Глава 15

Медленно, неохотно отстранившись от мягких, слегка обветренных губ Кима, Чонин на мгновение замер. В следующий миг он с какой-то особенной, трепетной осторожностью подался вперед и прижался к нему всем телом, будто искал в этом объятии защиту от надвигающегося холода. Он уткнулся носом в изгиб чужой шеи, ощущая родное тепло, и тяжелая, усталая голова блондина опустилась на плечо Сынмина. — Тут так легко... — едва слышно шепнул Чонин, щурясь от бьющего прямо в лицо колючего снега. — В Сеуле. — Смотря для кого, — тяжело, с давним горьким осадком выдохнул Ким. Он крепче обнял блондина за широкие плечи, ощущая, как плотная ткань куртки Чонина медленно покрывается крошечными тающими снежинками. — В незнакомом городе я наконец-то чувствую себя свободным. Тут меня знаете только ты и твоя мама, — Ян поднимает на него взгляд, в котором мелькает непривычная уязвимость. — Тут я могу просто быть собой. Без постоянного страха, без риска, что кто-то увидит меня таким и расскажет дяде. Понимаешь? — Понимаю, — тихо кивнул младший. Он чувствовал, как влажная от тающего снега щека Чонина снова уткнулась в его плечо. — У меня точно то же самое с Пусаном. Там нет этого ебучего У Гёна с его дружками, которые при любой удобной возможности пытаются меня раздеть. Всплывшие воспоминания обжигали. Снова мельком вспомнив прошлое, Ким вдруг почувствовал себя абсолютно таким же маленьким, глупым и беззащитным, как тогда. В горле встал ком; до безумия хотелось расплакаться Чонину в плечо, уткнуться уткнуться в него и умолять, чтобы он защитил его от всего мира — совсем как тот самый крутой герой из сентиментальных романтических фильмов. Но перегружать блондина своими проблемами именно сейчас, когда тот только что переступил через себя и вывалил наружу собственные глубокие травмы, Сынмину совсем не хотелось. — Чон, — тихо, почти невесомым, дрожащим шепотом позвал он. — А давай вообще в какой-нибудь левый город съедем? Будем все вместе жить. И мам заберем наших. Ян плавно отстранился. В его глазах блеснула теплая искорка, и он коротко, совсем тихо рассмеялся прямо в свой пушистый воротник.   — А жить-то мы на что будем? Куда мы съедем без гроша в кармане? — он положил сухую от мороза руку на щеку Сынмина и поддался вперед, прижав свои обмороженные губы к скуле младшего. Ким судорожно выдохнул: этот простой, полный нежности жест принудил его напряженные плечи расслабиться.   — Ну я же не говорю взять и съехать прямо сейчас! — он фыркнул, но закрыл на секунду глаза. — Найдем тут работу, поработаем, подкопим денег и тогда уже съедем! Всё равно сейчас никуда нельзя уходить, пока мама ждет вторую операцию и восстановление.   Старший задумался на пару коротких секунд, кивнул:   — Ну, в целом, можно попробовать, — и пожал плечами. — У меня есть пара копеек накопленных, плюс дядя зарплату скинуть должен скоро. На два-три месяца проживания в отеле хватает. Потом накопим достаточно, заберем маму из Пусана и можем и тот дом продать.   Ким удовлетворенно хмыкнул, уже погружаясь в мечты.    — Слушай... — мягкий, вдруг потерявший всю свою привычную грубость и холод тон Яна мгновенно вернул его в реальность.   Сынмин моргнул, фокусируя взгляд на лице блондина.   — Мы же сделаем всё вместе, да? — Чонин, всматривался в его глаза с затаённой надеждой. — И если что-то пойдёт не так, если не получится с первого раза... мы всё равно продолжим идти вместе, да? Ты же не бросишь меня? Не оставишь меня одного?    — Нет, конечно нет! — сразу ответил младший, даже удивившись от вопроса. — Я уже не особо хочу жить отдельно от тебя. Привык, как-то.   Чонин выдохнул и глаза его наполнились каким-то уникальным теплым блеском. Ким видел такое впервые. Ну, у блондина уж точно.   Тот улыбнулся и лишь потянулся чмокнуть Сынмина в губы.    — Я очень сильно люблю тебя, — вдруг совсем спокойно и просто произнес он, будто бы и не играл годами заядлого гомофоба в Пусане. — Я люблю тебя, кажется, даже сильнее, чем когда-то любил Чонсу, вишенка.    