Глава 7. «Купить девственницу»

Девственность — это товар, который не падает в цене...

Золотой век

Нью-Йорк просыпался, а на сорок третьем этаже пентхауса Александра Рида уже не было места для сна. Он спустился вниз, как будто вниз тянула не гравитация, а привычка — быть в движении, быть там, где решаются сделки. Внизу, у стеклянного портала, стоял Cadillac Escalade; за рулём — Вильям, с привычной небрежной улыбкой и с бумажным стаканчиком крепкого кофе. Машина съехала по рампе, и город, оставшийся позади, врезался в стеклянные горизонты аэропорта. Частный джет ждал на рулёжной дорожке — их мир требовал скорости, конфиденциальности и воздуха, который пахнет бензином и днем, когда все торги еще впереди.

Шестнадцать часов в небе — отсчёт летящих часов странным образом сжимал расстояние между двумя мирами. Они спускались на российскую землю под приглушённый гул моторов и холодный свет Шереметьево. Встречающий водитель помог с багажом; их посадили в чёрный Maybach, который, казалось, не жалел на мягкость сидений. Дорога в город — блестящие потоки машин, редкие окна ресторанов, огни, как рубины. Их привезли к двору одного из самых дорогих отелей — Four Seasons, где портье кивнул, зная, что здесь не спрашивают слишком много: запомнился только паспорт и знак, что гость — тот, кого не трогают.

— Останемся в Москве на пару дней, — бросил Вильям, когда их провели в смятую роскошь номера.

— Я думал, на день, — ответил Александр, но его голос не нес упрёка — скорее неожиданность перед предстоящим развлечением.

— Алекс, приехать в Москву и не познакомиться с русскими девушками — чистый грех, — рассмеялся Вильям, как человек, для которого путешествие без приключений — потеря времени.

Они смеялись, но за смехом плелись деловые мысли: завтра — встреча в офисе партнёров, подписание документа, который должен открыть для Reed & Co новую нишу.

— Тогда, я буду не против блондинки. — Сказал Алекс, перед тем, как зашел в свой номер и временно попрощался с другом.

— Выберу самую лучшую. — Крикнул друг ему в ответ. Алекс разделся и принял горячий душ.

Вечером — ужин в «Белуге». Ужин, где искусство сервировки равнялось искусству договорённостей. Здесь их ждали русские партнеры. Во главе был Виктор — светловолосый, зеленоглазый мужчина средних лет, в дорогом сером костюме — подошёл с приветствием, рукопожатие было твёрдым, слова — отточенными. Обмен визитками, лёгкие шутки, а затем — работа: презентации, диаграммы, обещания. Русские партнеры говорили о трафике и эксклюзиве. Александр ловил их слова как инструменты: где можно вставить технологию Reed, как обезопасить транзакции, какие юридические ограждения требуются.

Ночь в Москве — холодная и ароматная от огней. Александр вернулся в номер, принял снова душ, где вода смывала деловой налёт дня и, одновременно, смазывала грани усталости. В коридоре его ожидала девушка, которую заказал Вильям — маленькая, блондинка с зелёными глазами и ломаным английским. Её появление было частью ритуала: мир богатых устроен так, что удовольствия подаются по меню.

— Доброй ночи, господин Рид, — выдавила она, приближаясь неловко, но с очевидной попыткой профессионализма.

— Входи, — сказал он коротко и жестко — не из снобизма, а потому что так решали правила игры.

Она зашла, положила сумочку, слегка опустила глаза. В комнате пахло едой и дорогим шампунем. Их первая сцена — как пролог к тому, что будет происходить дальше: вежливые фразы, неловкие паузы, затем — прикосновения, которые сначала осторожны, а потом всё смелее. Он коснулся её щеки, она дотронулась до его руки; он оставил лёгкий поцелуй на её губах — не порыв страсти, а тест: проверка границ. Она отвечала так, как учили: очарование и аккуратность, взгляд, который привлекает, шаг в сторону, чтобы он сделал движение.

— Раздевайся! — Он сел в кресло, девушка оголилась, продемонстрировала ему свое худое тело. — На колени и ползи ко мне! — он давал указания, а она их с удовольствием выполняла. Он расстегнул ширинку и позволил ей взять его член в свой ротик. Не смотря на её невинный вид, она была профессионалом своего дела. Он резко остановил её в моменте, схватил и бросил на кровать, лег сверху, она лежала на животе и начал жестко вбиваться в её задний проход. Девушка начала кричать в подушку, она не ожидала этого, думала, что будет «классика». Он вбивался в нее со всей силой, рычал и шлепал её по ягодицам, оставляя багровые отпечатки.

Алекс любил женщин, любил драть их жестко и грязно. Ему нравилось делать это не с любовью и нежностью, а именно с грубостью и резкостью. Ему нравилось видеть подчинение, видеть страх в глазах девушки, а также слышать её крики и мольбы о помощи. Ему нравилось кровавое зрелище. Только таким образом он мог успокоить свой пыл.

Он вышел из нее, наблюдая за тем, как из сморщенной, розовой дырочки шла кровь. Он схватил девушку за шею и поднес к себе.

— Высунь язык! — Жестко приказал он, она со слезами и тяжело дыша, высунула язык, а он начал изливаться на нее, покрывая лицо и язык девушки бело-мутными каплями.

Он отбросил её на подушку. И ушел в ванную. После душа, вернулся и бросил на журнальный столик долларовые купюры.

— У тебя ровно пятнадцать минут, чтобы покинуть мой номер!

Ночь прошла так, как и должна была — без лишних слов, с жесткими желаниями и без истинных чувств. Для Александра это был очередной вечер, отметка в блокноте удовольствий; для неё — работа. Они оба играли свои роли, знакомые и отточенные.

