Глава 10. Навязчивые мысли

Тишина, образовавшаяся между Турбо и Лизой, была почти осязаемой. Казалось, что даже тихие хрипы и стоны неподалёку не могли разрушить между ними «идиллию».

— Какая встреча, — усмехнулся Турбо, чувствуя, как на этот раз сердце пульсирует в горле точно не из-за физической нагрузки.

Лиза не могла вымолвить ни слова. Тот, о ком она думала все это время, стоит прямо перед ней, в своей куртке, без шапки и окровавленным бинтом, с которого стекали мерные капли.

— И чё молчишь? Будешь что-то говорить? — продолжал наседать Турбо, сжимая кулаки. Ему было плевать, что это движение причиняло ещё больше боли его стертым костяшкам. Правая рука горела огнём. Кажется, у него смещение или перелом. Но об этом он подумает позже, когда не будет видеть эти долгожданные противные женские глаза.

— А что я должна сказать? — холодно ответила Лиза, исподлобья смотря на слишком расслабленного парня. Всё его тело буквально кричало о том, что он готов придушить ее прямо здесь. Однако лицо... Оно было слишком спокойным. Слишком не вязалось с его общим видом.

— Тем дохуя, — сорвался его голос. Турбо откашлялся, стараясь вновь взять себя в руки, и продолжил спокойнее: — Давай побазарим о твоём братце. Или не браток он тебе всё-таки, а? — выдал он свою теорию, всеми силами стараясь запомнить выражение лица Лизы. Но либо она действительно была сестрой того парня, либо она превзойденная актриса.

— Ты про Костю? — оттягивала она окончательный ответ.

— А у тебя еще кто-то есть? — Турбо начинал злиться от ее хладнокровной интонации и совершенно бесцветного голоса.

— И что ты хочешь знать о нём?

— Ну, например, какого хрена твой этот смельчак, у которого еще молоко на губах не обсохло, смеет мне угрожать. Звонить рано утром, посреди ночи. Всё время, блять!

— Я не понимаю, о чём ты, — Лиза старалась сохранять спокойствие, но оно уже было на грани. Злобные глаза, угрожающая поза — всё кричало о взведённом состоянии парня.

— Да хватит быть такой отмороженной сукой! Ты можешь хоть раз нормально, блять, ответить?! — Турбо мгновенно сократил и так небольшое между ними расстояние и схватил её за плечи. Своими пальцами он сильнее сдавливал кожу, слегка потряхивая всё тело Лизы, будто пытаясь выбить из неё ответ. Даже сквозь несколько слоёв одежды девушка чувствовала сильную хватку.

— Если он тебе что-то сделал, то я с ним обязательно поговорю, — на свой страх и риск спокойно произнесла Лиза. Она не была глупой и прекрасно понимала, что такой тон ещё больше заведёт Турбо, но не могла по-другому. Всё её нутро кричало об опасности, от которой невозможно убежать. Никакая тактика не приходила в голову. Поэтому единственной защитной реакцией было показное равнодушие.

— Сука, — сквозь зубы прошипел парень, резко отпуская Лизу. Турбо сильнее сжал зубы, на его скулах выступили желваки, выдавая его истинные чувства. — А что ты ему сделаешь? Скажешь, что он такой плохой и обижает Турбо? Или накажешь: без сладкого на месяц? — усмехнулся он. — Твой брат — группировщик, который посмел тронуть «универсамовских» и меня. Ты хоть понимаешь, что я могу тебе сделать из-за него? — резкая смена интонации впервые за столько времени искренне напугала Лизу. Девушка слегка отшатнулась, когда Турбо медленно приблизился к ней.

— Насколько мне известно, он перестал тебе угрожать, да? Я... Я с ним поговорила. Он сказал...сказал, что перестанет страдать ерундой, — Лиза попыталась оправдаться. Глаза Турбо тут же поменялись. Девушка отчётливо запомнила, как ещё недавно сверкающий злостью взгляд, поменялся на более снисходительный.