Сынмин мгновенно и смущённо вспыхнул: яркий, мягкий румянец пробился на его щеках даже сквозь обжигающий мороз. Он никак не ожидал, что Чонин вот так просто, открыто и без малейшей тени сомнений произнесёт это первым. Видимо, Ким всё еще совсем не знает настоящего Чонина. — И я тебя люблю, Чонини, — тихим, но предельно искренним шепотом отозвался Ким. На пару секунд он еще крепче прижался к старшему, уткнувшись носом в его плотное плечо и жадно впитывая его тепло. Затем, чувствуя, как холодная метель закручивается все сильнее, Сынмин поднялся со скамьи и аккуратно отряхнул джинсы от налипшего снега. — Пойдём уже обратно, а то совсем замёрзнем. Я проголодался, а там в холодильнике еще остался мой салат. Ян нехотя поднялся следом за ним, привычным движением засовывая руки глубоко в карманы куртки и шагая рядом по занесенной снегом тропинке.   — Вот почему ты вечно одними овощами да зеленью питаешься? — с мягким ворчанием спросил он, чуть отставая и сзади разглядывая удивительно хрупкий силуэт Кима. — Ешь нормально, что-нибудь сытное, мясо или рис, а не эту траву. Тебе силы нужны, вишенка.   — Я просто давно нормально есть не могу. Меня буквально тошнит от всего, кроме овощей и фруктов, — младший смотрел исключительно под ноги, его тон стал заметно тише и глуше. — В детстве я сильно морил себя голодом и жрал одни огурцы. Наверное оттуда всё и началось. Меня буквально физически тошнит от любой жирной или слишком сытной пищи. Мясо и сладкое ем лишь иногда, но в маленьких порциях.   — Ну, ты же у нас дома вполне нормально ел супы! — возразил Ян, подняв на него удивлённый взгляд.   — Ну, не всегда. Смотря какие, — Ким пожал плечами. — Твоя мама просто в супах всегда мало начинки кладет, вот и от супов остается только бульон. Хотя давай будем честны — я и супы никогда до конца не доедаю.   Блондин сравнялся с ним, тихо хмыкнув.   — По тебе и не скажешь, что ты пищу человеческую не ешь, — произнес он, устремив взгляд вперед, на заснеженную тропинку. — Не сильно и худой.   — Я ем в основном только овощи и фрукты, но я ем достаточно, чтобы не голодать совсем. Блондин лишь покачал головой, но спорить дальше не стал. Он молча вытащил одну руку из тёплого кармана, нащупал тонкую ладонь Сынмина и крепко переплёл их пальцы. Перчаток ни у кого из них не было, но этот жест грел лучше любого трикотажа.

***

  Три дня прошли в ожидании и Результаты анализов, как и обещал врач, уже должны были прийти в клинику, и Сынмину оставалось только дождаться звонка с приглашением на приём.   Рано утром первые робкие лучи солнца едва пробивались сквозь плотные шторы, оставляя на полу тусклые золотистые полосы. Сынмин тяжело вздохнул и открыл глаза. В комнате царил прохладный полумрак, а за окном всё ещё сгущались сизые сумерки. По логике, стоит перевернуться на другой бок и досмотреть сны, но, пролежав неподвижно около пяти минут и слушая собственное ровное дыхание, Ким понял: сон ушёл окончательно. Он повернул голову к стенке и уставился на циферблат настенных часов.  Стрелки показывали ровно восемь утра.   — И нафига я встал в такую рань?! — раздражённо фыркнул Ким.   Встрепенувшись, он тут же испуганно прикусил язык и мгновенно сбавил тон до еле слышного шепота, виновато косясь на соседнюю кровать. Натянув одеяло до самого подбородка, он боялся потревожить мирно спящего Чонина.   Впрочем, вся эта осторожность оказалась абсолютно напрасной. Блондин на соседней постели бодрствовал уже довольно давно.   — Доброе утро, вишенка, — раздался из темноты негромкий, бархатистый и всё ещё слегка хриплый после сна голос старшего.   — Ты тоже не спишь? — Сынмин с легким шорохом перевернулся на бок, встречаясь с ним пытливым взглядом.   — Да я уже минут двадцать тут просто так валяюсь, — Ян медленно, лениво закинул одну руку за голову, пальцами взъерошив растрёпанные блондинистые пряди. — Вставать пока лень, но и уснуть обратно не выходит. Встал, умылся и вернулся под одеяло.   — Пойду, тогда, тоже умоюсь... — вздохнул Ким. Он неохотно сбросил с себя тёплое одеяло, ощутив дуновение прохладного воздуха, и, чуть пошатываясь, поплелся в ванную комнату.   Открыв кран, он подставил ладони под струю и сполоснул лицо ледяной водой, смывая остатки липкой дрёмы. Слегка приведя в порядок растрёпанные волосы перед зеркалом, Сынмин вернулся в полумрак спальни.   Он остановился прямо посреди номера, замявшись. Взгляд хаотично метался от своей уже остывшей, пустой кровати к постели Чонина, которая буквально манила к себе уютным теплом. Неторопливо подойдя ближе, Ким чуть наклонил голову набок и тихо, почти робко спросил:   — Можно к тебе?   Чонин лишь едва заметно хмыкнул, непринуждённо пожав плечами, а уголки его губ тронула мягкая, невероятно тёплая улыбка. Вместо долгих ответов он просто откинул край плотного одеяла и лёгким, но удивительно уверенным движением потянул Кима за тонкое запястье.   Сынмин с готовностью нырнул в эти долгожданные, пряные объятия, тут же обняв чужое горячее тело и руками, и ногами, словно цепляясь за единственную опору.   — Просто бездельничать вместе намного интереснее, — шепнул он тихо.   Блондин низко усмехнулся, ощущая, как младший доверчиво уткнулся ему в грудь.   — Факты, — прошептал Ян куда-то в тёмную, пахнущую свежим шампунем макушку.   Он медленно и безмятежно запустил широкие ладони под свободную кофту Сынмина, касаясь нежной, гладкой кожи на талии своими слегка прохладными пальцами. По спине Кима моментально пробежала крупная дрожь, но он тут же расслабился, ещё сильнее и доверчивее прижимаясь к старшему.   — Слушай, раз мы надолго тут... — начал Сынмин, удобно уложив подбородка и ладони на крепкие плечи Яна. — Думаю, стоит хотя бы пару личных вещей из Пусана забрать.   — Мгм, и взять хотя бы маленькую квартирку в аренду, — хмыкнул тот в ответ, гладя его по лопаткам. — В отеле месяцами оставаться просто невыгодно.   — Я поищу какие-нибудь варианты в интернете, — согласился Ким, но при этом даже не шелохнулся.   В крепких руках Чонина было катастрофически комфортно. Тем более сейчас, когда его подушечки пальцев продолжали не спеша, ласково и размеренно поглаживать чуткую талию.   — Хорошо, — Чонин уткнулся лицом прямо в изгиб шеи младшего, жадно и глубоко вдыхая его родной, едва уловимый запах.   Выждав пару секунд, он прижался ещё ближе и неторопливо коснулся губами чувствительной кожи. Поцелуи были медленными, до предела нежными и невероятно обжигающими. Ян не спеша поднимался всё выше, накрывая губами подбородок, четкую линию скулы и самый уголок рта, выбивая из Сынмина тихий, рваный выдох.   Когда Ян слегка отстранился, встречаясь с ним затуманенным, потемневшим от нарастающего желания взглядом, Сынмин не выдержал первым. Он импульсивно подался вперёд и сам накрыл чужие губы своими. Блондин мгновенно притянул его вплотную, углубляя поцелуй и страстно, с голодным нажимом сминая его мягкие, влажные губы.   Пальцы Сынмина судорожно сжали плотную ткань кофты на плечах Яна, пока тот осторожно уложил его на спину и навис сверху, ни на секунду не отрываясь от поцелуя. Рука, что только что гладила поясницу Кима, скользнула выше по животу, задирая ткань и обнажая его слабенький, плоский пресс прохладному воздуху спальни.   Прикосновения блондина были настолько откровенными и приятными, что Сынмин слегка выгнулся в позвоночнике, издав совсем тихий, сдавленный стон прямо в тёплый рот Яна. Кислорода в легких катастрофически не хватало, но с каждой секундой поцелуй становился только жаднее и требовательнее. Влажный язык Чонина властно скользнул внутрь, переплетаясь с его языком, а горячие пальцы, дошедшие до груди, осторожно ущипнули затвердевший сосок.   Сынмин всхлипнул, но этот короткий, почти молящий звук был моментально заглушён настойчивыми губами старшего, что окончательно лишало Кима последней способности мыслить здраво.   