Глава 25. Рука правосудия

POV Алия

Залы Центрального уголовного суда Лондона — Олд-Бейли — дышали викторианской строгостью и неумолимой силой британского правосудия. Здесь не было места сицилийским понятиям о вендетте, здесь не признавали власть оружия. Здесь правил закон, и в этих стенах я чувствовала себя на своем истинном поле боя.

Зайд шел на поправку: удар ножом Луки пришелся по касательной, не задев важные органы, и после недели в госпитале брат уже мог сидеть на скамье свидетелей. Но главным моим подзащитным в этом процессе, как ни странно, был сам Кассиан. Я защищала его от его же собственного прошлого, навсегда отсекая законным путем любые притязания старого мира.

Я стояла у трибуны стороны обвинения, облаченная в строгую судейскую мантию поверх темного закрытого костюма. Мой черный платок был заколот безупречно, символизируя непоколебимую честность и чистоту моих намерений.

На скамье подсудимых, закованный в наручники и окруженный тройным кольцом вооруженных офицеров полиции, сидел Лука Моретти. Без пальцев на правой руке, бледный, с запавшими глазами, он больше не выглядел грозным мафиози. Он был загнанным зверем. На протяжении всего процесса он пытался швырять в мою сторону проклятия, но строгий стук судейского молотка и ледяной взгляд присяжных мгновенно осаживали его.

Кассиан сидел в самом конце зала, на местах для публики. Он пришел один, без охраны, в простом строгом костюме. На протяжении всех пяти часов заседаний его грозовые серые глаза были прикованы только ко мне. Он смотрел на то, как я — хрупкая мусульманка, вооруженная лишь кодексами и неопровержимыми уликами Роберта — методично, статья за статьей, замуровывала его брата в каменный гроб пожизненного заключения.

— Ваша честь, джентльмены присяжные, — мой голос, чистый и звонкий, разносился под высокими сводами зала суда. — Перед вами не просто человек, совершивший покушение в Ист-Лондоне. Нами представлены исчерпывающие доказательства Скотленд-Ярда, а также материалы Интерпола из Неаполя и Палермо. Лука Моретти виновен в организации международного преступного сообщества, покушении на убийство трех граждан Великобритании, шантаже и незаконном обороте оружия. Он пытался принести законы террора на улицы Лондона. Но закон един для всех.

Я перевела взгляд на Луку, и в моих глазах не было ненависти — только глубокое, праведное спокойствие человека, верящего в Высшую Справедливость.— Защита подсудимого апеллирует к его невменяемости, но мы доказали, что каждое его действие — от перелета по фальшивым документам до выслеживания моего брата — было хладнокровным и спланированным актом мести. Я прошу для подсудимого максимальной меры наказания, предусмотренной законодательством — пожизненного заключения без права на условно-досрочное освобождение в колонии строгого режима Бельмарш.

Когда судья поднялся для оглашения вердикта, в зале воцарился обет тишины. Присяжные были единогласны: «Виновен по всем пунктам».

Стук судейского молотка прозвучал как выстрел, поставивший финальную точку.— Лука Моретти, вы приговариваетесь к пожизненному заключению, — строго произнес судья.

Лука дико завыл, бросаясь на стеклянное ограждение, его наручники оглушительно зазвенели. Офицеры грубо повалили его и поволокли к выходу, ведущему в подземные камеры. Проходя мимо меня, он плюнул в стекло, но я даже не вздрогнула. Рука правосудия совершила свое дело. Я сделала то, чего мафия никогда не умела — я уничтожила врага, не пролив ни единой капли крови и не запятнав грехом убийства душу человека, который доверился моему свету.

Час спустя, когда коридоры Олд-Бейли опустели, я вышла на массивное каменное крыльцо суда. Дождь умывал улицы Лондона, смывая копоть и грязь.

Кассиан ждал меня у подножия лестницы. Он стоял под серым зонтом, заложив левую руку за спину, и на его губах играла слабая, но невероятно чистая, освобожденная улыбка. Он не нарушал дистанцию в два шага, оберегая мою стыдливость, но его взгляд был полон такого благоговейного восторга, словно он видел перед собой само воплощение Истины.

— Ты сделала это, Неприступная Скала, — тихо, с невыразимым почтением произнес он, и его голос вибрировал от переполнявших его чувств. — Ты посадила его за решетку силой закона. В моем старом мире за такое платили десятком жизней и вечной вендеттой. Но ты... ты спасла меня, Алия. Если бы не твой голос в том переулке, я бы убил его. Я бы навсегда закрыл себе путь в твой мир, вернувшись во втоптанную в кровь грязь. Твоя праведность сегодня спасла не только твоего брата. Она спасла мою душу от греха братоубийства.

Я опустила взгляд из скромности, и мои пальцы в кармане мантии мягко коснулись четок.— Закон Бога и закон людей сегодня соединились, Кассиан. Зло наказано, но наши руки чисты. Это и есть истинная сила, о которой я вам говорила. Сила, которой не нужны пули.

Кассиан сделал глубокий вдох, глядя на очистившееся над Лондоном небо, и его серые глаза сияли кристальным миром:— Теперь всё действительно позади. Прошлое Моретти заперто в Бельмарше. Мои счета чисты, бизнес легален. И теперь... я имею право попросить у твоего отца то, ради чего прошел сквозь этот ад.