Глава 16. Огонь веры против стали

POV Алия

Палермо дышал удушающей, вековой сыростью греха. Экстренный ужин «Совета Девяти» должен был состояться в закрытом фамильном поместье Моретти, спрятанном среди сицилийских оливковых рощ. Но мы туда не доехали.

Ловушка захлопнулась на узком горном серпантине, не доезжая нескольких километров до виллы Дона Винченцо. Два тяжелых грузовика без номеров наглухо заблокировали дорогу нашему кортежу спереди и сзади. Раздался оглушительный скрежет сминаемого металла, по стеклам бронированного автомобиля застучали пули. Нападение было спланировано безупречно. Люди Кассиана приняли бой, но численное превосходство было на стороне нападавших.

Дверь машины с моей стороны вырвали с мясом с помощью гидравлического лома. Сильные руки грубо вытащили меня на раскаленный асфальт серпантина.

— Ну привет, праведная сука! — раздался хриплый, безумный, до боли знакомый голос.

Я подняла голову, поправляя сбившийся от удара черный платок. Передо мной стоял... Лука. Выживший, лихорадочный, с безумным блеском в глазах. Пуля Роберта в Лондоне не добила его, она лишь оставила глубокий шрам на его шее и окончательно лишила разума. Его левая рука была на перевязи, но в правой он сжимал тяжелый револьвер. Вокруг нас плотным кольцом стояли полтора десятка сицилийских боевиков — наемников из клана де Лука, преданных Елене. Кассиана оттеснили к обрыву, он вел яростный бой за машинами, пытаясь прорваться ко мне, но его сковали плотным огнем.

— Думала, твой Дон спасет тебя? — Лука подошел почти вплотную. От него пахло дешевым обезболивающим и застарелым потом. Его лицо перекосилось от садистского удовольствия. — Ты сломала мою жизнь. Из-за тебя брат сделал меня калекой перед всем Советом! Из-за твоих глупых проповедей Кассиан забыл, кто он такой! Сегодня я уничтожу твою гордость. Посмотрим, как ты будешь молиться, когда я пущу тебя по кругу среди моих парней!

Он резко вытянул руку, его грязные пальцы вцепились в ткань моего черного хиджаба у подбородка, намереваясь с корнем сорвать его с моей головы, обнажить меня и унизить перед толпой вооруженных мужчин.

Времени на страх не было. В эту секунду огонь моей веры вспыхнул с такой силой, что выжег любые остатки сомнений.

Я не закричала. Не зажмурилась. Я перехватила руку Луки своей ладонью — не для того, чтобы удержать его физически, а чтобы зафиксировать его взгляд на себе. Я посмотрела ему прямо в зрачки — ледяным, сокрушительным взглядом женщины, которая подчиняется только Богу. Мой голос, чистый, громкий и властный, зазвучал над ущельем Сицилии, перекрывая грохот далеких выстрелов:— Стой, где стоишь, несчастный! — выкрикнула я на безупречном итальянском, и в моем голосе звенела такая духовная мощь, что Лука невольно замер, его пальцы ослабли на моем платке. Боевики вокруг начали оборачиваться, привлеченные моим абсолютным, пугающим спокойствием. — Ты называешь себя мужчиной, Лука Моретти? Ты называешь себя воином Сицилии? Посмотрите на него! — я обвела яростным взглядом наемников Елены. — Ваш лидер — трус! Он не смог одолеть своего брата в честном бою в Лондоне, он сбежал, поджав хвост, а теперь привел целую армию, чтобы воевать с безоружной женщиной!

Лука побледнел, его челюсть задрожала:— Заткнись... Заткнись, тварь!..

— Вы, мужчины из клана де Лука, за кем вы идете? — мой голос гремел, разрушая авторитет Луки с каждым словом, бья по самой уязвимой части итальянского менталитета — понятию о мужской чести (onore). — Вы идете за безумцем, который потерял разум от страха перед собственным братом? За калекой, который прячется за ваши спины и воюет с чужими платками? Он обещал вам золото и власть Дона Винченцо? Но он не способен защитить даже собственное имя! Он предал свою кровь, предал законы Сицилии, напав на женщину под прикрытием. Кассиан Моретти уничтожит его, а вместе с ним — и каждого из вас. Вы прольете свою кровь не за величие клана, а за позор этого ничтожества, которое дрожит передо мной прямо сейчас!

Наемники вокруг зашептались, их автоматы начали медленно опускаться. Итальянские мафиози старой закалки, верившие в кодекс чести, с ужасом и невольным уважением смотрели на девушку в хиджабе, которая в одиночку, силой одного лишь слова, растаптывала их командира. Они увидели, что Лука действительно жалок. Его авторитет перед боевиками был полностью уничтожен за эти тридцать секунд моей речи.

— Я убью тебя! — взвыл Лука, окончательно теряя контроль от унижения. Из-за моей тирады он полностью отвлекся от поля боя, перестав следить за тем, что происходит за его спиной. Он вскинул револьвер, целясь мне в лоб.

Но эти секунды замешательства были именно тем, что было нужно Кассиану.

Сухой, оглушительный хлопок снайперской винтовки разорвал воздух.

Кассиан, освободившийся от плотного огня благодаря тому, что боевики отвлеклись на мою речь, успел занять позицию на крыше перевернутого лимузина. Тот самый «настоящий Моретти», который ночью чистил оружие в Амальфи, нанес свой идеальный, смертоносный удар.

Пуля калибра .338 Lapua Magnum вошла точно в правое запястье Луки, разрывая кости и мышцы в клочья. Револьвер с грохотом вылетел из его руки вместе с окровавленными обрубками пальцев. Лука издал дикий, нечеловеческий вопль боли и рухнул на асфальт, прижимая фонтанирующую руку к груди.

— Огонь! Уничтожить их! — раздался громовой рев Роберта из-за машин.

Поняв, что их лидер повержен и опозорен, наемники де Лука начали панически отступать, бросая оружие. Сила огня веры оказалась сильнее их мафиозной стали. Из дыма и пороховой гари ко мне стремительно шел Кассиан, сжимая в руках дымящуюся винтовку. Его лицо было черным от копоти, а в серых глазах горела дикая, безумная гордость за свою Неприступную скалу.