Глава 15. Там, где кончается боль

- Костя, - серьёзным тоном начал Лёша, стоя в коридоре и скрестив руки на груди. Ему жизненно необходимо было поговорить с братом.

- Чё? - грубо откликнулся он, зашнуровывая ботинки.

- С кем ты гуляешь? - решил начать он издалека.

- В смысле? - не понял Костя, нахмурившись. На секунду руки замерли, делая петлю.

- В прямом, - с каждым словом терпение Алексея всё уменьшалось и уменьшалось.

- С каких это пор тебе интересна моя жизнь? - лишь хмыкнул подросток, поднимая с пола школьный дипломат. Константин уже собирался уходить в школу, неважно, что он все равно пойдет вместе с друзьями гулять. Для всех в этой квартире он прилежный ученик средней школы.

Лёша не выдержал. Резкий рывок, и мир для Константина сузился до лица старшего брата, искаженного гримасой, которую Алексей никогда раньше не показывал. Не осталось того заботливого братика, который учил кататься на велосипеде в далеком детстве. Остался только будущий опер, видящий перед собой преступника.

- Говори, блять. С кем ты гуляешь? - жёстко произнёс Алексей, вдавливая предплечье правой руки прямо в кадык подростка. Вторую руку он держал наготове, как дубинку, готовый блокировать любой удар.

- Ты чё творишь?! - хрип вырвался из горла Кости. Он забился, царапая ногтями рукав темного пальто, пытаясь разжать мертвую хватку. Но Лёша был сильнее и наполнен животной яростью, которую он так осуждал в других.

- Говори! - рыкнул Лёша, приближая лицо вплотную. Он чувствовал запах дешевого табака, въевшийся в одежду брата, и этот запах обжигал ноздри хуже любого газа. - С кем шарахаешься? Как ты связан с группировкой? Они тебе угрожали? Скажи, кто они? «Универсам»?

Глаза Кости расширились от боли и страха. Слезы против его воли потекли по щекам, оставляя мокрые дорожки на бледной коже. Одна капля сорвалась и упала на грязный паркет квартиры.

- Да отвали ты от меня! - взвизгнул подросток, совершая отчаянный рывок всем телом.

Ему удалось вывернуться, оттолкнуть брата так сильно, что Лёша сделал шаг назад, споткнувшись о порог.

- Да что говоришь?! - голос Кости сорвался, переходя в настоящую истерику. Он задыхался, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. - Да никто мне не угрожал! Я сам! Понимаешь, блять? Сам! Впервые в своей жизни что-то решал!

Он тыкал пальцем в грудь старшего брата, и в этом жесте было столько накопленной боли, что Лёша на секунду опешил. В бешенном взгляде малолетнего пацана читалось не что иное, как животный страх. Испуг создания, загнанного в угол без возможности выбраться.

- А ты... Ты... Ты и твоя... Твоя эта... Эта сука! - слова вылетали из Кости как осколки стекла, режущие всё вокруг. - Вы мне жизнь во второй раз испортили! Я впервые стал ощущать себя человеком! Потому что «брат за брата»! Братва по правилам живет! А вы... Вы... Менты, блять! Вы мешаете жить! Вы всех ломаете!

Алексей стоял, будто оглушенный. Шум в ушах нарастал, заглушая собственные мысли. «Сука». Только одна сука была в их жизни недавно. Лиза. Мысль пронзила его холодным лезвием. Лиза и Костя? Лиза и эти уроды? Это не укладывалось в голове, рушило всю картину мира, которую он так тщательно строил и выгораживал.

- Да чтоб вы все сдохли! - прохрипел напоследок Костя, и в его голосе звучало настоящее, детское горе, обернутое в грубую брань. - И ты, и эта шлюха, и этот Турбо, блять! Чтобы вы все сдохли!

Он развернулся и выбежал на лестничную площадку, даже не застегнув куртку, вытирая тыльной стороной ладони все ещё бегущие* дорожки слез. Дверь хлопнула так сильно, что со стен осыпалась штукатурка.

