Глава 13. «Важное решение»

Пожалуй, в самом начале любых отношений всегда есть момент, когда человек сам решает, влюбляться или нет. Иногда он принимает такое решение ещё до встречи с потенциальным объектом страсти — намерение влюбиться есть, а кто под руку подвернётся — дело десятое. Другое дело, что такое решение мало кто принимает осознанно.

Макс ФрайКлюч из жёлтого металла

От лица Энджел:

Я вышла из номера и зашла в лифт. Снова смотрела на своё отражение в зеркале — и впервые увидела совсем другого человека. Лицо было моё, но взгляд — чужой: будто кто-то пересадил в мои глаза воспоминания другого человека. Там не было прежней наивности; там лежала тяжесть, которую не стереть мимоходом. Я рассматривала тёмные круги под глазами, следы усталости, и думала: «Кто теперь эта девушка?» Ответ приходил сам собой — та, которой продали момент, который должен был остаться между двумя сердцами, а стал ничьей собственностью.

Внутри всё дрожало. Не столько от физической боли — от того, что сломалось внутри, от того, как легко мир присваивает человека и выносит его на витрину. Я чувствовала, как стыд въедается в кожу, как он делает шаг за шагом мою осанку короче, голос — тише, а мысли — тупее, потому что каждая из них бьётся об одно общее: «Я предала себя». Вина была как старый дом, где во всех углах валяются разбитые вещи — я знала, что уже не восстановлю прежний порядок. Я знала, что моя жизнь уже никогда не будет прежней.

Я понимаю теперь, что чувство стыда — оно не рационально. Оно вонзилось потому, что я позволила себе быть проданной. Потому что доверилась людям, и только споткнувшись и ударившись головой об асфальт, я поняла, что доверять людям нельзя. И вместе с виной пришло ещё и другое — пустота. Пустота как место, куда уходят все прежние мечты, и вдруг становится страшно смотреть в будущее, потому что оно кажется чужим. Пустота — как бездна, упадешь в нее и больше никогда не увидишь белый свет.

Домой я вернулась тихо. Квартира встретила меня пустотой. Вероники не было — и это было как новый удар, который я не могла принять. Мне было жаль подругу, но помочь я ей не могла, ведь по факту оказалась в такой же ситуации. Я сняла верхнюю одежду, прошла в комнату, упала на кровать, пыталась кричать — но звук застрял в горле. Хотелось выть, хотелось разорвать ткань на себе, смыть это всё водой и вдруг проснуться в мире, где я снова студентка, где долги — не приговор, а просто бумажки. Где у меня есть мечты и беззаботная жизнь.

Мама позвонила внезапно. Я ответила.

— Доченька, привет, как ты? Почему не отвечала мне? Не писала? У тебя все хорошо?

Я пыталась сдержать слёзы. Не могла сказать правду — как рассказать матери о том, что произошло в чужой комнате, что меня купили и заплатили за тот самый первый раз? За мою девственность. Как рассказать, что теперь от меня ждут, что я отдам часть себя, чтобы скрыть позор? Я не могла. Я не хотела причинять ей боль.

— У меня завал по учебе, мам, я ничего не успеваю, — проговорила я и попыталась, чтобы голос не дрожал.

Но мама знала меня слишком хорошо, или просто страх матери сильнее чужих оправданий.

— Почему ты врёшь? — её голос стал жёстче. — Тетя Оля была в университете, ей сказали, что тебя и Вероники нет несколько дней. Что происходит, Анжелика? Почему ты бросила учёбу? У тебя кто-то появился? Признавайся!

Слова сыпались как град. Я чувствовала, как внутри меня горит стыд за то, что обманываю человека, который дала мне жизнь, и в то же время — не было сил открывать правду. Что сказать? Что я продалась, потому что иначе мама потеряет крышу над головой? Что я стала товаром, и теперь мне предлагают выбор: новая клетка в другой стране или публичный крах здесь?

Я сделала глубокий вдох и выдох.

— Прости меня, мам... — я сделала паузу, — я правда пропустила пару занятии в универе. Но, дело в том, что я познакомилась с менеджером из модельного агентства... меня зовут в заграницу...» — и каждый шов лжи причинял мне боль. Мама кричала: «Это ловушка! Они аферисты и сутенёры!»

— Нет, мам. Это мой шанс заработать денег. Шанс нам с тобой начать хорошую жизнь.

— Мне не нужны никакие деньги. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной Анжелика! Очнись! Они водят тебя за нос. Это обман! — я не выдержала её слов и просто сбросила звонок и зарыдала в подушку, потому что никакие слова не могли найти путь сквозь ту сеть стыда, которая окутала меня целиком.

Где-то в глубине сознания рассвирепела мысль: возможно, уехать с Александром — единственный путь. Возможно, его «покупка» хоть как-то прикрывает мне выход из этого погреба. Мысль ужасала и одновременно тянула, как последний плот на тонущем корабле.

Вечером в дверь постучали. Курьер. Я получила коробку: букет цветов в корзине, а также красивый пакет, в нем — темно-синее платье, а также коробка клубники в шоколаде и записку:

«Спасибо за девственность. Спасибо, что подарила мне незабываемые ощущения и за ощущения нового глотка свежего воздуха... я не могу тебя забыть, надеюсь, ты тоже». На обратной стороне — номер телефона и подпись: «Я буду в Москве до вторника, у тебя есть время подумать».