— Что? — тихо прошептал Турбо. Может, он головой ударился?

— Я поговорила с ним. Он сказал, что перестанет тебе угрожать, — пыталась она сохранять всю легенду.

— А ты хорошая сестра. Раз от одного разговора он всё понял, — его уголок рта слегка дёрнулся. — Вот только этого мало. Знаешь, сколько нервов он мне потрепал? За это я спокойно мог бы взять то, чего боится каждая девчонка. Так ведь, Лиза? 

На недвусмысленные угрозы уже стало всё равно, когда девушка услышала своё имя из его уст. Он произносил его с такой интонацией, как будто он уже представил, как ломает ей шею.

Прежде, чем она успела сглотнуть или отшатнуться, его рука — та самая, с окровавленным и размотанным бинтом — молнией взметнулась. Его пальцы, липкие от засохшей и свежей крови, впились ей в затылок, в гущу волос под шапкой. Хватка была железной, болезненной, лишающей воли и подавляющее любое неверное действие.

Турбо слегка наклонился, чтобы его лицо было на уровне Лизы. Теперь их разделяли сантиметры. Она чувствовала его прерывистое, горячее дыхание, смешанное с запахом табака и металла. Видела каждую прожилку в его глазах, сузившихся до щелочек.

— Перестань, блять, строить из себя ледышку, — прошипел он, и его губы почти касались её. — Я тебя насквозь вижу. Ты дрожишь. Прямо сейчас. И ты боишься. Не за братца. За себя. Потому что врешь. А врать такому как я — опасно для жизни. Ты не тупая и прекрасно это понимаешь.

Парень сильнее сжал её волосы, не сильно, конечно, но достаточно, чтобы голову будто бы защемило в одном положении.

— Ты не сестра ему. Сёстры так не смотрят. Сёстры не лезут в карманы к братьям в больнице. Сёстры не торчат у морга, где лежит труп. Сёстры, — Турбо сильнее сжал пальцы. — не бегают по всему городу за мной, как придурковатая тень.

Парень видел, как её зрачки расширились от шока. Заметил, как под её бледной кожей на шее забилась жилка. Это был панический страх. Страх, который она так тщательно хоронила под маской равнодушия, выползал наружу. И это бесило его ещё сильнее. Почему она до сих пор пытается врать ему? Ему, мать её. Самому Турбо.

— Кто ты? — выдохнул он, и в этом вопросе была уже не ярость, а какая-то измотанная, животная настырность. — Откуда ты знаешь, где я буду? На катке. В больнице. В морге. Здесь. Ты что, следишь? На кого ты работаешь? «Дом Быта»? Или... — он сделал паузу, и его взгляд стал острым, как бритва, — или ты ментовская подстилка?

Слово «ментовская» он выговорил с таким леденящим презрением, что у Лизы по спине пробежал холодок. Это был не просто вопрос. Это была ловушка. Любая реакция сейчас даст ему ответ, и от того, как Турбо его растолкует, будет зависеть её жизнь.

— Я... я просто случайно, — голос Лизы наконец дрогнул, выдавая трещину в броне. Она попыталась вырваться, но его хватка на затылке лишь усилилась. Её руки лежали на его груди ещё с того момента, когда парень был слишком близко к чужому лицу. Елизавета пыталась создать между ними бо́льшую дистанцию, но казалось, она толкала какую-то каменную стену.

— «Случайно», — передразнил её Турбо, и на его губах опять появилась эта кривая безрадостная усмешка. — Ну конечно. Мир тесен. А ты всегда совершенно случайно попадаешь туда, где я либо кого-то ебучу, либо меня самого ебут. Удобная случайность. Знаешь, что я думаю? — усмехнулся парень.

Турбо наклонился ещё ближе, и его следующая фраза прозвучала прямо в её ухо, тихим, интимным шёпотом, от которого по коже побежали противные от страха мурашки:

— Я думаю, что ты какая-то ебанутая, которая либо влюбилась в меня с первого пинка, либо... ты хочешь меня сдать. И то, и другое — пиздец. Для нас обоих. Но второе, — парень отстранился, чтобы снова посмотреть ей в глаза, — для тебя кончится очень плохо. Ты поняла меня, Лиза?

