Глава 13. Начало сомнений

Турбо стоял в грязном подъезде, облокотившись затылком и спиной об покрашенную ядовито-зелёным цветом стену. Рядом с ним базарили Адидас, Марат и Зима. Турбо даже не вникал в слова своих товарищей. А толку? Его единственным желанием сейчас было хорошенько накидаться. Хотелось забыть, стереть из памяти свой позор в туалете.

«Дрочить на девчонку? Серьёзно? Мне что, пятнадцать?» - думал Турбо, затягиваясь поглубже сигаретным дымом. Даже в свои пятнадцать он таким не занимался! Зачем ему нужна была рука, если под боком были классные девчонки и дискотеки. Там он и потерял девственность. Потому что нормальным пацаном был!

- Ты домой? - тихо спросил Зима, когда Турбо вышел из подъезда. Холодный ветер тут же пробрал до костей.

- Тебе-то что? - беззлобно спросил парень, выдыхая очередную затяжку.

- Не хочу, чтобы твой папаша прирезал ночью, - флегматично произнёс Вахит, кладя руки в карманы старой дублёнки.

- Какой у меня хороший друг, - язвительно отозвался Турьо, сплевывая слюну на грязный сугроб.

- Переживаю, что останется один «смотрящий», - усмехнулся Зима, по-дружески хлопая того по плечу.

Турбо на это лишь хмыкнул. Сколько он себя помнил, единственным близким другом в его семье был Вахит. Какая разница, что они познакомились, когда только вошли в «Универсам»? У Турбо всегда было ощущение, будто они знакомы с самого детства. Однако... даже ему Туркин не мог доверить свой самый страшный секрет. Тот, который дискредитирует его в глазах пацанов. Тот, который терзает его каждую секунду. Тот, из-за которого он стал одержимым до мозга костей.

***

Очередная поздняя пара. Несмотря на то, что уже завтра тридцать первое декабря, преподавателей её училища это не волновало. Влепили грёбаную пару, на которой девушка сидела, как на иголках. В последнее время ей стало неловко сидеть рядом с Лёшей. Да что там неловко! Было и не по себе тоже. Она разрывалась от желания признаться. Лишь бы не чувствовать себя предательницей своего привычного мира, в котором всегда царит порядок и идиллия.

Выйдя на улицу и повернув за здание, в далеке она заметила несколько парней, как будто специально идущих на неё.

Несмотря на мрак вокруг и заснеженный пейзаж, Лиза сразу опознала их. Это явно были группировщики. Обычные люди так напряжённо, так злобно, чеканя каждый шаг, не ходили.

Девушка очень надеялась, что они мирно разойдутся, что она - не их главная цель, но кажется, этого не будет. Между тремя надвигающимися парнями и Лизой оставалось несколько десятков шагов, и в этот момент она узнала одного из них - Костю. Сзади него маячило еще двое парней, которые точно понимали, на что они шли.

- Ну, привет, - сказал Костя, остановившись в трёх шагах от девушки.

Его руки были в карманах, ноги широко расставлены, будто это придавало ему уверенности, а на лице все еще были видны синяки.

Лиза ничего не ответила. Она лишь сильнее укуталась в своё пальто, а пальцы сжали дипломат. Там было всё, что могло ее скомпрометировать, а девушка этого явно не желала.

Лиза медленно отступила назад, рассматривая периферийным зрением сугробы. По такому снегу она точно никуда не убежит от этого ненормального.

- Костя... - начала она, чтобы хоть как-то потянуть время, но он резко перебил:

- Не смей называть меня по имени! - его голос сорвался, но Костя тут же взял себя в руки. - Ты не имеешь права. Ты - предательница.

Он замолчал. Было видно, как двигаются желваки, и все лицо стало напряженным. Он резко добавил:

- Ты разрушила мою жизнь к хуям собачьим! Ты это хоть понимаешь?

Парень сделал ещё шаг. За ним последовали двое - молчаливые, как тени.

- И теперь, - прошипел Костя, - я хочу знать: зачем? Зачем тебе было это все? - он запнулся, и в его голосе прозвучала боль. Он хотел сделать так же больно, как это случилось с ним самим.

- Я не понимаю, о чём ты... - и это была чистая правда.

Внезапный хруст снега рядом заставил всех в этот момент повернуться. Из-за угла переулка, шатаясь, неспеша вышел Турбо.

В одной руке он сжимал почти пустую бутылку портвейна. В другой же была сигарета, дым от которой клубился на морозном воздухе. Его лицо было усталым, даже помятым, но взгляд - острый, как лезвие. Он тяжело выдохнул, увидев всех собравшихся.

