Глава 13. Побег в Амальфи

POV Алия

Италия встретила нас не ласковым солнцем с туристических открыток, а плотной стеной предрассветного тумана. Частный самолет Кассиана приземлился в закрытом военном секторе аэропорта Неаполя в четыре утра. Все билеты и документы были оформлены под чужими именами — Кассиан стирал наши следы с лица земли с профессиональной дотошностью хищника.

Мой отец, до конца не оправившийся от потрясения, тихо перебирал четки на соседнем сиденье минивэна с наглухо тонированными стеклами. Рядом дремал Зайд, измученный ночным перелетом. Нам пришлось бросить всё: наш уютный дом в Ист-Лондоне, мои книги, привычную жизнь. «Совет Девяти» объявил охоту на Кассиана, а значит, моя семья автоматически стала главной мишенью. Старый Дон Винченцо жаждал крови.

Кассиан сидел на переднем сиденье. Его правое плечо было намертво зафиксировано жестким медицинским бандажом под свободной черной льняной рубашкой, но он отказывался принимать обезболивающие, чтобы сохранять кристальную ясность ума.

Он постоянно координировал действия своих людей по защищенному каналу связи. За всю дорогу он ни разу не обернулся в нашу сторону, строго оберегая мое личное пространство и границы стыдливости, которые я так ревностно защищала в больнице. Он принял мои правила.

Когда минивэн преодолел серпантин и въехал на закрытую территорию Амальфитанского побережья, туман начал рассеиваться, обнажая отвесные скалы и бескрайнюю глазурь Тирренского моря.

Наше новое убежище — Вилла Моретти — возвышалось на самом краю утеса. Это была неприступная крепость, замаскированная под роскошный палаццо: высокие стены из белого камня, вековые оливковые рощи, каскады цветущей бугенвиллеи и вооруженная охрана Роберта, рассредоточенная по всему периметру.

— Вы в безопасности, Ибрагим, — тихо произнес Кассиан, когда мы вышли во внутренний дворик, наполненный соленым морским воздухом и ароматом лимонов. Он повернулся к моему отцу, выказывая ему глубокое, несвойственное мафиози почтение. — Мои люди круглосуточно охраняют эту скалу. Сюда не зайдет ни один человек Дона Винченцо. Роберт проводит вас в ваши комнаты. Отдыхайте.

Отец благодарно кивнул и, поддерживая Зайда, пошел вслед за начальником охраны. Я собиралась пойти за ними, как вдруг низкий, хриплый голос Кассиана заставил меня остановиться.

— Алия. Задержись на минуту, пожалуйста.

Я остановилась у мраморной балюстрады, за которой шумело море далеко внизу. На мне было просторное дорожное абайя графитового цвета и плотный черный платок. Я повернулась к нему, сохраняя положенную дистанцию в два шага, и опустила взгляд из скромности.

— В чем дело, мистер Моретти? — спросила я, перебирая бусины четок в кармане.

Кассиан подошел чуть ближе, но остановился ровно там, где заканчивалась моя невидимая стеклянная стена. Солнечные лучи упали на его лицо, подчеркивая глубокие тени под глазами от усталости и бледность от недавнего ранения. В его грозовых серых глазах больше не было прежней ледяной жесткости Сити — теперь там читалась глубинная, тяжелая тревога.

— Твой отец и брат не должны ни в чем нуждаться. В доме есть халяльные продукты, повара проинструктированы, — тихо сказал он, и его голос вибрировал от странного, почтительного волнения. — Я знаю, что лишил тебя всего. Твоей учебы, твоего дома... Твоя вера учит смирению перед предопределением, но я... я чувствую себя виноватым в том, что втянул тебя в этот ад.

Я подняла голову и посмотрела прямо в его глаза. Этот безжалостный Дон, перед которым трепетала вся Европа, сейчас стоял передо мной и просил прощения за то, что защитил мою семью.

— Вы пролили свою кровь, чтобы спасти моего отца, Кассиан, — мой голос прозвучал чисто и твердо, отражаясь от каменных стен виллы. — Мой Бог говорит в Коране, что воздаянием за добро является только добро. Мы здесь не как пленники, а как те, кто уповает на Всевышнего. Вы сдержали свое слово, а я сдержу свое. Мой разум и мои знания законов по-прежнему к вашим услугам на эти полгода. Мы найдем способ легализовать ваши активы и остановить Совет.

Кассиан замер, и я увидела, как судорожно сжались его пальцы на здоровой левой руке. В его взгляде вспыхнула такая мощная, сокрушительная одержимость моей чистотой и стойкостью, что воздух между нами, казалось, стал горячим. Он понимал, что я не сломалась. Италия не изменила меня — я привезла свой внутренний свет прямо в сердце его криминальной империи.

— Совет Девяти собирается в Палермо через три дня, — хрипло произнес он, делая полшага назад, подчиняясь моей скромности. — Дядя Винченцо хочет лишить меня власти официально. Я должен лететь туда. Но я не могу оставить тебя здесь одну, Алия. Елена де Лука тоже в Италии. Она знает, что ты моя уязвимость. Ты полетишь со мной в Сицилию. Как моя невеста. Перед лицом всех Донов Италии ты сядешь со мной за один стол.

Он сделал паузу, и его глаза потемнели до черноты:— Это будет самый опасный вечер в нашей жизни. Они попытаются ударить по твоей чести, чтобы сломать меня. Ты готова войти в логово волков, зная, что твоим единственным оружием будет твоя праведность?

Я крепче сжала четки и расправила плечи. Мой платок был моей короной.— Я готова, Кассиан. Волки укроются в тенях, когда увидят истинный огонь веры.