Глава 7. Морг

Последующие дни для Лизы прошли как в тумане. Она всё время думала над этой ситуацией: в её руках есть правда, которую она заперла на ключ в тумбочке своей комнаты. Девушка не может никому её рассказать — ни Лёше, ни Ирине Сергеевне, ни родителям. НИ-КО-МУ. Все эти тревожные мысли преследовали её вплоть до лекции Григория Олеговича, на которую многие студенты сегодня, на удивление, пришли, ожидая преподавателя.

Лиза уставилась в потертую от времени парту, прикусывая карандаш, держа его в руке. Весь этот ужас, свалившийся на восемнадцатилетнюю девушку, не давал ей жить спокойно, и она уже в полной мере думала над тем, чтобы отчислиться отсюда, но... любопытство и желание разобрать эту систему на мельчайшие детали давали Лизе мотивацию продолжать учиться и работать.

— Группа встать! — громко прозвучало во мгновенно стихшей аудитории.

Григорий Олегович с небрежностью положил папку с материалом на преподавательский стол, а затем кинул, как обычно, презирающий взгляд на всех курсантов.

— Вольно! — его громкий голос вновь прорезал кабинет. Послышались только лёгкие шорохи одежды. — Курсанты, у меня для вас новость. Наверняка все уже слышали это вопиющее происшествие.

Все тут же зашептались, несмотря на то, что все всегда старались поддерживать дисциплину. Кажется, одна Лиза не понимала, что произошло. Даже Лёша, кажется, был в курсе всех событий, так как его голова была свешенна вниз, а его тело напряжено.

— Это очень показательный пример того, что случается с группировщиками, — его тон был безразличным, будто это очередная лекция, а не случай, который произошёл совсем недавно. — Но это не означает, что он должен разлагать нашу дисциплину. Раз все уже знают, судя по вашим лицам и шёпоту, то не стоит и акцентировать внимание, — мужчина подошел ближе к столу, начав копаться в документах.

— Товарищ преподаватель, — обратилась к нему Лиза, когда поняла, что проще лично спросить у мужчины, нежели у своих сокурсников. — А что произошло?

— Орлова, а вы что, не знаете? — его голос стал таким сладким, таким... ядовитым. — Вы разве не в УВД работаете? Я думал, Вы первая должны об этом узнать, — усмехнулся Григорий Олегович, рассматривая беспристрастное лицо своей курсантки.

«Меньше думать надо, блять», — подумала девушка, стараясь сохранять спокойствие.

— Извините, я не знаю об этой ситуации, можете рассказать? — Лиза с силой сжала карандаш в руке, который, казалось, сломается от напряжения ладони.

Григорий Олегович медленно выпрямился, отложил бумаги и расспластал руки на столе, нависая над аудиторией. На его лице играла та самая тошнотворная усмешка.

— Можно, Орлова. Внимание всей группы! Для тех, кто, как и наша «лучшая» курсантка, живет в информационном вакууме, — его голос стал лекторским, назидательным, но с отчетливыми ядовитыми нотками. Он хотел поддеть Лизу и даже не скрывал своих намерений. — Три дня назад. Дискотека в парке Горького. Межрайонная разборка между двумя группировками. В результате — один труп. Подросток. Четырнадцать лет. Забит до смерти ногами и арматурой, — он сделал театральную паузу, обводя взглядом притихшую аудиторию. — «Ералаш» — кличка. Из группировки «Универсам». Вот что происходит, когда малолетние отбросы думают, что жизнь — это игра в бандитов. Они становятся не преступниками, а статистикой. Убойным процентом. Мусором, который соскребают с асфальта.

Он снова помолчал, наслаждаясь эффектом. Лиза почувствовала, как кровь отливает от лица. В ушах зазвенело. Четырнадцать лет. Забит до смерти. «Универсам».

— Это, курсанты, — продолжил Григорий Олегович, уже обращаясь ко всем, но его взгляд прилип к бледному лицу Лизы, — и есть конечная точка девиантной карьеры. Не романтика, не «понятия». Кровавая каша в канализационной решётке. И ваша задача — не жалеть эту падаль, а не допускать, чтобы она плодилась. Чистить улицы. Методично, жёстко, без сантиментов. Запомните это. И пусть для вас это будет лучшим учебным материалом, чем все мои лекции, — он говорил с таким цинизмом, будто это не жизнь человек, запутавшегося ребёнка, а просто история, которая когда-то давно случилась. — Орлова, вы довольны ответом? Всё поняли? Или нужны подробности о состоянии трупа? Могу поручить вам написать реферат на тему «Морфологические особенности травм при групповом избиении». Для вашего архива будет полезно.