Наконец Ян с трудом отстранился, давая им обоим возможность перевести рваное, сбитое дыхание, и тут же уткнулся носом в шею, оставляя дорожку влажных поцелуев всё ниже и ниже. Его рука на миг выскользнула из-под одежды. Блондин вдруг резко замер и поднял на него затуманенный, тяжелый взгляд:   — Можно нескромный вопрос?   — Ага... — сладко и прерывисто выдохнул Сынмин, бессильно прикрывая тяжелые века.   Сердце в его груди колотилось как бешеное, готовое пробить рёбра, а всё тело казалось абсолютно ватным и невероятно восприимчивым к каждому движению воздуха.   — Тебе понежнее нравится, или погрубее? — спросил спокойно и совсем без стыда Ян.   Сынмин медленно открыл глаза, и его туманный взгляд упал на горящие глаза старшего.   — Ну... — его щеки моментально покрылись  густым, жарким румянцем от столь прямого и бесстыдного вопроса.   Пока Ян ожидал ответа, он снова прижался горячими губами к чужой шее, не давая ни секунды на взвешенные раздумья.   — Ну..? — с жарким, опаляющим выдохом произнёс он, слегка покусывая чувствительную кожу прямо на горле.   Голова Сынмина беспомощно откинулась назад на подушку. От этих дразнящих ласк и ощутимых укусов по всему его телу пробежала мощная волна сладкой судороги. Он окончательно растаял под тяжестью чужого горячего тела, превратившись в послушный мягкий пластилин в руках Яна, и извлек из глубины горла прерывистый, откровенный стон:   — М-м... Ну, наверное по-погрубее... — едва слышно прошептал он, практически до крови прикусывая собственную нижнюю губу. — Но... не слишком...   Чонин тихо усмехнулся. Его рука уверенно опустилась ниже, скользя под эластичную резинку спортивных штанов и стремительно спускаясь к распаленному паху младшего.   — Хорошо. Тогда скажешь, если будет «слишком», — шепнул он прямо в полуоткрытые губы Кима и снова жадно, без остатка впился в них новым поцелуем.

***

   Спустя полчаса они всё ещё лежали в обнимку, не торопясь нарушать образовавшуюся тишину, восстанавливая дыхание и наслаждаясь физической близостью. Слегка прохладные пальцы Чонина лениво и задумчиво чертили невесомые, затейливые узоры на гладкой, еще теплой спине Кима. Сам Сынмин с комфортом устраивался под боком у блондина, медленно натягивая пышное тёплое одеяло до самого подбородка, словно пытался спрятаться от внешнего мира. В тихом номере какое-то время царила особая, почти осязаемая уютная атмосфера.   — Слушай, я же не переборщил ни с чем, вишенка? — тихо спросил Чонин, оторвавшись от своего занятия и взглянув на младшего с легким, едва уловимым волнением в глазах.   — Не-а, — мягко улыбнулся Сынмин. Он уютно уложил подбородок на чужую обнажённую грудь и, щурясь от нахлынувшей нежности, снизу вверх заглянул блондину прямо в глаза. — Всё было просто идеально. Если честно, я даже не думал, что мне может быть настолько приятно.   — А в прошлые разы неприятно было, что ли? — Ян искренне удивился, изумленно вскинув светлые брови.   — Ну... мы с ним поначалу оба были слишком глупые и абсолютно неопытные, так что выходило всё чересчур неуклюже и местами даже больно, — с легкой печальной иронией тихо усмехнулся Ким. — Потом со временем вроде как набили руку, но он всё равно постоянно был до жути нежным и медленным. Мне не хватало интенсивности, грубости. А с тобой... с тобой прям всё идеально.   — Ну, я правда старался сделать всё, чтобы тебе было только хорошо, — выдохнул блондин и с трепетом чмокнул младшего в макушку, вдыхая запах его волос. — Это наш первый раз, всё-таки. Не хотелось, чтобы ты разочаровался.   Ким медленно поднял голову, вновь встречаясь взглядом с Яном, а затем чуть подался вперёд и поцеловал его в губы — мягко и благодарно.   — Все было правда супер, Чонини. Я давно так не расслаблялся.   — Ну, это самое главное, — тепло улыбнулся Ян в ответ, заправляя выпавшую прядь волос Сынмина за ухо.   