Глава 14

Сынмин нервно теребил пальцы в кармане, пока ждал ответ врача. Тот пытался понятно сформулировать мысль, пока шагал подальше от палаты. Ким резко остановился. — Какое «но»? — переспросил он. — Доктор, не тяните, пожалуйста! Тот глубоко выдохнул. — Во время шунтирования, когда хирурги откачивали лишнюю жидкость из желудочков мозга, они обнаружили в тканях небольшое новообразование, — доктор говорил тихо, подбирая максимально нейтральные, но оттого ещё более страшные слова. — Пока неизвестно, что это. Но, будет, скорее всего, необходимо делать операцию по удалению. Сынмин замер. В голове пронеслись миллиарды мыслей. Пол под ногами стал словно жидким, а сердце внутри кажется, сжалось до микроскопических размеров. — Что..? — тихо произнес он. — Но вы же сказали, что операция прошла успешно! Что это последняя операция! — Эта операция действительно должна была быть последней, но, к сожалению, мы узнали об этом образовании только во время операции. Нам нужно дождаться результатов биопсии. Они будут через пару дней. Как только придут анализы, консилиум определит характер опухоли и назначит точную дату повторного вмешательства. — Это дорого, да? — отчаянно спросил Ким, прижавшись спиной к стене. Ощущение, что через секунду ноги уже сдадутся. — Не волнуйтесь, — врач кивнул. — Ваша мать заплатила нам достаточно, чтобы мы провели эту операцию. — Она знала об этом? — Не совсем, — мужчина поправил халат и пошагал дальше. — Мы не хотели, чтобы она волновалась, по этому сказали ей, что вторая операция это просто часть лечения и что всё полностью хорошо. После этих слов Сынмин наконец-то выдохнул. — Спасибо, — он кивнул и оттолкнулся от стены. — Можете записать мой номер? Позвоните, если что-то ещё случится. Врач кивнул и повернул к нему свой блокнот и ручку. Ким сразу написал свой номер, подписал его своим именем и отшагнул. — Я вернусь к маме, — пошагал обратно к палате 314. — Спасибо за всё. — Это наша работа, — мужчина сунул ручку в кармашек на груди и пошёл дальше, сказав напоследок через плечо: — И не оставайтесь надолго. Пациентке нужен покой. Сынмин кивнул и молча зашел обратно в палату. — Ян, давай уже пойдем? Пусть мама отдыхает, — заново закинув куртку на плечи предложил он. — Вернемся вечером. — Да, конечно.

***

Сеул заваливало пушистым предновогодним снегом, который мгновенно таял на разгорячённых щеках Сынмина. Ветер завывал между высотками, пробирая до самых костей, но парни решили пойти до отеля пешком — обоим нужно было проветрить головы и переварить всё, что навалилось за последние часы. — Как ты? — тихо спросил Чонин, шагая рядом. — Да нормально, как ещё? — выдохнул младший. — Переживём всё Внезапно из дверей круглосуточного минимаркета за углом вывалился парень и стал шагать в сторону их пустого переулка. Весь высокий, худой, с темными короткими волосами и острыми бровями. Парень был серьезным, пока не посмотрел в сторону Сынмина. — Кого я вижу! — на его лице расплылась широкая улыбка и двумя большими шагами он приблизился к парням вплотную. — Наш Сынмин-и! Какими судьбами в Сеуле, м? Я думал, ты уполз куда-то в провинцию подыхать.