Его слова повисли в воздухе, холодные и острые, как скальпель. Он не просто проинформировал. Он препарировал трагедию на глазах у всех, сделав её примером, а затем намеренно ударил по Лизе, зная её интерес к архивам и психологии. Этот удар был двойным: и по её человеческим чувствам и по её профессиональным амбициям.

***

Лиза шла по заснеженной Казани, крепко обняв себя руками. Ей было не по себе от того, что она слышала весь день. В училище только и говорили про Ералаша и его смерть. Но из её головы не выходила эта надменность. Та самая, что звучала из уст преподавателя. Собственно поэтому девушка и решила собственными глазами увидеть «мусор», чтобы... она сама не знала, зачем туда идет. Наверное, потому что понимала, что это один из «Универсама», а, значит, что все остальные пацаны подтянутся в морг (если уже не подтянулись). Может быть, потому что хотела увидеть, что ждёт каждого группировщика. Может быть, потому что... она хотела встретиться с Турбо.

— Вход воспрещён, — произнес мужчина на входе, перегораживая ей дверь. — Работает милиция.

— Елизавета Орлова, — девушка подняла пропуск. — Практикантка архива УВД.

— Проходите, — недовольным тоном сказал он, отойдя в сторону.

Лиза вошла в белый, хорошо освещенный коридор, который никак не напоминал место, которого многие остерегались — морг. Проходя дальше, девушка заметила тяжёлую металлическую дверь. Перед тем как войти, она постучалась.

— Лиза? Что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил Ильдар, набрасывая на труп простыню.

— Ильдар Юсунович, я... — ее глаза забегали по этой злачной, пропахшей формалином, комнате. — Нам сегодня сказали, что какого-то подростка забили до смерти. Вот... Решила убедиться. В архив сегодня решила не идти, хочу все своими глазами увидеть.

— Твои амбиции — это нечто, — усмехнулся мужчина, поправляя очки своими всегда дрожащими пальцами.

— Я могу посмотреть? — кивнула она на накрытый труп.

— Уверена? — Ильдар предупредительно посмотрел на Лизу, ожидая хоть какой-то реакции. Девушка утвердительно кивнула, сжимая ладони в кулаки от тревоги, которую тщательно скрывала. Не каждый день рассматриваешь трупы.

Ильдар кивнул, — не ей, скорее самому себе — и поддел пальцами простынь, откидывая. Её тело тут же прошибло мелкой дрожью.

После увиденного Лиза тут же отвернулась в сторону, закрыв глаза, а рот прикрыв одной из рук в черных шерстяных перчатках. Её затошнило от всего вида бедного подростка: пробитый череп, открывающий вид на внутреннюю часть черепной коробки, застывщая кровь под сломанным, уже кривым носом, все его тело было фарфорово-бледным и совершенно неживым, что вызывало пугающий эффект. Вроде бы только недавно Лиза видела его живым, на той дискотеке, Ералаш кричал, зовя на подмогу, а сейчас... Он был наглядным примером очередной жертвы ОПГ.

— Зря я тебе показал, — под нос пробурчал себе Ильдар, подходя ближе к девушке, перед этим небережно накрыв лицо обратно. Кусочек кожи головы остался видимым.

Лиза продолжала закрывать глаза. Она не могла их открыть от страха, что она опять увидит это мертвенно-бледное лицо с отвратительной причиной смерти. Она увидела в учебнике по анатомии тела, манекен человека, на котором показывали первую помощь, но это... это было непривычно ужасно.

— Ильдар, там посетители, — человек в форме зашел в плохо освещенный секционный зал, где Лиза с ним и находились.

— Чёрт, кто там еще? — недовольно проговорил милиционер.

— Без понятия, — пожал он плечами. — Видимо, родственники.

— Ладно, хрен с этим. Сейчас выйду. А ты пока, — показал он на охранника, — проводи девушку на выход.

— Пойдём, — мужчина грубо схватил Лизу за руку, выводя из секционной комнаты. Девушка никогда не думала, что запах пыли в коридоре будет намного лучше, чем формалин.

— Я сама, — Елизавета вырвала свою конечность из захвата мужчины и неуверенно от только что пережитого стресса пошла на выход. Она не успела толкнуть дверь, когда она сама открылась.

Не успев среагировать, девушка врезалась в чьё-то мужское тело. Твёрдое, плотное, пропахшее морозным воздухом, табачным дымом и... чем-то ещё. Кожей? Холодной ветровкой. Это был не просто человек — это была стена из плоти и напряжения.

Лиза, всё ещё ослеплённая ужасом от увиденного, инстинктивно отшатнулась и подняла голову.

Перед ней стоял Турбо.