В тишине комнаты послышался короткий, тихий щелчок уведомления. Чонин, даже не меняя положения тела, наощупь потянулся к белой прикроватной тумбочке, подхватил свой гаджет и бегло взглянул на светящийся экран. В всплывающей шторке висело непрочитанное сообщение от Чанбина, но Ян даже не стал его открывать — лишь на секунду зафиксировал взгляд на крупных цифрах часов экрана блокировки.   — Уж почти девять, — отложив смартфон обратно на тумбочку, тяжело выдохнул блондин. — Нам уже пора постепенно собираться.   Сынмин нехотя, с тихим затяжным зевком поднялся в постели, забавно и сладко потягиваясь всем телом. Поморщившись от резкого смены температуры, он спустил ноги на прохладный паркет, нагнулся, подгреб с пола свою хаотично брошенную одежду и медленно начал одеваться.   — Блин, я на пару минут даже забыл, что мы к маме собирались... — тихо усмехнулся он, с трудом натягивая плотную кофту через голову. Настроение снова начло стремительно ухудшаться. — Господи, я так надеюсь, что результаты анализов будут хорошими...   — Обязательно будут, — уверенно кивнул старший, параллельно влезая в свои джинсы и застегивая ремень. — Слышишь? Даже не накручивай себя раньше времени. Всё будет отлично.   — Не знаю... — неуверенно и протяжно отозвался Ким, опуская тревожный, тускнеющий взгляд на свои обтянутые тканью колени. — Всё равно до ужаса страшно...    — Эй, нет-нет-нет, — Чонин мгновенно подвинулся ближе и осторожно обхватил его лицо руками. — Пожалуйста, не настраивайся сразу на плохое, ладно? Всё точно будет хорошо! Ну а даже если... даже если придется делать операцию — пусть делают! Врачи просто возьмут, уберут эту штуку, да и всё. И заживем спокойно!   Но липкий страх так легко отступать не собирался. Сынмин неотрывно смотрел в светлые глаза старшего, и его собственный взгляд становился всё более грустным и беспомощным.   — А если что-то пойдет не так? А если... — он замялся и тихо выдохнул, едва сдерживая дрожь в голосе. — Чонин, а если она не выживет...?   — Даже не смей думать об этом, слышишь? — Ян решительно подался ближе и трепетно поцеловал его в слегка покрасневшую от волнения щеку. — Этому не бывать. Всё закончится хорошо. Я тебе обещаю.   — Мгм... — едва слышно кивнул Ким. Его руки словно сами собой потянулись вперед, крепко, почти судорожно обнимая блондина за шею и ища в нем опору. — Спасибо тебе. Спасибо огромное за то, что ты сейчас рядом со мной.   Чонин ответил на объятия, тепло и успокаивающе чмокнул его в губы и, еще сильнее прижав к себе на пару длинных мгновений, аккуратно отстранил.   — Всё, давай вставай. Сейчас обязательно нормально перекусим — и сразу пойдём в клинику.   Быстро перекусив оставшейся с вчерашнего вечера едой, парни тепло оделись и вышли из отеля. На улице всё так же непрерывно сыпал густой, мелкий снег, мягким белым покрывалом украшая Сеул и засыпая свежие сугробы.   Заметив, что Сынмин по дороге снова с головой ушел в тяжелые думы и явно проигрывает в голове худшие сценарии, Чонин изо всех сил пытался завязать непринужденный разговор обо всякой ерунде, чтобы хоть как-то его отвлечь:   — Слушай, тут, кажется, снега всё-таки меньше, чем в Пусане, да?   — А? — Ким шёл абсолютно отрешённый и даже толком не слушал. — А, ну... ага, да...   — А у нас в этом году, между прочим, удивительно много снега было! — Ян продолжал свои упорные попытки разрядить обстановку. — Будто для тебя.   — Чон, они ведь точно смогут нормально узнать эту опухоль, да? — внезапно перебил его младший дрожащим, полным взволнованности тоном. — Ну, не может же быть такого, чтобы они сначала сказали, будто опухоль хорошая, а она потом внезапно оказалась плохой?   — Сынмин, пожалуйста! — уже строже и громче произнес Чонин, останавливая его за плечо. — Не думай о таком. Просто не думай об этом сейчас, ладно?   — Прости... — совсем тихо шепнул тот, виновато опуская голову. — Просто... я правда не могу потерять и её тоже. Я просто не переживу этого...Блондин тяжело и глубоко вздохнул, сочувственно смотря на него:   — Понимаю...   