~

Осенью школьный двор превращался в серое месиво. Ледяные дожди, мокрая земля в перемешку с засохшей листвой и тот душащий запах сырости. Сынмин всегда ненавидел это время года. Несмотря на то, что у него как раз осенью день рождения. Этот день он тоже ненавидел. Ненавидел за то, что это день именно в сентябре. Не летом, когда бывают долгожданные каникулы и не, хотя бы, на кануне нового года, чтобы в школу не идти. Именно в сентябре. Строгие родители никогда не разрешали ему пропускать школу, если температура ниже 39-и и голос ещё слышен. Он толком и не учился. Но им было плевать. Они отправляли его в школу каждый божий день, и даже несмотря, что их сын возвращается домой каждый раз в крови и с порванными вещами. А они никогда и не пытались решить эту проблему. Отец всегда говорил, что Ким Сынмин должен стать мужиком и самостоятельно дать отпор этим идиотам, а не лезть под крыло родителей и умолять о смене школы. А мать... Она не смела перечить мужу. Раз он сказал, что Сынмину нужно самостоятельно через это пройти, то вмешиваться она не будет. Но только чудо могло бы помочь шестнадцатилетнему Киму дать отпор толпе задиристых, старших его на год пацанов. Тем более, когда один из них был сыном директора, которому разрешено всё на этом свете. За избиение одноклассников Мин У гён и его компания никогда не получали. Папочка директор всегда прикроет, переведет вину хоть на другую школу, лишь бы школьная и его собственная репутация не была тронута. — Эй, именинник! — крикнул с угла за школой этот задира, отшагнув от своей толпы. — Сюда иди! Года три назад всё было хорошо. И всё осталось бы и дальше так, если бы кто-то из этих задир не нашел у него идиотский личный дневник, где он как идиот расписывал свою любовь к парню из параллели. С тех пор жизнь Сынмина превратилась в нескончаемый кошмар. Слух о том, что Ким «ненормальный» и «из этих», разлетелся по школе за один день. Но он не мог с этим ничего поделать. По этому каждый раз лишь послушно унижался. И сейчас тоже собирался. Выбора нет. Он медленно, как испуганный щенок подошел к компании школьных задир и встал перед ними, опустив голову. За взгляд в глаза он уже много раз получал по кишкам. «Не смотри на нас, педик вонючий! Тебе должно быть стыдно, что ты такой»говорили они, ногами выбивая воздух из легких. — Парни, вы в курсе, что у нашего друга сегодня праздник? — У гён сделал шаг вперёд, лениво крутя на пальце связку ключей. — А мы даже подарка не приготовили!! Очень некрасиво! Ким молча прикусил губы, сжав кулаки до побелевших костяшек, в карманах дешевой куртки. — Дневничок свой забросил? — ухмыльнулся тот самый, что в тот раз забрал его дневник. Хёнсок. — Помню, так красиво расписывал там, как хочешь, чтобы тебя прижали к стенке. Прям плакался, бедный, что тебя никто не замечает. Ну что, парни, поможем парню исполнить мечту? Раз уж у него день рождения. По спине Кима пробежал ледяной, парализующий пот, а колени предательски задрожали. Мерзкий, удушливый страх, который он так отчаянно пытался закопать поглубже, снова сдавил горло железной хваткой. — Точно! — закивали остальные. — За школой, в нашем любимом месте! — Пошли, именинник, — У гён оскалился, хватая Сынмина за шиворот куртки и толкая за заборы огромного школьного здания. — Нет! — завизжал тот и дёрнулся всем телом, но У гён тут же съездил ему кулаком по рёбрам. Дыхание мгновенно вышибло, в глазах потемнело, и Ким, согнувшись пополам, хрипло закашлялся, глотая холодный осенний воздух. Его грубо, словно тряпичную куклу, поволокли по скользкой от мокрой листвы земле. У гён с силой толкнул Сынмина вперёд. Ким не удержался на ногах и плашмя полетел на колени, прямо в грязную лужу. Дыхание после удара под рёбра всё ещё возвращалось с хрипом, грудную клетку жгло огнём. — Вставай, сучка, — лениво приказал У гён, пнув тяжёлым кроссовком его рюкзак, выпавший из ослабших рук. — Пора начинать праздник. Сынмин прополз ближе на коленях. — Пожалуйста... — задыхаясь, прошептал он, поднимая на них полные первобытного ужаса глаза. По его лицу, смешиваясь с грязью, уже текли горячие слёзы. — Не надо. Отпустите. Я же вам ничего не сделал... — Ты существуешь, этого мало? — один из парней сделал шаг вперёд и резко схватил