- О, - протянул он хрипло, - а вот и «сестрёнка», - его мозг услужливо подкинул образы, на которые еще несколько часов назад парень дрочил в туалете неизвестной квартиры.

Возбуждение вновь стрельнуло внизу живота, но тут же увяло, когда его взгляд наконец-то смог распознать «братца».

- Что, выгуливаешь своего питомца? - усмехнулся Турбо, делая очередную затяжку.

Он встал совсем недалеко - держа «свою» дистанцию. Такая давала ложные мысли противнику, в случае чего. Даже в пьяном бреду он все делал машинально. Был готов защищаться. Взгляд упал на Лизу и то, как же крепко та вцепилась в свой дипломат.

«Чё ж она постоянно везде с ним таскается?»

- Ты чё здесь делаешь, блять?! - выкрикнул Костя, пытаясь сохранить лицо перед «своими». Какой «скорлупой» они не были бы, потерять статус даже среди них было бы чертовски унизительно.

- Ты его вякать научила? - хрипло произнес Туркин, выбрасывая недокуреннную сигарету в сугроб. Она мгновенно потухла. Лиза самолично наблюдала за этим, чтобы хоть куда-то деть глаза. Теперь она тем более не сможет никуда деться.

И девушка чувствовала его прикованный взгляд всем нутром - даже, когда смотрела только на Костю. Даже, когда глаза были устремлены в снег. Лишь бы не встречаться лишний раз с этими пьянящими и одновременно пугающими безднами, что в свете ночи казались ещё темнее.

- Ты охренел?! - вновь крикнул Костя, внутренне дрожа от страха. Если Турбо захочет с ним поквитаться, даже стоящие друзья не смогут ему помочь.

Туркин даже голову не повернул. Его валяжный вид оставлял желать лучшего - расстёгнутая «модная» куртка, которая без колебаний была изъята у кого-то побогаче. И кепка эта, из которой выбивались несколько прядей, что придавали облику лишь печальную скорбь, странные ощушения вызывала. Язык не поворачивался это описать.

«Сочувствие. Это оно. Тебе его жаль, Лиза. Ведь вот он - один, в стельку пьяный, мерзнет. И всё равно рядом. Даже пусть ведет себя, как мерзавец. Но всегда рядом.»

- Какой грозный братик у тебя, Лизонька! - ядовитые слова так и лезли из его уст. Ему было и хорошо, и плохо одновременно: первое - из-за алкоголя в крови, а второе - из-за всей этой дерьмовой ситуации, в которую он сам себя загнал.

- «Братик»? - тихо, будто для себя переспросил Костя, смотря хоть на кого-то через плечо, чтобы удостовериться, что ему не послышалось.

- Ну да, «братик». А чё, свою сеструху в первый раз видишь? - продолжал вести диалог Турбо, почти шатаясь из стороны в сторону. Его пьяный мозг даже не мог осознать, что сейчас будет, что своими словами он заминировал бомбу.

- Вот ты... ментовская шлюха! - шокированно протянул Костя, когда он сопоставил «дважды - два». Эта дура прикрывалась им, подставляя не только его, но и Лёху.

- Эй! Слышь! Пасть закрой! - Турбо тут же двинулся вперед, выкидывая бутылку в сторону, в сугроб. - Думал, я - чушпан, которому можно мозги вправить? - его пальцы сжались в кулак, но он не нанес удар. - Ты неделю мне нервы трепал. Звонил ночью. Угрожал. А теперь стоишь тут, как будто ты - человек.

- Она всё записала! Она ментовская шлюха! Она тебя сдаст! - оправдывался парень.

В этот момент Турбо замер. В его голове - туман, созданный алкоголем и гневом... но ещё и мысль, тупая и предательская: «Она не сестра. Она ею никогда и не была».

Но тело не слушалось. Оно повернулось на неё. А взгляд устремился прямо на опешившее лицо. На её губы, которые он представлял несколько часов назад. На её шею, где билась жилка. На её глаза - в них не было страха, зато было что-то другое. Что-то, от чего у него внутри всё переворачивалось.

- Она мент! - снова закричал Костя. - Ты слышишь? Мент!!

Турбо медленно перевёл на него затуманенный взгляд. Ему многое хотелось высказать не только этому кретину, но и ей. Но, после всех слов, единственное желание, которое смогло реализовать его тело, было таким простым и привычным: Турбо мгновенно сократил эти ничтожные метры и ударил в челюсть, как его всегда и учили. Поврежденная рука, обмотанная в бинт, вновь заныла, напоминая, что кусок ткани не просто так висит на костяшках.

И всё безумно привычно - не выяснять. Подойти, дать в рожу. Ждать, пока не повалится на землю. Добивать, пока тот не начнет хныкать, как побитая собака, и умолять остановиться. Только это он и умел. Быть жестоким. Всё живое превращать в злость.