Турбо намеренно снова использовал её имя, закрепляя её личность в этом кошмаре. Он уже заметил, насколько её собственное имя его голосом влияет на внутреннее состояние девушки.

Лиза не могла кивнуть — он крепко держал её голову. Но и не могла говорить — горло сжалось от всего этого ужаса. Осознание того, что она находится сейчас во власти этого конченого ублюдка мешала нормально соображать. Девушка ничего не могла против него сделать: он стоял слишком близко для самообороны, а сжатые на затылке волосы только укрепляли напоминание о её положении в его глазах. Сдаваться Лиза, естественно, не собиралась, а на данный момент соглашаться со всем, что он говорит, — лучшая стратегия выживания.

Турбо смотрел на «что-то» в глазах девушки и чувствовал, как ярость внутри него начинает менять форму. Она не отрицала. Она не кричала. Она просто... принимала. Принимала его ярость, его угрозы, его боль. Это было страшнее любой лжи или криков.

Турбо резко, почти с отвращением к самому себе, разжал пальцы и оттолкнул её от себя. Она пошатнулась, еле удержав равновесие и едва не упав в сугроб.

— Вали отсюда, — бросил он хрипло. — Пока я не начал верить в свою же хуйню. И скажи своему «братцу»... что он должен мне спокойствие. Если этот звонок повторится хоть раз... я найду тебя. И мы поговорим с тобой уже по-настоящему. Как это принято у меня.

Парень не стал даже пытаться следить за её уходом. Турбо просто-напросто развернулся и ушел в неизвестую ему сторону. Просто шёл, надеясь заглушить тупую боль в руке и бешеное сердцебиение, грозившее разорвать грудную клетку.

***

Вова Адидас шёл впереди, широко расчищая дорогу в праздничной толпе. За ним гурьбой мельтешили пацаны.

Турбо шёл с краю, заложив руки в карманы. Вся эта идея с походом на новогоднюю дискотеку невероятно бесила парня. Как Адидас — тот, кто переживал за смерть своего пацана — мог так быстро об этом забыть и предложить «Универсаму» сходить в ДК.

«Отвлечься, — мысленно цитировал Турбо слова Вовы, толкая кусок снега носком ботинка. — Собраться с мыслями». Словно они школьники, а не парни, у которых на руках кровь и пацанский долг.

Но приказ был приказом.

В глубине души Турбо ловил себя на гадкой мысли: а что, если это шанс? Шанс доказать самому себе, что он — нормальный. Что у него в голове не сидит образ какой-то ебанутой девки с умными глазами, которая сводит его с ума. Что он может взять первую попавшуюся тёлку, потанцевать медляк, напиться и забыться в её тёплом теле.

Ещё дома Турбо наспех перебинтовал руку чистым, но уже застиранным до серости бинтом. Он стоял перед мутным зеркалом в ванной и пытался придать лицу выражение нормального парня, — «смотрящего» — который просто идёт на тусовку. Но получалось плохо. Взгляд оставался непривычно колючим, губы сами собой складывались в тонкую напряжённую линию.

Сейчас же музыка била в уши ещё на подходе. В зале было накурено, людно,  жарко и душно. «Универсам» вошёл компанией, заняв своё место у колонок. Турбо сразу окинул зал оценивающим взглядом хищника.  Незнакомые лицы. «Чайники».  Девчонки, много девчонок, половина из которых прекрасно впишется в планы Турбо на этот вечер. Вот она, простая цель. Самая простая из всех за эти недели.

Первые часы прошли в привычном формате: пацаны танцевали в своём кругу, почти агрессивно, выплёскивая накопившуюся энергию. Турбо танцевал вместе со всеми чисто механически, поглядывая по сторонам. Он уже приметил пару потенциальных кандидаток — одну с ярко-красной помадой, другую, что всё время поглядывала на него и смеялась нарочито громко, стреляя соблазнительным взглядом.