Сынмина за воротник куртки, заставляя подняться. Ткань затрещала по швам. Его впечатали лицом в холодную, шершавую кирпичную стену школы. — Ты же сам писал, как хочешь внимания. Вот мы и проявляем заботу! У ген тут же перехватил руки Сынмина, заламывая их за спину, намертво прижал его лицом к кирпичам и стянул с него новую осеннюю куртку. Ким попытался брыкаться, закричать, но напрасно. Его лишь сильнее прижали к стене. — Да не ломайся! — буркнул один из парней рядом, расстегивая его штаны. — Не делай вид, будто не нравится! Ким уже не различал голоса этих тварей, лишь отчаянно бился в их руках как пойманная в капкан птица. Сердце колотилось в горле, в ушах стоял плотный, глухой шум. Силы были неравны — трое здоровых парней держали его железной хваткой, пока четвёртый — У гён, уже стягивал с него штаны. Сынмин зажмурился, чувствуя, как грубые пальцы больно впиваются в его бедро. Это был конец. Прямо здесь, в его шестнадцатый день рождения, на грязном заднем дворе, его жизнь собирались окончательно растоптать. Он мысленно умолял о смерти, лишь бы это всё прекратилось. — Смотри, как вопит, шлюшка — глумливо прошептал У гён, наваливаясь всем телом со спины и вдавливая Сынмина сильнее в шершавый, царапающий кожу кирпич. — Вот интересно, будут ли тебе и после нашего подарочка нравиться парни? И как только У ген расстегнул 2 на штанах, за углом послушались шаги. — Кто это... — тихо шепнул один из парней и все четверо повернулись к сторону шума. Хватка У гёна на руках Кима ослабла и пользуясь моментом, он резко дернулся, вырываясь из рук этих монстров, и схватив по дороге сумку и куртку, убежал прочь, спотыкаясь о собственные ноги. — Стой, урод! Куда?! — рявкнул У гён, пытаясь перехватить его, но промахнулся, лишь задев пальцами воздух. Сынмин, судорожно, на ходу натянул сползшие штаны. Руки не слушались, пальцы дрожали так, что он едва не вырвал пуговицу, но страх гнал его вперёд быстрее любого ветра. Он не стал оборачиваться, не стал смотреть, кто там шёл. Ким просто бежал. Будь рядом мост, он бы с разбегу прыгнул вниз, лишь бы эти уроды от него отстали. — Беги-беги, сучка! — крикнул кто-то из этих подонков ему вслед. — Учебный год только начался! Мы ещё успеем закончить начатое!

~

    У ген окинул Кима презрительным взглядом с ног до головы, засунув руки в карманы своей дорогой дутой куртки. Сынмин молчал, сжав руки в кулаки.   — Ой, а чего мы молчим? Ностальгия накрыла, да?! — протянул он, склонив голову набок. — Вспомнил, как тебя в спортзале вместо мяча пинали? А как мы тебя, сучку, чуть по кругу не пустили, помнишь? Жаль, тот охранник припёрся не вовремя, блин, такой кайф нам обломал! У Сынмина внутри всё мгновенно заледенело. — Отстань, У гён, — фыркнул Ким, пытаясь пройти, но тот остановил их, преградив путь. Издевательский, сканирующий взгляд парня перешел на стоящего рядом Чонина.   — О-о-о, нашел себе красавца, да? Небось трижды в день ему посасываешь, лишь бы не свалил от такого уродливого, жалкого слабака как ты. Чонин от этих слов изменился в лице за долю секунды. Его тёмные глаза опасно сузились, желваки заходили ходуном, а плечи напряглись, готовые к броску. Ян сделал резкий шаг вперёд, намереваясь одним точным ударом снести эту самодовольную кабину. Сынмин даже не шелохнулся, преграждая Яну дорогу своей рукой. Его ладонь упёрлась в грудь блондина, и Чонин, уловив эту неожиданную, монолитную твёрдость в пальцах младшего, медленно замер. — Сынмин, пусти, я его сейчас... — глухо прорычал Чонин, пытаясь обойти его руку. — Справлюсь, — спокойно, уверенно произнес Сынмин. Ян удивленно застыл, заново раскрыв кулаки. А У гён лишь громче заржал, закидывая голову назад: — Смотрите, шлюшка голос подала! — он дразняще опустил уголки губ. — «Не надо, не надо, дорогой, он же нас побьёт!». Блин, я даже соскучился по тебе. Ким медленно опустил руку, которой удерживал Чонина, и шагнул ближе к У гену. — Соскучился? — он усмехнулся. — А что, в новом училище нету папочки-директора, чтобы ты мог так же издеваться над слабыми, да? Хотя я сомневаюсь, что тебя с твоим умом куда-то взяли бы. — Че ты вякнул? — Уген попытался вернуть на лицо прежнюю глумливую ухмылку, но его брови нервно дернулись. — Забыл, как в ногах у меня валялся? Может тебе напомнить?! Сынмин скрестил руки на груди.    — Давай, — кивнул. — Попробуй.   Ян, стоящий рядом, больше и не пытался вмешиваться. Ему было интересно, что произойдет дальше.   У гён же лишь поджал губы.   — Я сообщу друзьям, что наша старая, добрая подружка вернулась в столицу, — он усмехнулся, пытаясь не показать, как на самом деле колеблется. — Мы тебя обязательно навестим.   — А чё, без друзей боишься, да? — все так же провоцировал Сынмин. — Я так и знал. Без них ты — дешевое ссыкло.   — Ты чё, совсем страх потерял?! — выдал тот, поддавшись вперед. Он пытался замахнуться на Кима, но тот лишь лениво отшагнул назад, увернувшись от удара.   — Слушай, если ваша компашка до сих пор так мечтает пустить кого-то по кругу, то пусть тебя и пускают, зачем далеко ходить?   — Вот урод! — подонок снова выбросил руку вперёд. Кулак в тяжёлой кожаной перчатке с глухим хрустом врезался Сынмину прямо в скулу.    Голова Кима мотнулась в сторону, во рту мгновенно разлился металлический привкус крови, но он даже не пискнул. Поднял руку, коснувшись пальцами покрасневшей щеки.   Чонин рядом глухо, по-звериному рыкнул, его плечо дёрнулось, готовое сорваться в атаку, но не успел. Сынмин сам замахнулся и со всей силы влепил парню прямо в переносицу. У гён взвизгнул и пошатнулся назад, хватаясь за лицо, из-под его пальцев брызнула тёмная кровь.   — Ты в своей провинции слишком распустился! — крикнул он, пытаясь вмазать Киму снова, но тот увернулся и вписал второй удар по уже разбитому лицу.    У гён, не удержав равновесия на скользком, засыпанном свежим снегом тротуаре, тяжело повалился на спину, глухо ударившись затылком о сугроб.    Но Сынмину было мало. Рассудок окончательно затопило глухим, тёмным гневом. Он буквально навис над поверженным врагом, упал сверху на колени, хватая Угёна за воротник его дорогой дутой куртки, и нанёс ещё один быстрый, яростный удар сверху вниз, разбивая тому губу.   — Ну что, всё ещё весело? Прям как раньше, да? — выплюнул он, влепив в рожу парня ещё один удар. — Роли поменялись, уебок. У гён под ним уже хрипел, захлёбываясь собственной кровью, судорожно пытаясь закрыть разбитое лицо непослушными руками. Но Ким продолжал. Он пытался отомстить, пытался выбить хотя бы пару процентов от всех тех ударов, что он получил за последние три года учебы — Сынмин! Сынмин, всё, хорош! — глухой, встревоженный голос Чонина пробился сквозь пелену безумия не сразу. Широкие, стальные руки Яна резко перехватили его предплечья, свернув их за спину Сынмина. Он с силой потянул его на себя, поднимая на ноги. — Пусти! Отвали от меня! — яростно зарычал Сынмин, пытаясь вырваться из мёртвой хватки блондина, но Чонин держал намертво, прижимая его спиной к своей груди, заземляя, заставляя прийти в себя. — Всё, Ким! Ты же его убьёшь сейчас! Остынь! Пошли отсюда! — рявкнул Ян прямо ему в ухо, тяжело дыша. Ким на секунду успокоился, обмякая в чужих руках. — Ты труп, — хрипло произнес У ген. — Мы найдем тебя, хоть из под земли откопаем. — Посмей только! — прорычал Ким и со всей силы, с размаху, пнул валяющегося в голову. — Твою мать, Ким! — Чонин среагировал мгновенно. Он обвел руками торс парня и сразу потянул прочь. — Так делать нельзя! — Мне плевать! Пусть подыхает, тварь! Чонин завернул в тёмный, глухой переулок, прижал Сынмина спиной к кирпичной стене дома и тяжело опёрся ладонями по обе стороны от его головы. Его собственное дыхание было загнанным, белые волосы растрепались, а в тёмных глазах, направленных на младшего, смешались шок, беспокойство и какое-то странное, дикое восхищение. — Я смог, ты видел? — счастливо улыбнувшись шепнул Ким. — Смог постоять за себя! Перед своим страшнейшим врагом! — Видел-видел, вишенка. Значит не зря тренировались, — шепнул он. — Но не переходи черту, ладно? Сколько бы ты не злился, больше не пинай никого так в голову. Он мог был умереть. Ким поднял взгляд на старшего. — Он... он заслужил, Чонин, — глухо, срываясь на шёпот, произнёс он и губа слабо задрожала. — Ты не представляешь, что они со мной делали. — Я знаю, что он заслужил, — кивнул блондин. — Но ты не убийца. Сынмин пару секунд помолчал, затем, осознав серьезность ситуации, тихо выдохнул, утыкаясь лбом в плечо блондина.