Он застыл на пороге, освещённый уличным фонарём. Его высокую, поджарую фигуру не скрывала даже объемная куртка. Он был бледным, то ли от холода, то ли от освещения. Но Турбо выглядел так, будто весь внутренний жар, вся его ярость и энергия были выжжены одним ударом. Его серо-зелёные глаза, обычно острые и горящие, были пусты. Они не сфокусировались на ней сразу, они были обращены внутрь, в ту самую тьму, из которой она только что вышла. Он хотел знать правду, в которую их никак не посвящали.

Их столкновение длилось всего секунду. За эту секунду успело пронестись всё: её глаза, ещё влажные от подавленной тошноты, широко раскрылись. В них не было страха перед ним как перед врагом. Там был ужас, который он сейчас должен был испытать сам. Она смотрела на него, а видела мертвенно-бледное лицо мальчика в пятнах запёкшейся крови.

Турбо моргнул, и пустота в его взгляде дрогнула. Сознание вернулось, созредоточившись на ней. Он увидел её лицо, искажённое отвращением и состраданием, её бледность, которая почти соперничала с его собственной. Он увидел на ней тёплый свитер и шерстяные перчатки, тёплую куртку, шапку и усталось на её лице.

— Какого хуя ты здесь делаешь? — непроизвольно вырвалось у парня.

Сзади них кашлянул охранник, недовольно поглядывая на Турбо, который заслонил своей фигурой проход. Парень тут же отошёл.

— Ты её знаешь, Турбо? — в образовавшейся тишине прозвучал голос, тот, который девушка запомнила. Эта картавость была признаком, осевший в памяти девушки. Это был тот самый парень, который и крикнул «Турбо, менты!».

— Ого, сколько народу, — прервал их диалог Ильдар, который наконец-то вышел из здания, рассматривая всю толпу. Мужчина прошел дальше, к женщине, которая сидела на лавочке с банкой какой-то жидкости.

Лиза придирчиво рассматривала всех и каждого, стараясь запомнить как можно больше. Не то, чтобы она знала, где применить эти «знания» потом, она просто хотела вытеснить из памяти образ отвратительно бледного трупа.

Ильдар кивнул плачущей женщине — бабушке Ералаша, Полине Филипповне, — и, обняв её за плечи, мягко, но настойчиво повёл обратно к тяжёлой двери. Дверь со скрипом закрылась за ними, отрезав мир живых от мира мёртвых.

Тишина на улице стала вдруг звенящей, плотной, как вата. Лиза, всё ещё пытаясь перевести дыхание, инстинктивно сделала шаг назад, к основной протоптанной множеством людей дорожке. Её ноги были ватными, а в голове стоял ледяной звон.

Железная хватка впилась в её предплечье выше локтя, не грубая, как в прошлые разы, а какая-то смертельная, собранная в один тугой узел из шока, ярости и невыносимой боли. Турбо не просто схватил её. Он пригвоздил. Одним резким, отточенным движением парень развернул её и вдавил спиной в холодную, обшарпанную стену морга. Удар о твердую поверхность отозвался тупой болью в лопатках, а вскрик боли потонул в шипении парня, ударив в него клубком пара:

— Какого хуя ты здесь делаешь? — он повторил вопрос сквозь стиснутые зубы. Голос был низким, хриплым, лишённым всего, кроме этой одной, жгучей потребности понять. — Ты... ты здесь. В морге, — он тряхнул её слегка, не для боли, а от бессилия. Его глаза, обычно такие уверенные и злые, сейчас метались по её лицу, ища хоть какую-то зацепку, хоть намёк на ложь. — Ты видела его? Ты... ты там была? — в последнем вопросе прозвучал почти детский, неверующий ужас.

Лиза не могла ответить. Воздух словно выкачали из лёгких. Она кивнула. Небольшой, едва заметный кивок. Девушка даже не знала, что говорить!

Этот кивок будто ударил его физически. Турбо отшатнулся на сантиметр, но рука не ослабла.

— Зачем? — уже не шипя, а почти беззвучно выдохнул он. — Кто ты, блять? Откуда ты здесь? Ты... ты с ними? С этими... — он мотнул головой в сторону двери, за которой был Ильдар. Но закончить не смог. Не мог назвать её «ментвой» прямо сейчас, здесь, у двери, за которой лежал изуродованный труп их пацана.

— Турбо, — раздался сзади тихий, но чёткий голос. Зима. Он стоял в нескольких шагах, закуривая, но его взгляд был прикован к ним. — Чего ты? Отпусти её. Не время.

Турбо проигнорировал его. Весь его мир сузился до бледного лица Лизы и той немой исповеди в её глазах.