Тело Кости тут же упало на снег, прямо под ноги его друзей. Всё это время «скорлупа» молчала, а теперь они с ужасом смотрели на пьяного, злого Турбо, который был готов вновь подраться с кем-то. Отошли на несколько шагов. Трусы ебливые. Прямо как Кащей.

Костя еле приподнялся на руках. Его спину поддерживал один из друзей. На лице начал алеть ещё один синяк, а из носа уже струилась кровь.

- Ещё раз с ней увижу - одним ударом не обойдусь, - ненавистно выдохнул Турбо в его лицо согретый воздух, от которого разило перегаром.

Костя медленно поднялся на ноги, опираясь на плечо одного из своих. Его лицо было в крови - из носа, из разбитой губы, а на скуле алел уже другой синяк. Парень не кричал, он всего лишь смотрел на Турбо с ненавистью, которая уже не была детской.

Костя лишь развернулся и медленно пошёл по снегу, опираясь на плечо одного из друзей. Те даже не подумали посмотреть назад.

Лиза тем временем не теряла возможности. Она поняла, что сейчас самое время уйти. Возможно, далеко, возможно, нет. Главное - вообще уйти от Турбо. Она не знала, что можно ожидать от него в таком состоянии: с неизвестными и непредсказуемыми ей мыслями.

- Куда-то собралась? - грубо прошипел Турбо.

Он схватил её за запястья, резко дёргая, и Лиза упала спиной в рыхлый снег, как в тот самый раз - на катке, с которого, чёрт возьми, всё и началось.

Только теперь не было милиции, не было криков. Была только звонкая тишина, холод и его пьяный устрашающий взгляд.

Турбо навалился сверху, двумя руками прижав её запястья к земле, фиксируя так сильно, что девушка не могла даже пошевелиться.

- Ну что, «сестрёнка»? - прошептал он, и в его голосе была только знакомая горечь. - Решила, что можешь мне пиздеть? Вот так, нагло?!

Лиза задрожала, возможно от страха, возможно от холода. Но, скорее всего, первое: она впервые осознала, в насколько ужасном положении находится.

«Пиздец», - протянул внутренний голос, стараясь спрятать парализующий ужас, разливающийся внутри неё.

- Я... я не понимаю... - прошептала она.

- Не понимаешь? - он усмехнулся, и в этой усмешке - вся боль мира. - Ты всегда не понимаешь. Всегда жертва и пострадавшая.

Он оголил зубы в пьяном оскале, и это выглядело до жалости искренне. Ни одной скрытой эмоции - только непонимание и злость, что он сам себя запер в этой клетке, а ключ по глупости выкинул.

- А Костя-то тебе всё объяснил. «Ментовская шлюха», - передразнил Турбо. - Ты думала, я не услышу?!

Лиза громко сглотнула, чувствуя, что её запястья сильнее сжимаются. Кожа горела пламенем под чужой. Казалось, что Турбо собирается их переломать.

- Ты ответишь или нет, блять! - крикнул парень, придвигаясь ещё ближе. Его теплое дыхание тут же опалило её лицо. Перегар лишь напомнил, что сейчас Турбо ещё в более подвешенном состоянии, чем обычно.

- Ты слушаешь такого чушпана, как он? - театрально усмехнулась девушка, пытаясь строить из себя дуру.

- Набралась словечек? - парировал Туркин, размышляя в который раз, что такие слова не идут Лизе.

- Сложно было бы не набраться от тебя, - закатила она глаза, понимая, что стратегия - ужасная.

«Лиза, заткнись ты уже! Думай-думай-думай!», - мозг взрывался от мыслительной нагрузки и адреналина, поступившего в кровь от страха перед группировщиком.

Турбо резко наклонился, его лицо оказалось в сантиметре от её.

- Ты думаешь, я шучу? - прошипел он, и в его голосе не было ни капли насмешки - только холодная, ледяная угроза. - Я же говорил: если захочу - разберусь с тобой. А не с ним.

Турбо медленно отпустил её правую руку. Его собственная скользнула по её боку. Сначала - чтобы развязать пояс пальто, а после - проникнуть внутрь, к её тёплому свитеру.

- А если я тебя здесь трону? - его голос стал тише. - Прямо сейчас. В этом переулке. Всё равно никто не услышит.

Его рука проникла под одежду, соприкасаясь с её нежной кожой. От холода она тут же покрылась противными мурашками, а видные мышцы живота поджались.

- Тебе это нравится? - усмехнулся Турбо. - Какая же ты потаскуха. Как и все остальные, - злобно прошипел он, остановившись на секунду.