***

   Под вечер, вернувшись в отель после тяжёлого, эмоционально выматывающего повторного визита к Ким Даын, парни обработали ранки Сынмина, съели купленный в круглосуточном магазине фастфуд и без сил разошлись по кроватям. Сынмин чувствовал себя так, словно по нему проехался камаз, после драки с гребенным У Гёном.   Он провалился в беспамятство буквально за пять минут, пока Чонин на соседней кровати продолжал отрешённо листать ленту телефона, подсвечивая темноту номера блёклым экраном.   Сон Сынмина не был спокойным. Он то и дело ворочался, комкал под собой простыни и глухо стонал, мечась по подушке. Ян краем глаза подмечал эти движения, но поначалу не придавал им особого значения — для Кима всегда было нормой крутиться во сне так, словно у него шило в заднице. Однако где-то спустя час сна Сынмин резко, рывком подорвался на постели.   Он сел, тяжело и загнано дыша, разорвав грудной клеткой тишину комнаты, будто только что чудом вынырнул из ледяной, грязной воды.   В ушах звенел хохот У гёна, шорох мокрой осенней листвы и треск рвущейся ткани куртки. Сердце колотилось о рёбра с такой силой, что кружилась голова, а к горлу подкатывал мерзкий, фантомный вкус школьной грязи. Ужасный, погребённый в прошлом ад снова повторился с ним во всех красках: чужие грубые руки, наваливающиеся со спины, безжалостные пинки под рёбра и собственное парализующее бессилие.   — Сынмин? Что случилось? — негромкий, низкий голос Чонина разрезал темноту с соседней кровати, заземляя младшего. Всё хорошо. Чонин здесь, рядом. Значит, всё произошедшее было лишь кошмаром.   Ким медленно опустился обратно на подушку, шумно выдохнув скопившийся в лёгких воздух. Глаза слипались и закатывались от давящей усталости, но зрачки всё ещё подрагивали.   — Ничего, — сипло шепнул он, с трудом подняв руку и вытерев тыльной стороной ладони холодный липкий пот со лба. — Сон.   — Воды налить? — спросил старший, медленно положив телефон в сторону.    — Не надо, — и Сынмин закрыл глаза, пытаясь заново уснуть. Минуты тянулись бесконечно долго. Прошло около получаса, но сознание упрямо отказывалось отключаться: стоило Киму сомкнуть веки, как в темноте перед глазами вспыхивала ухмылка У гёна, а пальцы правой руки невольно сжимались в кулак, вспоминая, как он бил У гена по лицу.   Он продолжал ворочаться, крутился с боку на бок, шумно вздыхал и раздражённо цокал языком каждые десять секунд, не в силах найти удобную позу.   — Уснуть не можешь? — снова подал голос Ян, который, как оказалось, последние десять минут тоже неподвижно созерцал тёмный потолок.   — Угу, — едва слышно отозвался младший. Не выдержав, он окончательно сбросил с себя одеяло и сел на край постели, опустив ноги на прохладный пол. — Я хочу прогуляться.   — В такой час? — Чонин удивлённо приподнял брови, всматриваясь в силуэт друга, но в ответ получил лишь упрямый, короткий кивок.   — Мне нужно проветриться. Иначе с ума сойду.   — Я с то-... — «я с тобой пойду.» хотел Ян сказать, но вдруг остановился, прикусив губу, и через ещё пару секунд неуверенно исправился: — ... Можно с тобой?   — Ага, — спокойно выдал Ким, уже натягивая в темноте джинсы и накидывая на плечи куртку.   Ночной Сеул в этот час казался абсолютно вымершим, призрачным городом. Пушистый, крупный снег валил плотной белой стеной, мгновенно засыпая серый асфальт и глуша любые редкие звуки спящего мегаполиса. Они неторопливо шли по заснеженному, нетронутому тротуару, глубоко засунув руки в карманы. Чонин молча затянулся, выпуская изо рта тонкую струйку серого дыма, и задумчиво смотрел по сторонам. Обоим было ясно: идти сквозь метель в ночи — это явно лучший вариант, чем заживо гнить в душной постели, наедине со своими мыслями.   — Эй! — Чонин вдруг коротко кивнул головой в сторону красивого парка по ту сторону полупустой улицы. — Помнишь этот парк? — Где ты ногу сломал? — Сынмин невольно усмехнулся, меняя траекторию и шагая в сторону занесённых снегом ворот знакомого с детства сквера.   — И по чьей вине? — хмыкнул в ответ блондин. Отойдя к дорожному знаку, он аккуратно потушил сигарету о замёрзший металлический столб и выбросил фильтр в урну.   — Знаю. Прости, — без капли наигранного отчаяния, мягко произнёс Сынмин. На его лице впервые за вечер появилась слабая, но настоящая, тёплая улыбка.   Старший преувеличенно удивлённо округлил глаза и вскинул брови:   — Надо же! Спустя целых десять лет ты все-таки решил извиниться?   В самом парке царила оглушительная, почти осязаемая тишина. Высокие, раскидистые старые деревья, тяжело укутанные в пышные белые шапки, надёжно защищали их от колючих порывов сеульского ветра. Тусклый свет одинокого, покрытого ржавчиной фонаря едва пробивался сквозь плотную пелену падающих хлопьев, выхватывая из полумрака старую деревянную скамью, наполовину занесённую свежим сугробом.   Чонин подошёл ближе, небрежно смахнул рукой толстый слой пушистого снега с деревянных досок и тяжело опустился на сиденье, откинув голову на спинку. Из его приоткрытого рта вырвалось густое облако пара. Сынмин сел рядом, устремив задумчивый взгляд куда-то прямо перед собой, в белую пустоту.   — Я теперь ещё месяц буду видеть этого урода в каждом своём кошмаре, — тихо выдохнул он, обречённо опустив голову и разглядывая мыски своих ботинок.   — Ну и пусть, — Чонин спокойно, едва заметно пожал плечами, даже не повернув головы. — Главное, что только во сне.   Младший коротко кивнул, переваривая его слова.   — Ага, утешает, — Ким снова слабо улыбнулся, невольно вспомнив, как знатно разукрасил сегодня рожу этого самодовольного урода. — Но круто я его всё-таки, да?   — Угу, — Ян замолчал.   Наступила долгая пауза, нарушаемая только тихим шорохом падающего снега. Сынмин заметил, как руки старшего, лежащие на коленях, крупно и нервно задрожали. Чонин тут же поспешно спрятал их глубоко в карманы куртки.   — Ты молодец, — глухо добавил блондин после заминки. — Ты оказался намного сильнее меня.   — Чего? Ты сейчас шутишь так? — Ким в недоумении повернул к нему голову, нахмурившись. — Чонин, ты — чемпион Пусана по боксу, ты о чём вообще?   — Я не про физическую силу, — Ян продолжал упорно смотреть куда-то в сторону, делая вид, что заснеженный асфальт под ногами для него сейчас в сто раз интереснее лица друга. — Морально. Ты смог. Спустя столько лет ты встретил свой главный страх, отомстил и отстоял себя. А я... я так никогда не смогу.   Ким на секунду замолк, чувствуя, как внутри начинает нарастать тревога за состояние друга.   — Ты... ты про Чонсу опять? — Не совсем, — Ян тяжело выдохнул, и этот звук показался Сынмину каким-то болезненным — Шрамы на спине помнишь? — Ага — Сынмин кивнул в недоумении. — Ты же вроде говорил, что это следы от каких-то жёстких тренировок на выносливость, которые тебе в детстве устраивали.   Ян снова достал из кармана помятую пачку, выудил оттуда сигарету и зажал её губами. — Мгм, я всем так говорю, — огонек от зажигалки на секунду выхватил его бледное, напряжённое лицо, перед тем как снова погаснуть. — Ну дядя же до недавних времен сам в своем зале работал, тренировал нашу группу.    — Ну да, — Ким полностью развернулся к нему корпусом, сосредоточившись на истории, которую друг впервые за всё время их знакомства решался открыть.   