Спустя долгое время диджей наконец-то что-то прокричал в микрофон, и зал ответил одобрительным гулом. Залилась знакомая, плавная мелодия — долгожданный медляк.

Многие из «Универсама» тут же стали искать себе кандидатку на танец. Даже Зима — тот, который обычно отмалчивался у стены в такие моменты — прижимал к себе какую-то девчонку. Турбо же, не раздумывая, направился к той самой девушке с громким смехом. То ли Света, то ли Алена, то ли вообще Амина. Хрен разберешь.

Честно говоря, Турбо даже не пытался запомнить её имени, когда она представилась. Раз девушка его не оттолкнула и не отпрянула, то плевать.  Она, наоборот, ярко улыбнулась, будто только этого и желала весь вечер. Турбо грубовато взял её за талию и притянул к себе. Тело было мягким и податливым. Девушка пахла дешёвым одеколоном, жевательной резинкой и едким запахом сигарет. Хотя Туркин и ненавидел, когда девушки курят. Сейчас же это было... идеально. Она была другой. Не такой, как Лиза.

Его рука, та самая, что ещё утром впивалась в волосы Елизаветы, теперь лежала на талии этой девушки. Пальцы привычным движением впились в мягкий бок сквозь тонкую ткань блузки. Она лишь игриво фыркнула и прижалась к нему сильнее. Её дыхание стало учащённым и явно не от танца.

Его ладонь скользнула ниже, грубо, без прелюдий, сжав упругую мякоть её ягодицы. Девушка вскрикнула — не от испуга, а от возбуждённого удивления — и закусила губу, глядя на Турбо снизу вверх. Она не оттолкнула, наоборот, её тело выгнулось навстречу, давая понять, что всё в порядке, что она не против, что она, может, даже только этого и ждала. Таких, как она, на каждой дискотеке — десятки (как и тех, кто тактично сольётся). Готовые на всё ради внимания «смотрящего» из «Универсама», ради крутой косухи и репутации, которая пахнет романтичной опасностью.

Турбо наклонился, и его губы почти коснулись её покрасневшего уха. Парень выдохнул в него не воздух, а готовую похабщину, от которой девчонки смущались — кто-то специально, а кто-то нет. Ногти этой девушки впились в кожу на затылке Турбо, оставляя красные полосы.

«Идеально, — давила в воспаленной близостью голове мысль. — Сейчас выпьем, потом уйдём куда-нибудь в дальний коридор или к ней, если однокомнатная. И всё. Никаких загонов. Просто тёплое, бездумное тело, которое забудется на утро. Это и есть пацанская норма. А всё остальное — ерунда, от которой нужно избавиться».

Турбо уже почти поверил в это. Его тело, измученное до этого адреналином и злостью, начало отзываться на близость, на простой животный сигнал. Рука снова сжалась на её бедре, уже не для демонстрации, а по-настоящему.

Был тупой низовой отклик организма, не имеющий ничего общего с желанием. Скорее, реакция на тепло чужого женского тела, на её покорность, на сам факт, что он может это взять — просто, без дум, без этих вечных «почему» и «зачем». Возбуждение было грязным и озлобленным, как будто он мстил самому себе и той другой, мысленно втискивая её образ в этот податливый, пахнущий чужим парфюмом заместитель.

Девушка что-то прошептала ему на ухо, мокрыми от выпивки губами. Турбо даже не расслышал. Он кивнул, чисто автоматически, лишь бы не вдаваться эмоционально во всю эту хуйню. Его взгляд, блуждавший по залитому красно-синим светом от новогодней гирлянды залу, невольно скользнул по толпе.

Вот тогда всё и остановилось. Он увидел её.

Лиза.

«Что, блять?» — появилась мысль также быстро, как и осознание, что его зрение не подводит. Это была действительно она.