***

Лёгкие снежинки щекотали лицо Лизы, вынуждая её сильнее укутаться в теплый шарф на шее. В руке она держала дипломат, который еще днём забыла оставить в общежитии перед работой.

Проходя мимо остановки, Лиза проводила взглядом автобус, который уже скрывался в снежной пелене. Девушка пошла дальше, утопая в снегу по щиколотки.

Резкий стон боли послышался сбоку. Лиза инстинктивно отошла от этого места. Осматриваясь по сторонам, она так никого и не нашла, а, значит, подходить к пострадавшему было более-менее безопасно.

Рядом с остановкой снежный сугроб был гораздо больше, чем рядом с проезжей частью. Сузив глаза она заметила, что в нем лежал молодой парень. Она не сразу узнала того, из-за кого вся её жизнь пошла кувырком.

- Турбо... - голос Лизы дрогнул от неожиданной встречи.

Лицо группировщика оставляло желать лучшего: искривленный нос, из которого продолжала течь кровь, несмотря на достаточный след, оставленный основным потоком, синяки на скулах и под глазами - правый совсем заплыл, превратился в узкую щёлку.

Снег под Турбо окрасился в красный и продолжал наливаться. Кажется, затылок тоже повреждён.

- Блять, - мученически простонал парень. Он еле-еле открыл затекшие и опухшие глаза, когда снежинки перестали охлаждать пострадавшее лицо. Туркин точно не ожидал увидеть Лизу, нависшую над ним в такой поздний час.

Турбо даже не надеялся, что Адидас его всё-таки возьмет на «стрелку». Хотя сам «старший» и сказал, что это обычный разговор.

«Да щас прям. Расхерачили голову, еще и стелиться перед ними».

Всю дорогу, пока Адидас вёл машину отца, а Марат сидел сзади, Турбо же ощущал себя не в своей тарелке. Он старался убрать лишние эмоции, чтобы не начать раньше времени «пылить», но не удавалось. Ему хотелось врезать этим уёбкам, которые способны только из-за спины нападать. Так бездарно и трусливо. Самые обычные крысы.

Остановившись на заднем дворе у кафе «Снежинка», Турбо внутренне подобрался. Дверь «Жигуля», стоявшего напротив со включенными ярко-белыми фарами открылась с протяжным скрипом. На мгновение его ослепил дальный свет. Оттуда вылез сначала один - в расстёгнутой куртке, шапке и длинным красным шарфом, который был ни к месту. Потом второй - совершенно незапоминающийся, в черной куртке и шапке. И только после них открылась водительская дверь.

Турбо узнал Жёлтого сразу. Тот вышел неторопливо, оглядел стоянку, будто здесь было на что смотреть. Ему, похоже, было плевать. Вообще плевать.

Выдыхая лишний воздух, Турбо заложил свои руки в карманы треников, переминаясь с ноги на ногу, оценивая оппонентов напротив. Турбо замер. Он чувствовал, как внутри закипает злость - глухая, тягучая, которую невозможно сдержать.

Несколько секунд диалога хватило, чтобы всё осознать: они не собираются нормально разбираться. По-пацански. Как это принято. По-правильному.

Из темноты, бесшумно, как тени, начали выходить люди. Много людей. Они не бежали, не кричали - они просто шли, окружая их плотным кольцом.

«Эти твари и не собирались разбираться», - словно гонг звякнуло у Туркина.

Их окружили. Кажется, все «домбытовские» сюда припёрлись. Турбо даже не стал ждать: стоявший рядом пацан лёг на землю с одного удара правой. В ответ же Туркин получил намного больше.

Первый удар пришелся в солнечное сплетение, вышибая весь воздух. Он согнулся, хватая ртом пустоту, и в этот момент следует второй удар - кулаком в челюсть. Солоноватый вкус тут же наполнил рот.

