Глава 27. Искупление

POV Алия

Утреннее солнце Лондона пробивалось сквозь высокие окна конференц-зала моей скромной юридической конторы в Ист-Энде. На полированном столе из светлого дерева не было привычного для Сити хрусталя или дорогих папок - здесь лежали лишь стопки финансовых отчетов, аудиторских заключений и платежных поручений.

Сегодня был день, когда окончательно рушился материальный фундамент теневой империи Моретти. Кассиан закрывал свой последний долг перед земным и Высшим судом.

Я сидела во главе стола в строгом темно-сером абайя и свежем платке, внимательно перепроверяя каждую цифру в документах.

Напротив меня сидел главный международный аудитор, бледный от масштаба происходящего, а рядом, заложив руки за спину, стоял Кассиан.

На нем была простая белая рубашка с закатаными рукавами и темные брюки. В его фигуре больше не было прежней хищной роскоши. Не было часов стоимостью в состояние, не было перстней. Но от него по-прежнему веяло колоссальной, сокрушительной силой - силой человека, который добровольно отказывается от миллиардов ради того, чтобы очистить свое имя.

- Все активы лондонских фондов, оффшоры в Дубае и недвижимость в Кампании полностью переведены в ликвидные средства, мисс Алия, - дрожащим от волнения партнером произнес аудитор, поправляя очки. - Общая сумма чистых средств после уплаты всех британских налогов составляет триста сорок миллионов фунтов стерлингов. Вы... вы уверены, что мы должны подписать эти транзакции? Это же полное, тотальное разорение.

Кассиан даже не взглянул на аудитора. Его грозовые серые глаза были прикованы только ко мне. Он ждал моего вердикта, как главного судьи своей новой жизни.

- Каждая копейка из этих денег должна уйти туда, где она сможет залечить раны, нанесенные прошлым, - спокойно и твердо ответила я, переводя взгляд на Кассиана. - Мы разделили сумму на четыре равных транша. Первый уходит в Международный Красный Полумесяц на помощь беженцам. Второй - в фонды строительства и оснащения детских онкологических центров в Сицилии. Третий - на поддержку сиротских приютов в Лондоне. И четвертый... - я сделала паузу, глядя в его очистившиеся глаза, - в фонд помощи жертвам торговли людьми и организованной преступности в Европе. Это и есть искупление, Кассиан. Деньги, которые когда-то несли тьму, теперь принесут свет.

Кассиан медленно подошел к столу, строго удерживая положенную дистанцию в два шага, оберегая мою стыдливость. На его губах играла слабая, но удивительно чистая улыбка.- Подписывайте, - коротко, властно бросил он аудитору.

Мужчина судорожно застучал по клавишам ноутбука. Один за другим на экране загорались зеленые маркеры: «Транзакция одобрена»... «Перевод завершен»... «Счет закрыт». Миллиардное состояние, собиравшееся десятилетиями сицилийским кланом, испарялось в воздухе, превращаясь в чистую, легальную помощь тем, кто в ней нуждался.

Когда последняя папка была закрыта, аудитор молча собрал вещи и покинул зал, оставив нас одних. В комнате воцарилась звенящая, хрустальная тишина.

Кассиан подошел к окну, глядя на шумящие улицы Лондона. Его широкие плечи расправились, словно с них только что сняли многотонный стальной засов. Из его кармана на стол с тихим стуком лег небольшой кожаный кошелек и ключи от старой, скромной квартиры на окраине города.- Всё кончено, Неприступная Скала, - тихо, почти шепотом произнес он, поворачиваясь ко мне. В его глазах больше не было мафиозного пепла - они сияли кристальным, первозданным миром. - На моих личных счетах осталась только моя первая легальная консалтинговая фирма и средства, которых едва хватит на покупку скромного семейного дома в этом квартале и на содержание твоей семьи. Я очистил всё до последнего пенни, Алия. Мои руки пусты. У меня больше нет империи.

Он сделал полшага вперед, останавливаясь на грани нашей невидимой стеклянной стены, и посмотрел на мой платок с таким глубоким, религиозным восторгом, от которого у меня затрепетала душа:- Но я никогда не чувствовал себя таким сильным и свободным. Мое имущество чисто. На моих деньгах больше нет ни одной капли чужого горя. Теперь я могу прийти к твоему отцу, Ибрагиму, не как кающийся грешник, а как мужчина, который заработает на хлеб для своей жены честным трудом. Я готов к никаху, Алия.

Я опустила взгляд, чувствуя, как слезы чистого счастья обжигают щеки, и мои пальцы в кармане абайя крепко сжали четки, шепча слова благодарности Всевышнему. Великое искупление Кассиана Моретти состоялось. Сталь переплавилась в золото чистой веры.