ГЛАВА 4. ХАМЗАТ

ВАХИД АЮБОВ - ДЕГИ ЕЗАР

1941 ГШАТОЙСКИЙ РАЙОН

19 ЛЕТ

Подготовка к свадьбе в ауле - это время, когда проявляется вся скрытая пружина нашего общинного уклада. Ни одна семья не справляет торжество в одиночку. Если в одном дворе готовятся встречать невесту, то в десяти соседних дворах мужчины тешут новые столы и скамьи, женщины пекут тонны чепалгаш и хингалш, а молодежь чистит праздничные бешметы и тренирует коней для скачек.

Наш односельчанин Алхазур женился на девушке из соседнего села Гуш-Керт по имени Марха.

Свадьба пришлась к концу сентября. Урожай в то лето удался на славу: закрома гнулись от зерна, в садах ломились ветви под тяжестью спелых яблок, а на дальних пастбищах набрали силу отары.

Ловзар гремел во дворе Алхазура. Народу собралось множество. Звучала гармонь, отбивал быстрый ритм доул.

Я стоял в кругу мужчин рядом с Муслимом и Байсангуром.

Байсангур улыбался как последний глупец. Он был настолько занят тем, что исподтишка разглядывал Коку, что, кажется, перестал слышать все происходящее вокруг. Кока то и дело бросала на него раздраженные взгляды, а Зайна, стоявшая рядом, незаметно толкала ее локтем, едва сдерживая смех. Муслим, мой младший брат, только хмыкнул и покачал головой, словно давно смирился с этим безобразием. В ответ Зайна тут же скорчила ему такую рожицу, что я едва не рассмеялся.

Я отвлекся на круг танцующих, и увидел Лему.

Она танцевала с молодым парнем из верхнего аула. Тот старался, выбивал дробь сапогами, но не смел приблизиться к ней ни на шаг. Лема плыла напротив него, неприступная и прекрасная, как заснеженная вершина Казбека.

Кровь бешено вскипела в жилах. Во мне была та буря, которая могла обрушиться на нашу землю.

- Что с тобой? - спросил Байсангур, заметив мое выражение.

- Ничего.

Он посмотрел туда же, куда смотрел я, и вдруг усмехнулся.

- А, вот оно что.

Я бросил на него предупреждающий взгляд.

- Не начинай.

- Я и не начинал.

Когда танец окончился, Лема отступила к ряду девушек и случайно взглянула в мою сторону.

Я стоял прямо, не сводя с нее глаз. Я посмотрел на нее, и она встретилась со мной взглядом. Несколько мгновений мы молча стояли так, не отводя глаз друг от друга.

Она прочитала меня без слов.

Она прижала ладонь к груди у самого серебряного замочка платья и опустила взор.

Это был наш немой разговор. Без пылких признаний, без тайных записок, без нарушений строгого эздела. Мы оба знали: между нами вспыхнуло то чистое, святое чувство, которое бывает лишь раз в жизни.

После танца я отошел подальше от остальных, стараясь немного прийти в себя. Не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил мое настроение.

Я стоял у края двора, когда услышал шаги. Обернувшись, увидел Лему.

Она остановилась в нескольких шагах от меня.

- Хамзат, - позвала она.

Я лишь коротко кивнул, не поднимая на нее взгляда.

- Деца просила передать тебе, чтобы ты подошел к ней. Муслима не нашли, а ей нужна мужская рука помощи.

- Хорошо, - сухо ответил я.

Я не сдвинулся с места.

Она немного постояла, ожидая, что я скажу что-нибудь еще.

Я молчал.

- Она ждет тебя. Ты ведь пойдешь? - спросила она наконец.

- Пойду.

Снова тишина.

Я чувствовал ее взгляд на себе, но намеренно не смотрел в ее сторону. Внутри все еще неприятно отзывалось воспоминание о том, как совсем недавно она танцевала с другим.

Лема, кажется, не собиралась уходить.

- Ты сегодня слишком молчалив, - сказала она наконец.

- Так получилось.

Она помолчала, всматриваясь в мое лицо.

- Я чем-то тебя задела?

Я наконец посмотрел на нее.

- Нет. Ты не сделала ничего дурного.

- Тогда почему ты даже не смотришь на меня?

Я отвел взгляд.

Несколько мгновений молчал, после чего все же сказал:- Мне не понравилось видеть тебя сегодня в танце с ним.

Лема едва заметно удивилась.

- Я не могла отказать ему при всех.

- Я знаю.