Третий удар Турбо даже не увидел. Острое колено пришелось прямо в лицо. Хруст и собственный нос переломился, как сухая ветка, и горячая кровь хлынула в горло, мешая дышать, заставляя давиться и кашлять одновременно.

Турбо сжал кулак в попытке дать сдачи, но это было уже бесполезно. Предательская подножка заставила его упасть на холодную землю, так унизительно - лицом вниз, заставляя тело содрогнуться проходящей по всему телу болью, словно молнией.

- Блять, - тихо выдохнул парень, морщась.

Удар в затылок - и мир рассыпался на миллион осколков. Где-то сбоку хрустнуло: то ли снег под чьим-то ботинком, то ли его собственная ключица. Он попытался сжать кулак - и вместо рывка мышц получил только тупую, ноющую волну, которая поднялась от пальцев до самого плеча и застряла там, пульсируя.

Турбо открыл рот, чтобы вдохнуть, но вместо воздуха в лёгкие попала снежная крошка, смешанная с собственной кровью. Горло свело судорогой. Он закашлялся сильнее - и каждый кашель отдавался новым ударом в рёбра, которые, кажется, уже треснули.

- Всё, хорош, - послышался сквозь пелену боли равнодушный голос. - На колени, - судя по тому, что его перестали избивать и не стали дальше трогать, приказ был адресован не Туркину.

Турбо еле разлепил глаза, слегка приподнимаясь с земли, лишь бы не касаться лицом этой ебанной грязи.

Зрение плыло, но это не мешало ему осознать, что прямо сейчас перед этим мудаком - авторитетом Дом Быта - стоит на коленях Адидас. Такой же избитый и покалеченный.

Как мог, такой как Вова Адидас, позорно стоять на коленях? Турбо попытался встать, чтобы продолжить «бой», но внезапный толчок подошвой ботинка прямо в хребет остановили попытку самоуправства, но не его желание.

Резкий крик заставил Туркина поднять голову вверх. Эти уёбки решили воспользоваться самым слабым из всех них - Маратом. Турбо видел как ему отрезают часть уха обычным складным ножом. С таким равнодушием принято резать колбасу, а не человеческую плоть.

- Прости, - единственное, что наконец-то смог расслышать Турбо, перед тем, как их всех отпустили.

Турбо сидел на одном из автобусных сидений, откинув голову на холодное стекло. Оно дрожало от вибрации быстро ехавшего транспорта, и каждая дрожь отдавалась новой вспышкой боли в затылке.

Он смотрел на затылок Вовы, который судорожно искал в аптечке хоть что-нибудь, чтобы остановить кровотечение у Марата. Все молчали, боясь разрушить напряжение.

- Какого хера? - голос Турбо прозвучал хрипло, почти неслышно. Он повторил, громче, срываясь на рык: - Какого хера ты перед ним извинился?

Адидас не обернулся. Только пальцы на бинте сжались сильнее, давая понять, что он не глухой.

- Ты охренел, Вова? - Турбо подался вперед, игнорируя боль в ребрах. - Ты - авторитет. Ты... ты не должен был. Это не по понятиям.

- А что я должен был сделать? - голос Адидаса был ровным, слишком ровным. - Смотреть, как Марату второе ухо отрезают?

- Лучше бы смотрел! - выплюнул Турбо. - Чем стоять на коленях перед этим мусором!

Зима, сидевший рядом, дернулся, положил руку Турбо на плечо.

- Хорош, - тихо сказал он. - Он знал, что делает.

- Знал?! - Турбо отшвырнул его руку. - Теперь каждая шваль будет плевать нам в лицо, блять!

Автобус проехался по яме, из-за которой Турбо ударился головой об стекло и зашипел от боли.

Адидас поднял на него глаза. Его лицо - такое же разбитое, с заплывшим глазом и сломанным носом - было жестче стали.

- Ты закончил? - спросил он ледяным тоном. - Или ты забыл, кто здесь «старший»?

Турбо хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он видел глаза Вовы - и в них не было стыда. Не было раскаяния. Была только холодная усталость, будто Адидасу вообще плевать на репутацию «Универсама».