Засунув зажигалку обратно в карман, он сделал глубокую, затяжную затяжку.   — И он как-то раз случайно увидел, как я в раздевалке поцеловал Чонсу в щеку. Просто в щеку, — Чонин горько, надломанно усмехнулся, качая головой. — В тот же день запер зал изнутри. Назвал меня грязным выродком, позором семьи, заставил лечь лицом на пол и давай херачить по спине куском арматуры.   Сынмин невольно вздрогнул, а его лицо исказилось от подступившего к горлу гнева.   — Какой ужас... Господи.   — Ага. И самое паршивое, что он делал это не один раз, — Чонин заторможенно кивнул, глядя на тлеющий огонёк сигареты. — Я, как законченный идиот, палился перед ним ещё раза четыре или пять, не меньше. Глупый был, осторожность терял. А дядя... он искренне считал, что таким образом выбивает из меня всю эту «голубизну». Пытался сделать из меня нормального мужика. До тех пор, пока сам с инсультом на больничную койку не свалился.   — А мать твоя? Она что, вообще не видела, в каком состоянии ты домой возвращаешься?   — А что она могла ему сказать, Сынмин? — Ян горько хмыкнул, и в его голосе прорезалась старая, беспомощная обида. — Дядя полностью содержал нашу семью, оплачивал абсолютно все расходы, тащил на себе наши финансы. Посмей мы хоть слово против его методов сказать — он тут же взвивался, орал, что мы неблагодарные твари, сидим на его шее и смеем ещё вякать. — О боже... — Ким снова посмотрел на старшего. — Это пиздец! — Ага, — он кивнул и глаза заблестели от наворачивающихся слез. — Я все пытался вылечиться от этого пидорства, но с каждым разом я только больше хочу, чтобы за мной ухаживали как за девкой. — Понимаю, — Ким выдохнул. — Это никак не вылечить. Сколько на девчонок не смотри, если сердце выбрало другой пол, уже ничего не поделаешь. — Только дядя этого не понимал. — Ян тихо усмехнулся, сдерживая слезы. — Я от безвыходности даже резаться начал, в какой-то момент. — А... Помню, да... — Ким не знал, что говорить. — Но все изменилось, когда ты переехал к нам. Пока старые шрамы зажили, я обрел смысл не добавлять новых, — и добавил тихо: — Изрезанными руками я бы не смог защищать тебя, вишенка. Сынмин замер, ловя на себе этот прямой, пронзительный взгляд тёмных, блестящих глаз. В голове снова пролетели слова Чонсу: «если ты действительно хочешь, чтобы у вас что-то вышло, лучше действуй сам».   Чонин медленно затянулся, но пальцы, держащие сигарету, заметно дрожали. Он упрямо смотрел перед собой, а в его глазах, подсвеченных тусклым фонарём, блестели непролитые, горькие слёзы, которые он так и пытался высушить.    — Чонин... — совсем тихо, почти неслышно произнес младший. — Посмотри на меня.   Блондин послушно поднял взгляд на друга. Глаза были огромными, растерянными и полными такой обнажённой, детской уязвимости, что у Сынмина окончательно сорвало все внутренние тормоза.   Младший подался вперёд и осторожно, мягко прижался своими губами к губам Чонина, приложив ладонь на его румяную щеку.   Этот поцелуй не был похож на те грубые, грязные извращения, о которых хвастался У гён, и не имел ничего общего с кошмарами из прошлого. Он был до безумия чистым, теплым, нежным и заботливым.   Чонин замер на пару секунд, не успев понять, что происходит. Сигарета упала из его рук и через пару секунд ужа свободная рука легла на затылок младшего, притягивая его ближе. Он целовал глубоко, с каким-то отчаянным голодом, но сохранял темп нежность поцелуя. Рука на затылке осторожно переплелась с темными волосами парня. Тут, в чужом городе, он мог разрешить себе любить.