***

На утро Москва казалась другой. Они встретились с Виктором Воронцовым в Москва-Сити: стекло, металл, много людей и атмосфера жесткой дисциплины и денег, офис с видом на русский горизонт. Контракты были подписаны, печати прошли в виртуальной рукопожатной церемонии — всё, как и было нужно. «Это будет очень прибыльная сделка, Алекс!» — сказал Виктор, пожимая руку с тем искренним блеском, который бывают лишь у тех, кто видит цифры. Александр улыбнулся, потому что улыбки — это валюта общения. После официальной части они гуляли по городу; Вильям, как экскурсовод по ночной жизни, показывал ему новые лица и витрины: девочки в витринах ресторанов, группы в лобби, те, кто был товаром и тот, кто продаёт товар.

— Ты же знаешь, мне не нравятся профессионалки, — фыркнул Александр в ответ на показушное активирование Вильямом списка «профи».

— Тогда я могу добыть для тебя девственницу... хочешь? — Вильям рассмеялся, как человек, за которым тянется длинная шлейфовая история с азартом.

— Хорошая идея. Я не против, — ответил он ровно, и в его голосе не было суеты — скорее любопытство, давно уснувшее, пробуждалось.

Именно так это и началось: разговоры у окна, где виднелись огни Москвы; телефон, который тихо зажужжал; и фотографии, которые Вильям переслал спустя час. На экране — снимки молодой шатенки: худенькая, кареглазая, с тонким силуэтом, который смотрел в кадр с наивной открытостью. Вильям подписал фото коротко: «Натуральная. Девственница. Цена — 13 тысяч долларов».

— Она точно девственница, не зашитая? — спросил Александр, но голос был уже холоден, как расчёт.

— Да. Натуральная. Она даже член мужской не видела. Берёшь? — ответил Вильям, и в его слове не было ни сожаления, ни торжества — только деловая простота.

— И такие стоят всего 14 тысяч баксов?

— Здесь много тех, кто хочет продать свою девственность. Тем более, она же не модель «Виктории Сикрит», простая девчонка.

Александр взял паузу. Ему нравилось, когда вещи можно было приобрести: картины, яхты, компании, права на бренды. Но за каждой покупкой стояла логистика, ответственность и те самые грани, которые сейчас казались размытыми. Он подумал о том, что покупает не просто тело или статус — он покупает доступ, правила, право писать сценарий того, как эта женщина появится в его мире. Для него это был эксперимент власти и доказательство превосходства: иметь возможность владеть тем, что другие считают священным.

— Я покупаю, — сказал он наконец, будто подписывая не просто чек, а соглашение с собственной тенью.

— Поздравляю, ты купил натуральную девственницу... — Рассмеялся Вильям, — я тебе завидую.

Ночью, когда город за окнами утратил свои последние публичные лица и остался лишь пульс фонарей, Вильям выписал условия: как и где, сроки, гарантии. Александр сделал перевод, и цифры прошли по невидимым проводам, как приговор. Сделка закрыта. Он посмотрел на экран, где мелькали банковские строки, и почувствовал ту жажду контроля, которая всегда сопровождала его — холодную, азартную и тихую.

Для кого-то миллион — сумма, равная пожизненному усилию; для другого — капля в чаше власти. Но в ту ночь слово «миллион» стало печатью. Оно закрепляло новый порядок: хозяин и товар, контракт и подчинение. Где-то в этом ряду, в тех тёмных нишах, которые никто не любит оглашать вслух, начиналась новая жизнь — для покупателя — и новая судьба — для той, которую купили.

Александр смотрел в окно номера, где огни города напоминали созвездие чужих судеб. Он думал о сделке, о перспективах доходов, о том, как технологическая платформа Reed & Co может монетизировать всё — даже самые интимные желания. Вильям врубил тихо музыку и, как ни в чём не бывало, предлагал Александру налить ещё вина. Их разговор перешёл на более лёгкие вещи, но за каждой шуткой и за каждым тостом пряталось понимание: мир устроен так, что те, кто покупают — остаются в тени хозяев, а те, кто продают — отполированы до блеска и запакованы. Вечер закрылся, но где-то в его толще родилась новая нить — нить, которая вела к витрине, к лотам, к людям, чьё «да» куплено за деньги.

На следующий день фотографии прислали подробные данные: возраст, город, контакты. Всё было спланировано, как в хорошем фильме: от первого кадра до финальной сцены, где кукла выходит на сцену и гаснет свет. Александр открыл очередное сообщение и, читая цифры, не почувствовал ни вины, ни сожаления — только спокойное, почти банковское удовлетворение: сделка состоялась.

Так, между небом Нью-Йорка и стеклянными домами Москвы, в мире, где удача куплена и продана, родился очередной контракт — контракт, в котором человек перестал быть человеком и стал пунктом в балансе. В этом был его холодный шарм: владеть возможностями, даже если за ними скрываются чьи-то судьбы.

И где-то за пределами этого покоя — на другой стороне города, в дешёвой комнате с дырявым свитером — чья-то жизнь колышется, пока цифры на экране переводятся с бумаги на бумагу. Это была не просто покупка — это был акт владения. И акт этот, как всегда, нес за собой последствия.

— Жду с нетерпением встречи, девочка под ником «SweetAngel»*... — Ухмыляясь, прошептал Алекс, смотря на фотографию девушки.

*SweetAngel — Милый Ангел*

От автора:

Всем приветик мои хорошие ❤️ Как вам глава?

Ну что же... кажется, нашу девочку купили🥲

Завтра будет глава от лица Анжелики ...

Пишите скорее свое мнение в комментариях ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️