Голос мой оставался спокойным, но уже не таким холодным.

- И все же мне это было неприятно.

Она опустила взгляд. На ее губах появилась едва заметная улыбка, которую она тут же попыталась скрыть.

Я заметил ее, но ничего не сказал.

Свадьба продолжалась, гремя на всю. Во дворе было людно и шумно: одни приносили угощения, другие встречали гостей, женщины хлопотали у столов, а мужчины переговаривались в стороне, время от времени разражаясь громким смехом. Над всем этим звучала музыка, и стоило ей заиграть быстрее, как молодежь тут же заново оживлялась.

Байсангур, разумеется, снова зациклился на Коке.

Я уже давно заметил, что этот человек способен забыть обо всем на свете, если поблизости оказывается она. Кока сидела среди девушек с привычно спокойным лицом, будто происходящее ее совершенно не касалось. Байсангур несколько раз порывался подойти, но каждый раз останавливался, словно собирался с духом.

Наконец музыка сменилась, и он решился.

Она посмотрела на него так, будто он предложил ей совершить что-нибудь совершенно неприличное.

Байсангур только улыбнулся.

Кто-то из девушек тихо засмеялся. Зайна толкнула Коку локтем, а затем вместе с еще несколькими девушками буквально вытолкнула ее вперед.

Кока бросила на них убийственный взгляд, но отступать было поздно.

Байсангур довольно расправил плечи.

Музыка заиграла.

Сначала Кока двигалась с заметной неохотой, сохраняя привычную сдержанность. Байсангур, напротив, будто только этого и ждал. Он танцевал легко и уверенно, иногда бросая на нее свои взгляды. Но постепенно выражение лица Коки изменилось. В ее движениях появилось больше мягкости, а в глазах - что-то, чего она старательно не показывала.

Между ними действительно что-то было. Разница лишь в том, что мой ненаглядный друг этого не отрицал, тогда как его возлюбленная - напротив.

Даже со стороны это было заметно.

Вокруг уже танцевали другие пары. Молодежь смеялась, девушки перешептывались, кто-то хлопал в ладоши в такт музыке.

Вскоре один из парней пригласил Зайну.

Он был заметно старше нее, и Зайна, вместо того чтобы смутиться, лишь хитро усмехнулась. Мне сразу стало понятно, что она задумала.

Она вышла в круг и первым делом посмотрела на Муслима.

Мой младший брат стоял с невозмутимым видом.

Через несколько мгновений он поднялся и пригласил танцевать другую девушку.

Вот тут Зайна замерла.

Улыбка с ее лица исчезла так быстро, будто ее и не было. Щеки налились краской. Она что-то сердито пробормотала девушкам рядом, так быстро и возмущенно, что те не выдержали и рассмеялись.

Муслим заметил это, но только невозмутимо отвернулся.

Зайна от этого, кажется, разозлилась еще больше.

Я едва сдержал улыбку.

А потом снова посмотрел на Лему.

Я хотел пригласить ее.

Несколько раз собирался, но каждый раз кто-нибудь оказывался рядом, отвлекая ее.

Позже Лема отошла в сторону, и я уже хотел последовать за ней, но вокруг было слишком много людей. Оставалось только надеяться, что сегодняшний день еще не закончился.

Когда танцы стихли, все расселись за столами. Мужчины держались своей стороны, женщины - своей, через пространство между столами постоянно доносились голоса и смех.

Я разговаривал с мужчинами, но мыслями был далеко.

Потому что неподалеку сидела Лема.

Иногда наши взгляды встречались.

Она тут же отводила глаза, делая вид, будто слишком занята разговором с девушками рядом.

Но я все равно замечал, как краснеют ее щеки.

И каждый раз невольно улыбался.

Кажется, в тот вечер мы так и не сказали друг другу ничего важного.

Но иногда одного взгляда бывает достаточно.

В тот день праздник продолжался до самого заката. Звучала гармонь, раздавался смех, старшие произносили мудрые тосты, желая новобрачным долгих лет, крепкого потомства и мирного неба.

Но уже тогда, среди этого общего веселья, я заметил, как к нашему отцу подошел председатель сельсовета. Они отошли к краю сада и долго говорили о чем-то. Лицо отца становилось все более мрачным, а председатель хмурился и постоянно поправлял кожаную планшетку на боку.

Я не слышал их слов, но сердце мое сжалось от неясного предчувствия. Праздник продолжался, шум ловзара заглушал все звуки, но тень большой, неведомой нам беды уже ступила на порог нашего светлого, счастливого Шатоя.