Глава 6. «Совесть»

Жалеть надо не того, с кем расстаешься ты, а тех, кто уходит навсегда... и быть готовым в любой момент расплатиться по счетам совести — что ты хотел сказать и не сказал, что мог сделать и не сделал...

Ольга ГромыкоВерные враги

От лица Макса:

Я ехал домой и не замечал дороги. Ночью город вытянулся в одни светящиеся линии, и фары впереди казались далёкими огоньками, которые не могли остановить ту волну, что шла внутри. Перед глазами — её глаза. Огромные, увеличенные моим же страхом, они смотрели на меня так, как будто видели насквозь. Эти глаза могли утопить или убить — я ещё не понимал, что сильнее. Они заставляли совесть пробудиться, словно кто-то дернул ручку, которой я давно уже научился не пользоваться.

Глаза Анджелики пробуждали во мне совесть. Они меня мучили. Я не мог от них избавится. Она все время была передо мной, словно призрак.

Я резко нажал на тормоз — и машина едва не врезалась в впереди стоящую. Мне начали сигналить, оскорбляли из других машин, свет фар, который вдруг стал агрессивным. Я отъехал на обочину, выдохнул так, будто выталкивал из себя что-то тёмное и липкое. Нос стал кровоточить от удара о руль — или так мне показалось; мир вокруг расплывался в туман. Я смотрел на свои руки, на вены, на следы кофе на рукаве, и ненавидел себя с такой ясностью, какую никогда прежде не признавал.

Раньше я думал, что совести у меня нет. Я считал её удобной легендой для тех, кто хочет спать спокойно. Моя работа была про дистанцию: люди — объекты, задачи — на линии, эмоции — мешающие. Но знакомство с Анжеликой — это было как падение в воду, о которой забыл. Вода пробила мне ребра. Голос в голове, который я давно заглушал, вдруг заговорил: «Нельзя». Он не требовал правды, он требовал хотя бы правды перед самим собой.

Я ненавидел себя за то, как поступил с ней. Я не должен был делать этого. Она это не заслуживала. Она была другой... правильной чтоли... или через чур хорошей, в общем она была такой, которой нельзя было делать зло.

Телефон завибрировал. Босс.

— Как продвигается дело? — сухо.

Я всмотрелся в экран и ответил ровно: «Облаву сделали. Я ей пригрозил».

Вёл ли я себя жестоко? Наверное. Но это была работа — так я себе и повторял. Но голос внутри громче шептал.

— Если она захочет соскользнуть с крючка, — раздался ровный тон в трубке, — используй план Б. Договорились?

— Так точно.

Я помнил план Б: холодный, быстрый, ничего человеческого — угроза, демонстрация силы. Держать у горла острое, холодное лезвие ножа, или приставить к виску дуло пистолета, показать, что выходов нет. В моём деле это было промыто до автоматизма: угроза — реакция — контроль.

— Отбой. Жду хороших новостей.

Я положил телефон и откинулся на спинку сиденья. Холодное стекло машины отражало меня — как чужого. Я услышал, как в голове зашуршали оправдания: «Это просто бизнес», «Это условность», «Ты не виноват — ты инструмент». Но это были лишь слова. И где-то глубоко их перебивал другой звук — тихий, почти детский плач совести.

«Вот чёрт», — пробормотал я, и рука кулаком приложилась к лбу. Под планом Б подразумевалось нечто большее, чем угроза: это было физическое принуждение, страх в глазах, запах адреналина и тоски. Это выглядело отвратительно не только в фантазиях, но и в реальности — и я понимал, что сдаю позиции. Что-то во мне, тонкая нить человечности, рвалось. Она рвалась не потому, что я вдруг стал праведником, а потому что эта девушка была иной — не та, с кем можно было работать как с вещью.

«Почему именно ты попалась мне, Анжелика?» — злился я тише, чем обычно. Злился на себя, на то, что позволил обещанию перерасти в близость, на то, что пустил её внутрь. Это было нелепо: я знал правила игры и, тем не менее, дался очарованию. Что-то в ней было не по шаблону — глаза, голос, правда, которая просачивалась через фразы. Она была такой невинной и чистой, такой наивной и искренней...

Но я понимал и другое, хрустальное и страшное: если сейчас я откажусь, если попытаюсь спасти её, то не уберегусь сам. Крышка над моей жизнью приподнимется, и за ней — конец. Босс не любит слабости. Он просто отрубит мне голову. Так уже было с другими и я усвоил урок. Кто в нашем деле даёт слабостям жить?