- Водила, на следующей останови! - крикнул Турбо на весь автобус, а после, поддавшись вперед, схватился за поручень и, игнорируя боль во всем теле, облокотился на него, нетерпеливо ожидая остановки.

- Ты куда? - послышался голос Зимы.

- Отъебись, блять! Оставайся с этим предателем, если хочешь, - проговорил сквозь зубы Туркин и со злобой вышел из жёлтого транспорта, наслаждаясь холодом зимы, который хотя бы слегка обезболивала кровоподтёки.

***

Подъезд пах кошками и сыростью. Лиза потащила его по лестнице - ступенька за ступенькой, останавливаясь, когда он начинал хрипеть особенно сильно.

- Ключи, - тяжело выдохнула она у двери его квартиры, чувствуя как затихают мысли.

Турбо вытащил из кармана дрожащую руку, долго тыкал ключом мимо скважины. В конце концов, Лиза выхватила связку и открыла сама, вталкивая его внутрь.

- Куда тебя?

- Туда... - он кивнул на продавленный диван в центре двушки.

Лиза сгрузила его на мягкую поверхность, и пружины жалобно скрипнули под тяжестью тела. Турбо откинулся на спинку, запрокинул голову, и тусклый свет от уличного фонаря, пробивающийся сквозь грязное окно, высветил его лицо - бледное и опухшее.

- Аптечка есть? - спросила она, снимая пальто и осматриваясь по сторонам, чувствуя себя неловко.

- В ванной... под раковиной, - прохрипел он, не открывая глаз.

Лиза огляделась по пути: стол с пустыми бутылками, пепельница, полная бычков. Стены когда-то были белыми, а теперь - серые, с пятнами, с облупившейся краской у батареи. Вешалка с одной курткой. Тихо и пусто было настолько, что она ощущала даже собственное дыхание.

Лиза нашла аптечку в ванной - маленькую, выцветшую зелёную коробочку. Вата, бинты, йод, перекись - всё как у всех. Однако всё просроченное, но это лучше, чем ничего.

Вернувшись, девушка поставила коробку на пол рядом с диваном, опустилась рядом с ним. Турбо сидел, откинув голову, и не смотрел на неё. Голова гудела так, что было плевать на всё. Даже если отец заявится сюда со своими пьяными дружками.

Она потянулась за ватой. Смочила перекисью. Пододвинулась ближе - так, что её колено упёрлось в край дивана, а лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его.

- Терпи, - сказала она и поднесла руку к его брови.

Ватка зашипела, коснувшись раны. Турбо дёрнулся, стиснул зубы, но не отвёл взгляд. Он пристально смотрел перед собой, будто пытаясь прожечь дыру в стене.

Лиза быстро промыла бровь. Взяла новую ватку - для скулы. Провела аккуратно, смывая грязь и кровь.

- Сейчас глаз будет, - сказала она тихо. - Не открывай.

Девушка обработала ссадину под левым глазом - там, где кожа была тонкой, почти прозрачной, а синяк уже расползался лиловым пятном. Потом правый - тот, что заплыл. Провела ваткой по веку, очень осторожно, почти невесомо.

И только тогда заметила, как близко она наклонена к нему. Их разделяли считанные сантиметры. Лиза видела каждую трещинку на его губах, каждую ресницу, каждую царапину. Он пах кровью, йодом и чем-то ещё.

Девушка смотрела в его глаза - мутные, уставшие, но живые. Турбо же смотрел в её - такие же блеклые, еле плещушие жизнью. Потом его взгляд скользнул ниже: на её губы.

Внутри Лизы что-то оборвалось. Или, наоборот, встало на место. Турбо потянулся первым, медленно, словно давая ей время отстраниться. В ее голове не было ни единой мысли об этом.

Их губы встретились. Поцелуй длился короткое мгновение, но этого хватило, чтобы мир за пределами этой тесной квартиры перестал существовать. Даже ощущение солоноватого вкуса от раны на его губе и йода, которым она обработала её, не заставили Лизу передумать.