«Он не сделает этого. Он проверяет. Он ждёт, что я испугаюсь. А если я его ударю, то...» - девушка даже не успела додумать мысль. Ведь в этот момент его пальцы коснулись её груди - и всё внутри перевернулось.

Это было не прикосновение. Это был удар по её чести и достоинству. Рефлекс сработал быстрее, чем здравый разум: её освобождённая рука взметнулась вверх, ладонь - ребром, точно в неприкрытый кадык.

Турбо всхрипнул, инстинктивно отпрянув, хватаясь тут же за горло, что начало саднить.

- Не смей меня трогать, - выдохнула она, и в её голосе не было страха, а только сталь. Лиза тут же встала со снега на ватных ногах. Она резко подняла упавший неподалеку дипломат и сжала в ладони ручку.

Елизавета тут же бросилась в сторону общежития, не оборачиваясь назад. Она прекрасно понимала, что если хоть на мгновение замнётся или остановится, чтобы оглянуться, Турбо её настигнет. Она и так потеряла слишком много времени, когда могла сразу же сбежать оттуда.

***

Турбо шёл обратно в качалку, рука всё ещё пульсировала от удара по чужой челюсти, а в голове гудел портвейн, смешанный с яростью и чем-то ещё - чем-то тупым, непонятным, что не давало покоя. Ладонь всё ещё помнило прикосновение к её коже.

Оттенок груди был таким же бледным, как и вся её кожа. Оттенялась лишь бежевым простым лифчиком. Память не собиралась забывать тот момент, когда он перевел взгляд туда, где водил рукой, а фантазия услужливо начала подкидывать разные интересные ракурсы, пока Турбо шёл.

Он хотел забыть. Забыть о ней, о её теле, о своём отвратительном желании, которое пульсировало внизу из-за противных мыслей в голове.

То, что испытывал Турбо - вновь и вновь прокручивая в голове тот привычный жест, который использовал с девчонками - было ужасным. Это был не стыд. Просто... непривычно. Да, точно что-то новое, ну, и недотрах. Турбо так и не снял ебучее напряжение, преследовавшее его на протяжении нескольких дней.

Однако сейчас единственным его желанием было просто лечь на диван, закурить и вырубиться.

Но едва Турбо приблизился к подвалу, из-за двери донёсся звук - не крик, не плач, а тихий, прерывистый стон. Женский.

Он тут же замедлил шаг, прислушиваясь. Голоса внутри были спокойные, почти весёлые:

- Ну, давай, Гвоздь, последний заход!

- Да она уже вся мокрая, блять!

- Ага, от слёз или от тебя?

Грубый и беззаботный смех, будто это всё привычное дело. Турбо толкнул металлическую дверь, уже представляя, что его ожидает.

Внутри было душно, пропахло потом, дешёвым алкоголем и чем-то горьким - страхом.

На потрёпанном диване лежала девушка. Её платье было задрано до талии, колготки - в клочьях. Девушка больше не сопротивлялась. Просто лежала, уставившись в потолок, будто её душа уже ушла куда-то далеко.

Над ней, опираясь на локти, двигался Гвоздь - третий из «смотрящих», тот, кто всегда старался казаться круче, чем есть. Его лицо было искажено концентрацией и похабным удовольствием.

Остальные - двое пацанов постарше - сидели на ящиках и стульях, курили, пили из бутылок. Один даже не смотрел в их сторону - листал журнал с голыми женщинами, будто то, что происходит на диване, - обычное дело.

- А, Турбо! - крикнул один из них, заметив его. - Заходи! Твоя очередь!

Турбо молча прошёл мимо, проигнорировав всех. Парень даже не взглянул ни на девушку, ни на пацанов.

Туркин подошёл к стене, достал сигарету и закурил. Как же его всё заебало!

Но в его голове не было ни сочувствия, ни отвращения. Было только усталое принятие, вдолбленное с самого начала «карьеры» группировщика:

«Такова цена. Если ты нарушаешь правила - тебя наказывают. А если ты - девка, которая спала с чужим пацаном... то ты уже не девка. Ты - вещь. А вещи передают по кругу», - и Турбо был уверен, что та потаскуха, которая лежала на диване под Гвоздём, изменила «универсамовцу». Она сама виновата, что так вышло. Нехуй ноги раздвигать.

Вот только один противный писк где-то на подкорке «совести» твердил, что если бы на месте этой шлюшки была Лиза, то всё было бы по-другому.

«Лизы бы там не было», - воспротивился сам Турбо, сжимая челюсть сильнее, когда он услышал очередной похабный смешок и характерный звук.

«А если чушпан все же был прав?», - тут же ослепила его паранойя.