глава 14

Дорога до дачи пролетела под мерный гул старого мотора аpтёмовской машины. Анна всю дорогу молча смотрела в окно, со всей своей настырностью пытаясь унять внутреннюю дрожь. Встретить Кристину лицом к лицу в чужой квартире и втихую удалить компромат оказалось намного проще, чем ехать на обычное семейное чаепитие. Личные границы, которые она так бережно выстраивала вокруг себя после побега от собственных проблемных родителей, сейчас казались хрупкими, как никогда.Гриша сидел за рулем, лениво придерживая руль одной рукой. Он то и дело косился на притихшую девушку, и на его губах играла привычная полуухмылка.— Ань, ты дышишь вообще? — нарушил он тишину, когда машина свернула на грунтовую дорогу, окруженную аккуратными дачными домиками и цветущими яблонями. — Расслабься. Моя мама не кусается. Тем более, Танюха у меня мировая. Она скорее меня отлупит за то, что я тебя заставил нервничать.— Я не нервничаю, Григорий, — упрямо вздернула подбородок Анна, поправляя выбившуюся темную прядь волос. — Я просто думаю.— Ага, вижу я, как ты думаешь. Пальцы на сумке так сжала, будто мы на круговую оборону встаем, — Гриша затормозил у невысокого деревянного забора, за которым виднелся уютный двухэтажный дом с просторной открытой верандой. — Приехали. Выходи, спасительница.Когда Анна ступила на мягкую траву участка, ее карие глаза сразу выхватили фигуру женщины, суетившейся на веранде. Татьяна выглядела удивительно молодо: те же темные, слегка растрепанные волосы, что и у сына, и такие же живые, внимательные глаза, только не дерзко-зеленые, а глубокого орехового оттенка. На ней был простой фартук поверх джинсов, а в воздухе над участком плыл умопомрачительный аромат свежей выпечки.— О, явились наконец-то! — звонко крикнула Татьяна, вытирая руки о полотенце и быстро спускаясь со ступенек. — Я уж думала, этот оболтус опять где-нибудь колесо проколол.Она подошла ближе, полностью игнорируя Гришу, который попытался было вставить свою дежурную колкость, и остановилась прямо перед Анной. Взгляд Татьяны на секунду стал сканирующим, точь-в-точь как у сына, но в нем не было ни капли враждебности. Только глубокая, затаенная материнская теплота и облегчение.— Здравствуйте, Татьяна, — вежливо произнесла Анна, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Очень рада знакомству.— А уж я-то как рада, Анечка! — Татьяна тепло улыбнулась и, шагнув вперед, коротко, но крепко обняла девушку за плечи. — Ну, слава богу, живая, настоящая. А то Гришка мне так тебя описывал, будто ты какой-то секретный агент спецслужб, который пришел и одной левой решил все его проблемы.— Молчи уж, музыкант, — шутливо отмахнулась от него мать, увлекая Анну за собой к дому. — Пойдем на веранду, у меня как раз яблочный пирог подоспел. А этот пусть рюкзаки тащит, хоть какая-то польза.Веранда была залита мягким полуденным солнцем. В углу шумел пузатый чайник, а на круглом столе, покрытом вязаной скатертью, уже стояло огромное блюдо с пышным пирогом. Анна присела на плетеный стул, постепенно чувствуя, как сковывавшее её напряжение начинает отступать. Атмосфера этого места была совсем не похожа на то гнетущее чувство, которое она испытывала в доме своих родителей. Здесь пахло уютом, спокойствием и… настоящей семьей.Гриша устроился рядом, по-хозяйски придвинув свой стул почти вплотную к ней. Его навязчивость никуда не делась даже при матери: он без зазрения совести потянулся через стол и отломил кусочек пирога прямо руками, за что тут же получил от Татьяны полотенцем по ладони.— Манеры, Григорий! — строго, но с улыбкой одернула его мать, разливая ароматный травяной чай по чашкам. — Анечка, ты ему спуска не давай. Он у меня с детства такой — упрямый, дерзкий, пока своего не добьется, не успокоится.— Я заметила, — улыбнулась Анна, искоса поглядывая на парня. — В колледже от него тоже спрятаться невозможно. То ручки отбирает, то карикатуры рисует.— О, рисовать он любит, это у него от отца, — лицо Татьяны на мгновение стало чуть грустным, но она быстро справилась с эмоциями. — Он ведь у меня хороший парень, Ань. Глупый порой, лезет куда не надо со своим юношеским максимализмом, но добрый. Когда он в понедельник вернулся сам не свой, а потом рассказал, что ты сделала… Знаешь, я впервые за много лет увидела, что у него в глазах не просто бунт, а настоящая ответственность появилась. За музыку свою, за тебя.Гриша в этот момент увлеченно изучал дно своей чашки, демонстративно делая вид, что этот разговор его вообще не касается, хотя кончики его ушей заметно порозовели.— Ладно вам перемывать мне кости, — проворчал он, поднимая глаза. — Ань, ты кофе хотела. Мам, у нас есть растворимый? Наша гостья пьет исключительно с тремя ложками сахара, у нее это... жесткий регламент.— Сам сделай, руки не отвалятся, — парировала Татьяна, подмигивая Анне. — Видишь, как дрессировка работает? Раньше его чашку за собой помыть нельзя было заставить, а тут сразу забота.Анна тихо рассмеялась. Настырный характер заставлял её внимательно наблюдать за этой парой. Она видела, с какой любовью и уважением Гриша смотрит на мать, несмотря на все свои колкости. Под этой броней уличного парня действительно скрывалось огромное, чуткое сердце, которое выросло в любви этой сильной женщины.Ближе к вечеру, когда Татьяна ушла в дом отдыхать, Анна и Гриша остались на веранде одни. Солнце медленно опускалось за верхушки дачных деревьев, окрашивая сад в приятные багровые тона. Ветреная погода, державшаяся всю неделю, наконец утихла, оставляя после себя лишь приятную летнюю прохладу.Анна сидела, обхватив руками теплую чашку, и смотрела на сад. Внутри нее разливалось удивительное, непривычное чувство абсолютной безопасности. Ей больше не хотелось держать дистанцию.Гриша молча поднялся, подошел к ней со спины и, проигнорировав все негласные правила, аккуратно опустил руки ей на плечи, слегка сжимая их. На этот раз Анна не стала сбрасывать его руки. Она лишь чуть откинула голову назад, встречаясь своими карими глазами с его потеплевшим, живым взглядом.— Ну что, спасительница, — тихо, прямо над ее ухом произнес он. — Проверка Танюхой пройдена успешно. Ты ей понравилась.— Я не невыносимый, я целеустремленный, — Гриша обошел скамейку и сел рядом, переплетая свои пальцы с её. — И вообще, каникулы только начались. Готовься, кареглазая, у меня на это лето на тебя слишком большие планы.Анна лишь улыбнулась, сильнее прижимаясь к его плечу. Первые выходные лета оставляли после себя идеальное, сладкое послевкусие яблочного пирога и новой, счастливой главы их жизни.