— Макс, возьми себя в руки, — сказал я себе вслух, как будто мог разбудить старого доброго кастета. — Ты черствый, бесчувственный человек. Тебе плевать на чувства других. Ты — инструмент. Выполни задачу и покончи с этим делом.

Сказал это и завёл машину, дал по газам. Двигатель заурчал, и я уехал — чтобы совесть не успела поставить на мне метку окончательной слабости. Я пытался заставить себя думать только о логистике: сроки, потоки, конвертации. Но взгляд её глаз следовал за мной в зеркале — и чем дальше я ехал, тем яснее понимал, что простить себе это будет невозможно.

***

Тем временем, Анжелика сидела в ванной, как будто дождь внутри не собирался прекращаться. Горячая вода из душевой лейки била по коже, смешивалась с сольными дорожками слёз, но слёз как таковых не было — скорее пустота, которая притупляла чувства. Язык эмоций перестал говорить; вместо этого тело помнило только один рефлекс — сжаться, закрыться, спрятаться. Колени прижаты к груди, руки их обнимают — как будто можно держать себя целой, если сжать достаточно сильно.

Мысль «я умерла» появлялась и исчезала, как тень птицы над водой. Она не знала, где искать опору: в мамином голосе, который всегда был чуть усталым, в рыданиях Вероники, в обещаниях, которые пахли деньгами и страхом. В душе был вакуум. Вина — не только перед собой, но и перед теми, кого можно потерять — мамой, которой придётся смотреть в глазах и не понимать, как всё это случилось. Вина — порой хуже удара.

— Никто не должен об этом знать... — прошептала Анжелика тихо себе под нос. — Если кто-то узнает мне будет конец... особенно мать... она попросту не выдержит этого. Она может даже покончить с собой... и я себя никогда не прощу. Я должна сделать все, чтобы эта была моей самой страшной тайной о которой не будет знать ни одна душа...

Она вышла из душа, вытерлась,остановилась у раковины перед зеркалом. В отражении — лицо, которое кажется чужим: глаза большие, но потухшие, отечные от слез ; губы — чуть сплющенные; щёки — бледные. В отражении не было той девушки, что смеялась на лекциях, что спорила с преподавателями и мечтала о хорошей квартире и об одежде без дырок. Там была уже женщина, чья одежда и честь были в залоге. Чья жизнь превратилась в рабство и решение от других людей.

Телефон завибрировал. Сообщение от Макса. Короткое. Чёткое.

«Ты приняла решение? Часики тикают»

Ещё одно. «Мне нужен чёткий ответ. Ты найдёшь деньги или отработаешь?»

Следом: «Я уже нашел тебе клиента, если что...»

Сердце застучало как молот. Дыхание стало плейсом между двумя вариантами: продать себя, чтобы спасти близких, или отказать — и получить публичное унижение и разрушение. Она понимала, что любой из выборов ранит. Любой — ломает. Но стоять и ждать означало смерть маленьких надежд.

Она вспомнила, как в детстве мама учила её не брать чужое и не врать. И теперь, в ванной ей хотелось кричать, рвать и метать. Просить о помощи. Просто исчезнуть. Но выбор требовал действия. Выбор — это шаг из тени.

Она взяла телефон. Пальцы дрожали. Внутри — пустота. С каждым нажатием клавиши она слышала, как умирает что-то, что нельзя вернуть. Набирая слова, она думала о маме, о Веронике, о том, что маленький дом в Подмосковье — это всё, что у них осталось. О близких родственниках. Деньги — не решение проблем, но иногда они — буфер между жизнью и публичным уничтожением.

Анжелика до конца не верила, что все это писал ей Макс, она не понимала, как могла так ошибиться в человеке, ведь смотря на него, даже и никогда не скажешь, что он тот — кто разрушает жизни невинных девушек.

Её пальцы шевелились медленно и тяжело, но решительно:

Анжелика: «я согласна отработать»

В этот момент она знала, что подписала настоящий договор с Дьяволом. Дороги назад нет. Выбраться живой и чистой из этой ловушки — невозможно.

Впереди её ждал и получается, что она добровольно туда шла.

Макс: «Я знал, что ты умная девушка...»

Макс: «Утром скину место и время для встречи, где все тебе подробно расскажу»

От автора:

Всем приветик мои хорошие ❤️ Как вам глава?

Ну что же... начинается самое интересное... встречи с клиентами... они будет жуткими, готовьтесь...

Ну мне кажется у Энжи и не было другого выхода, а вы как думаете?

Пишите скорее свое мнение в комментариях ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️