глава 13

Первые лучи летнего солнца несмело коснулись водной глади, когда Анна и Гриша наконец решили покинуть парк. Сонные, уставшие, но с каким-то удивительным чувством легкости внутри, они дошли до ее подъезда почти в полном молчании. На прощание Гриша лишь крепко сжал ее ладонь, заставив Анну в очередной раз поймать себя на мысли, что его тепло стало для нее чем-то совершенно необходимым.А затем наступили каникулы.Будильник больше не разрывал утреннюю тишину в семь утра. Колледж опустел, коридоры, еще недавно гудевшие от студенческих сплетен и шипперинга Иры, погрузились в сонное летнее затишье. Больше не нужно было делить парту на высшей математике, спорить из-за отобранных ручек и прятать под столом телефоны. Наступило время, когда их больше не связывало жесткое расписание пар. Теперь всё зависело только от их собственного выбора.Первые несколько дней Анна честно пыталась просто отдыхать. Она отсыпалась за весь тяжелый учебный год, обустраивала свою маленькую съемную квартиру и много читала, сидя на подоконнике у открытого окна, откуда тянуло ароматом цветущей липы. Но ее настырный, деятельный характер быстро взбунтовался против такого пассивного времяпрепровождения. На третий день каникул она поймала себя на том, что то и дело посматривает на экран телефона, ожидая короткого, дерзкого: «Выходи, кареглазая, я у подъезда».Гриша, впрочем, долго томить ее не стал. Избавившись от необходимости просиживать штаны на лекциях, он с головой ушел в музыку. Но теперь в его планах на день пункт «Анна» стоял на самом первом месте.Они встречались почти каждый день, но теперь их маршруты стали другими. Они исследовали те уголки города, до которых во время учебы просто не доходили руки. Гриша возил ее на заброшенные смотровые площадки, откуда открывался потрясающий вид на индустриальные пейзажи, катал на старом велосипеде своего знакомого, нагло игнорируя ее упрямые протесты о том, что «это небезопасно», и постоянно умудрялся удивлять.В один из душных июньских вечеров, когда жара спала только к девяти часам, Гриша заехал за ней на машине Артёма — старой, дребезжащей легковушке, которую друг одолжил ему на выходные.— Садись, начальство, — Гриша со своей неизменной полуухмылкой распахнул перед ней пассажирскую дверь. На нем была простая белая футболка, выгодно подчеркивающая его загорелую кожу, и неизменные черные джинсы. — Сегодня едем в одно особенное место. Хватит тебе киснуть в своих четырех стенах.— Григорий, если мы где-нибудь застрянем на этой развалине, толкать её будешь ты, — привычно проворчала Анна, но в машину села. Ее длинные темные волосы были перехвачены легкой лентой, а в карих глазах прыгали задорные искорки. Каждое такое спонтанное приключение с ним вызывало в ней странный, приятный трепет.Они выехали за пределы города, туда, где холмистые поля уходили за самый горизонт. Магнитола в машине не работала, но им это и не требовалось. Они разговаривали, перебивая друг друга, смеялись над Иркой, которая уже присылала Анне фотографии с пляжного отдыха и требовала «отчета о личной жизни», и просто наслаждались моментом.Гриша остановил машину на вершине высокого холма. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалось море высокой травы, колышущейся от теплого ночного ветра. Небо над ними было абсолютно чистым, глубоким, усыпанным миллионами ярких летних звезд.Они вылезли из машины и устроились прямо на капоте, подложив под спины старую куртку Гриши.— Красиво, правда? — тихо спросил он, закинув руки за голову и глядя вверх. В свете звезд его глаза отливали тем самым чистым, глубоким зеленым оттенком, который Анна так полюбила.— Да, очень, — Анна обняла свои колени, подставляя лицо теплому ветру. — В моем родном городе звезд почти не было видно из-за смога от заводов. А здесь… кажется, будто до них можно дотянуться рукой.Гриша повернул к ней голову. На его лице не было привычной маски уличного задиры. Каникулы и отсутствие чужих глаз смыли с него всю напускную дерзость, обнажая того самого доброго и чуткого парня, которого Анна разглядела за грязными строчками его треков.— Знаешь, — негромко произнес он, и в его хрипловатом голосе скользнула непривычная серьезность. — Моя мама вчера вернулась из командировки. И… я рассказал ей о тебе. О том, как ты устроила разнос Кристине, как удалила файлы. Мама долго смеялась, а потом сказала, что обязана лично познакомиться с девушкой, которая смогла приструнить её непутевого сына.Анна резко повернулась к нему, её карие глаза испуганно округлились. Настырность настырностью, но перспектива знакомства с родителями всегда приводила её в легкий ступор.— Ты… ты рассказал маме? — переспросила она, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Гриш, это как-то… слишком серьезно. А вдруг я ей не понравлюсь и вообще, ты понимаешь, что она начнёт нас с тобой сводить или подумает, что мы уже вместе? Я ведь бываю невыносимо упрямой, ты сам знаешь.Гриша раскатисто и весело рассмеялся, этот звук эхом разнесся над безмолвным полем. Он придвинулся ближе, нарушая её пресловутую дистанцию, и без лишних слов накрыл её ладонь своей — горячей и надежной.— Ань, ты не можешь ей не понравиться. Во-первых, ты спасла мою музыку. А во-вторых… ты единственная, из-за кого я начал приходить на пары вовремя и перестал ввязываться во всякое дерьмо на районе. Она это видит.А в-третьих она хоть как бы начала нас с тобой сводить, таков её характер.Так что не бойся. В эти выходные поедем к нам на дачу, попьем чаю на веранде. Споры не принимаются, тактика одобрена.Анна посмотрела на их переплетенные пальцы, затем перевела взгляд на его счастливые, живые глаза. Её внутренний голос упрямо твердил, что всё развивается слишком быстро, что нужно держать дистанцию, но сердце уже давно сделало свой выбор. Она мягко улыбнулась и чуть крепче сжала его руку в ответ.— Ладно, Григорий. Твоя взяла. Но кофе с тремя ложками сахара на веранде с меня всё равно причитается.Они сидели на капоте старой машины до самой полуночи, согретые теплом друг друга и бескрайним летним небом. Каникулы только начинались, впереди было целое лето, и Анна впервые в жизни была абсолютно уверена в том, что движется в правильном направлении.Ставим звёздочки. ⭐