Джин купается почти час. Он бы и дольше в воде просидел, но голод даёт о себе знать. Он собрал фруктов, но сам так и не успел поесть, только напился вдоволь у водопада. Джин вылезает из воды и, проверив одежду, идёт к лежанкам. Тихонько садится на место Феликса и ест, наблюдая за ним. Тот спит без задних ног и никак не реагирует на появление Джина. Кровь пропитала повязку насквозь, и Джин думает, чем ещё можно перевязать рану. Да и нормально промыть ее не мешает. Воде он не доверяет, его рубашка уже точно ни на что не годная, а использовать рубашку Феликса — значит обречь его на смерть от холода. Сам Джин ещё как-то справится, но вот ещё одну ночь Феликс вряд ли сможет нормально перенести, не заболев при этом. Джин вздыхает, рассматривая сонный клубочек, и, стряхнув песок со своего пиджака, накрывает голые плечи. Феликс даже ничего не почувствовал, насколько он вымотан. И виноват только Джин. Снова. И только он знает, как всё исправить, только он знает, что может помочь Феликсу. Только это кое-что нужно ещё постараться добыть.