Потом его рука легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах, и Турбо притянул её ближе, впиваясь в губы уже жёстче, требовательнее, будто боялся, что она передумает или что это сон.

Лиза лишь сама поддалась вперёд, отвечая на поцелуй с той же отчаянной жадностью. Турбо рванул её на себя - и они опрокинулись на диван, но теперь уже он оказался сверху, навис над ней, загораживая тусклый свет из окна. Его тело - тяжёлое, горячее, пахнущее кровью и потом - прижало её к продавленным пружинам, и от этой близости у Лизы перехватило дыхание.

Турбо продолжал целовать её жадно, скользя губами по шее и подбородку. А его руки уже скользнули под свитер, обожгли холодом голую кожу на спине, затем прошлись по позвоночнику - от лопаток до поясницы, заставляя её выгибаться навстречу, впиваясь своими бёдрами в его.

Лиза прерывисто выдохнула и сама потянула свитер вверх. Турбо помог, стащил через голову и бросил на пол. Лиза осталась в простом бежевом лифчике, и его взгляд скользнул по её ключицам, по плечам, по тонкой ткани, сквозь которую угадывались очертания груди.

Валера снова накрыл её губы своими, одновременно расстёгивая лифчик дрожащими пальцами. Ткань соскользнула, и холодный воздух коснулся груди, но тут же его губы нашли её шею, а после спустились ниже, оставляя мокрую дорожку поцелуев: ключица, яремная впадина, грудина.

Лиза запрокинула голову, вцепилась пальцами в его жёсткие спутанные волосы. Он замер на секунду, услышав её тихий, сдавленный стон, и прижался сильнее, впиваясь губами в нежную кожу между ключицами.

Его руки жили своей жизнью - одна сжимала её бедро, вторая скользнула по животу вверх и накрыла грудь. Длинные пальцы касались её так осторожно, будто она была из стекла. И от этой нежности, от этого контраста у Лизы внутри всё переворачивалось.

Она тихо, сквозь зубы простонала, вжимаясь ногтями ему в затылок, притягивая ещё ближе, ещё глубже. Его губы спускались всё ниже - от шеи к груди, от груди к животу, обжигая кожу горячим дыханием. И когда его язык коснулся её соска, она выгнулась дугой, вцепляясь в его волосы так сильно, что он зашипел от боли.

Турбо поднял голову, посмотрел на неё снизу вверх. А потом снова припал губами к её телу, одновременно расстёгивая пуговицу на её брюках.

- Турбо... - выдохнула она, сама не зная - «да» или «нет», «остановись» или «продолжай».

Он ничего не ответил. Только его пальцы скользнули за пояс, коснулись горячей кожи живота - и в этот самый момент, когда его ладонь легла на её голое бедро, а губы продолжали свой путь вниз, поцелуи стали более мокрыми и быстрыми, почти жадными, а из горла вырывались короткие, сдавленные стоны, которые она уже не могла сдерживать - в этот момент Лиза поняла, где именно она и с кем.

Она - лучшая курсантка МВД. Девушка, которая должна была ловить таких, как он. Сейчас тихонько постанывала от горячих ласк члена ОПГ. Её брат, наверное, в гробу перевернулся бы от такого предательства.

- Стой, - её голос сорвался, прозвучал глухо, почти неслышно. - Стой. Подожди!

Лиза с силой пыталась оттолкнуть его. Её руки впились в его грудь, которая часто-часто поднималась и опускалась. Своим бедром она чувствовала его возбуждение, которое точно не собиралось отпускать Турбо.

Турбо поднял голову, оторвавшись от её груди. Он посмотрел на неё так, что в его глазах плескалось глубокое непонимание. Он продолжал напирать, пытаясь вновь коснуться губами сладкой кожи, но Лиза продолжала настойчиво держать его на расстоянии, сильнее отталкивая от себя.