В его взгляде боролись несовместимые вещи: ярость на её вторжение в самое святое и проклятое место его жизни сейчас, и какое-то дикое, не укладывающееся в голове непонимание. Почему она? Почему всегда она? На катке, в подворотне, в больнице, у Кости... и теперь здесь, в преддверии самого страшного?

Лиза нашла в себе силы поднять на него глаза. Она всё ещё была бледной, в её зрачках плавало отражение увиденного кошмара. Но теперь, глядя прямо в его искажённое болью лицо, она увидела не «смотрящего», не врага. Она увидела того самого мальчика, который сейчас должен был быть сильным, а был просто сломленным.

— Я... — её голос сорвался, она сглотнула ком в горле. — Я хотела понять.

— Что понять? — его пальцы впились в её руку чуть сильнее. — Что тут можно понять?! Это морг, блять! Здесь лежат трупы! Ты что, учишься на патологоанатома? Или... — его голос снова стал опасным, низким, — ты собираешь материал? На пацанов? На меня?

Он наклонился ближе, и теперь его дыхание, горячее и неровное, обжигало её щёку.

— Ты пришла посмотреть, во что превращаются те, с кем ты... — он запнулся, не зная, как назвать то, что было между ними. Враги? Противники? — ...кто тебе интересен? Чтоб в своём личном архивчике записать: «Объект исследования №1. Реакция на смерть своего человека. Примечание: выглядит подавленно»? — словно ядовитая змея, шипел Турбо, пытаясь совладать с собственными эмоциями.

— Брось, Турбо, — снова позвал Зима, уже резче. — Все смотрят. И та бабка выйдет скоро. Не позорься.

— Зима, отъебись, — произнёс Турбо, даже не взглянув на другого «смотрящего».

В словах Валеры, адресованных Лизе, была не только злость. Была горькая, унизительная правда. Он угадал. Не полностью, но угадал её изначальный, холодный интерес.

Девушка закрыла глаза на секунду, чтобы хоть что-то предпринять. Когда открыла, в них уже не было паники.

— Нет, — тихо, но чётко сказала она. — Я пришла, потому что мне стало страшно. Потому что наш преподаватель назвал его мусором. А я... я видела его живым. И я хотела... я не знаю, что я хотела. Увидеть, что это за мир, в котором четырнадцатилетних... — её голос дрогнул, и она замолчала, снова сжав губы.

Турбо смотрел на неё, и что-то в его взгляде начало меняться. Ярость не ушла, но её остриё притупилось, уступив место тому же самому ужасающему, ледяному непониманию. Он видел её страх. Настоящий. Не перед ним. Перед той бездной, в которую они оба заглянули.

— Всё, хватит, — Зима бросил окурок и сделал шаг вперёд. Его движение было спокойным, но в нём чувствовалась неоспоримая авторитетность, будто он действительно верил, что Турбо послушается его. — Отпусти. Сейчас.

Этот приказ, прозвучавший на глазах у всех, наконец пробил скорлупу. Турбо медленно, будто через силу, разжал пальцы. Не резко, а как-то обречённо, будто все силы ушли в этот один вопрос.

Он не смотрел больше ни на неё, ни на Зиму. Его взгляд был прикован к той самой двери, за которую только что увели бабушку Ералаша.

— Убирайся отсюда, — прошептал он, отворачиваясь. Он больше не мог смотреть ни на кого, тупя взгляд на снег. Грубо оттолкнув плечом Зиму, парень зашагал прочь, к металлическому «забору», сжав своими пальцами перила, чтобы хоть как-то выплеснуть свои эмоции.

— Тебе лучше послушаться, — тихо, но так, чтобы она услышала, сказал Зима. — И никогда сюда больше не приходи.

Лиза, не в силах выдержать этот взгляд, опустила глаза. Она почувствовала на себе взгляды других — пацанов «Универсама», которые видели всё. Видели, как Турбо, их «смотрящий», на грани срыва прижал к стене какую-то девчонку, и как Зиме пришлось его останавливать. Её присутствие здесь, её связь с ним — теперь была публичным секретом. И это делало её положение в тысячу раз опаснее. Но для себя Лиза нашла и хорошую зацепку. Теперь она знала кличку ещё нескольких пацанов, что могло сузить круг подозреваемых и наконец найти их настоящие личности.

Желание курить накрыло Турбо неожиданной волной. Он хотел уже потянутся к карману своих брюк за очередной сигаретой, но перед этим оглянулся. Хотел знать ушла ли Лиза. Парень проводил ее спину взглядом, сжимая челюсти от нахлынувших эмоций. Эта девушка сводила его с ума своей неопределённостью, загадочностью и непониманием. Он не мог ее расшифровать, понять и просто-напросто поймать за хвост, чтобы предъявить все свои обвинения.