Меня пробило ознобом. Письмо — как печать. Слова — как способ напомнить, что я на витрине, даже когда закрыла дверь номера. Платье и клубника были как сигнал: ты ещё товар, но товар, которого можно взбодрить и вернуть в продажу. Вся эта миловидность — была ли она проявлением заботы? Или способом закрепить долг? Я вздохнула тяжело и поняла: побег с ним кажется единственной картой с хоть каким-то шансом на спасение.

А может я действую так из-за паники и так срабатывает самозащита? Мол, сбегу я с ним и буду свободна... но, что если все это и есть ловушка?

***

Утром я пошла в университет. Вероники не было. В коридорах ровно так, как раньше, шумно и поверхностно: студенты с сумками, преподаватели в дверях. Егор встретил меня, и за его приветствием прозвучал укор:

— И где тебя носило? — спросил он, глядя так, будто читаешь билет на экзамен.

— Я болела, — ответила сухо и села.

— По тебе и не скажешь... только не говори, что Вероника затянула тебя в свои дебри?

— Егор, прекрати, у меня своя жизнь, а у нее своя.

— Я переживаю за тебя, Анжелика.

После пары я поднялась в кассу, сердце сжалось. Бухгалтерша — та самая с блондинка — встретила меня взглядом, в котором было и любопытство, и осуждение.

— Ну что, Алмазова, опять пришла платить за пропуски? — усмехнулась она.

Я задала вопрос прямо: «Сколько мне нужно заплатить, чтобы в зачетке не было проблем за этот семестр?» Ей было легче выдать сумму, чем смотреть в глаза. Она пообещала подсчитать после пар. Но в голосе слышалась ехидство:

— Ты всё-таки решила стать прошмандой? — её бровь вздрогнула, слово шипело. — Думаешь, кувыркаться с мужчинами — это круто?

— Зачем лезете не в свое дело?

— Потому что вижу, что ты стоишь на перепутье. Не можешь определиться. Но, знай, тебя ждет плохое. Это я тебе говорю, как женщина умеющая видеть судьбы людей... ты хорошая девушка, но, мужчина появившийся в твоей жизни— твою жизнь и разрушит. Запомни это. Да и честно, уже многие шепчутся о тебе и Веронике...

Мне стало плохо. Я ушла в туалет и заплакала, закрывся в кабинке, потому что каждый удар — это был нарастающий поток слов, которые утвердили: тебя продают не только на рынке, но и в разговорах. Слухи — это быстрый яд; они успевают убить чью-то репутацию быстрее, чем возьмётся отчёт по счёту. В тот момент, стоя в туалете, я поняла, что бежать нужно срочно. Стыд и слухи разъедают будущее.

После пар я забрала справку из кассы — и поняла: цифры — цифрами, а выход нужен сейчас. Дома меня уже ждал Макс. Его голос был ровным, но в нём сквозила уверенность: он знает, как устроен рынок.

— Нам надо поговорить, — сказал он.

Я попросила оставить меня в покое, но он схватил за локоть и в глаза бросил: «Я нашёл тебе нового клиента — очень влиятельный человек. Ты ему понравилась». Я оттолкнула руку.

— За кого ты меня принимаешь? Я тебе выплатила деньги!

— Не всё. Нужно ещё полмиллиона, — прошипел он.

— Я ничего тебе не должна! — Крикнула я

— Не наживай себе проблем, Энжик! Ты знаешь чем это всё может кончится для тебя.

Я ощутила, как мир опять съехал с рельсов. Я зажмурилась от злости, обиды, усталости. Нельзя было больше. Если бы это продолжалось — они бы растаскали меня на мелкие доли — и никто не станет собирать их обратно. Я вырвала руку, забежала в подъезд, поднялась по лестнице и, вбежав в свою комнату, набрала сообщение Александру.

Пальцы дрожали, сердце — как барабан. Я писала коротко, потому что не могла больше тянуть:

«Нам надо срочно увидеться. Я согласна сбежать с вами в Нью-Йорк».

Отправила. И в ту секунду, когда кнопка «отправить» была нажата, внутри что-то щёлкнуло: как будто я подписала некий контракт со своей собственной надеждой. Страх всё ещё был со мной, но теперь наряду с ним — маленькое, хрупкое ощущение, что можно выбраться из этой сети. Это решение было не чистым спасением, не актом героизма. Это был прагматичный, царапающий выбор: уехать и попытаться выжить, чем остаться и медленно раствориться.

Я легла на кровать, смотрела в потолок и впервые давно позволила себе думать не только о том, что потеряно, но и о том, что можно построить заново. Пусть это будет тень, пусть за ней стоит чужая плата — но это путь. И иногда спасение приходит в виде сомнительного, на первый взгляд, предложения. Главное — держать в руке хоть маленькую нить и шевелить ею, пока не найдёшь дверь, которая ведёт наружу.

От автора:

Всем приветик мои хорошие❤️ Как вам глава?

Ну что же начинается самое интересное 🔥 я думаю вы прекрасно понимаете, что Александр далеко не тот за кого себя выдает, а значит дальше будет ой как горячо🔥

Пишите скорее свое мнение в комментариях ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️