Когда они наконец дошли до больничного корпуса и поднялись на нужный этаж, в длинном светлом коридоре парни практически лоб в лоб столкнулись с тем самым лечащим врачом, с которым Сынмин говорил накануне.   — Здравствуйте! Вы же уже узнали результаты анализов Даын? — тут же подскочил к нему Ким, перехватывая доктора прямо на ходу.   — Даын... — на секунду нахмурился врач, пытаясь выудить имя из памяти, но затем медленно кивнул. — А-а-а... Ким Даын? Да, результаты пришли еще рано утром. — Он быстро разблокировал планшет, открыл нужную электронную карту и повернулся экраном к парням. — Мы так и не смогли на сто процентов точно выявить конкретный вид этого образования, но существует вероятный шанс, что оно всё-таки злокачественное. Поэтому мы приняли решение без промедлений провести операцию.   — А когда именно она пройдет? — подключился к разговору стоящий рядом Ян.   — Примерно через час, — без колебаний ответил врач и привычным движением поправил на носу свои строгие квадратные очки. — Но вы только раньше времени не волнуйтесь! Опухоль совсем свежая, новая, поэтому удалить её хирургически будет довольно легко.   Сынмин облегченно выдохнул, чувствуя, как немного спадает напряжение.   — Хорошо... А мы можем сейчас ненадолго увидеть её?   — У вас есть ровно полчаса, — врач деловито кивнул и тут же умчался дальше по коридору.   — Видишь? — сразу же произнес блондин, с ободряющей улыбкой похлопав младшего по плечу. — Даже сам врач говорит, что все будет хорошо.   — Ну, дай бог... — Ким слабо, но искренне улыбнулся, и, перешагивая через легкую тревогу внутри, поспешил к палате, где лежала Даын.   — Мамуль? — тихо спросил он, осторожно заглядывая внутрь помещения. — Доброе утро, дорогая.   — Доброе, — совсем тихо произнесла мать, ласково улыбнувшись вошедшим парням. — Вы уже слышали про повторную операцию, да?   — Да, мамуль, мы всё слышали, — Сынмин с тихим вздохом присел на самый край её металлической кровати. — Но ты только не волнуйся, ладно? Всё обязательно будет хорошо.   Женщина понимающе кивнула.   — Вы тоже не волнуйтесь, мои родные, — она протянула сухую кисть и мягко коснулась пальцами горячей ладони сына.   Тот снова выдохнул, но на этот раз уже с искренней улыбкой.   — Мамуль, а знаешь, что мы тут с Чонином придумали?   — М-м? Что же?   — Вот мы с Чонином активно поработаем за это время, накопим достаточную сумму денег, и когда тебя окончательно выпишут, мы будем жить вчетвером! Все вместе: ты, я, Чон и тетя Миён!   — Ой, как здорово вы придумали! — по-детски мило обрадовалась мать, и ее глаза заблестели. — Дай бог, чтобы всё у нас именно так и получилось!   Эти отведенные полчаса пролетели непозволительно быстро. Сынмину казалось, что прошло не больше пяти минут, когда в палату тихо постучала медсестра. Она вошла, чтобы сообщить, что им пора выйти и дать Даын спокойно подготовиться к предстоящей процедуре.   — Мы подождём снаружи в коридоре, — кивнул Чонин и, аккуратно взяв Кима за локоть, вывел его на публику.   — Извините, а вы не подскажете, сколько именно будет длиться операция? — переспросил Сынмин у уже уходящей медсестры.   — Где-то около часа, — бросила девушка через плечо и быстро скрылась за поворотом.   — Час... Это нормально, — пробормотал Сынмин себе под нос, без сил оседая на жесткую больничную скамейку рядом с блондином.   — Да, мы легко потерпим. Всё будет хорошо, — уверенно кивнул Ян, заботливо приобняв младшего за дрожащие плечи.

***

   Операция затянулась и продлилась чуть больше запланированного часа. Сынмин физически ощущал каждую секунду и буквально сходил с ума, мысленно считая минуты.   — Ну где же они?! — когда терпение окончательно истощилось, он уже начал всерьез паниковать, но вдруг в тишине прозвучал тихий, размеренный звук крутящихся колес.   В конце длинного коридора показалась Даын, сидящая в кресле-каталке. Её неторопливо везла та самая молодая медсестра, на ходу о чем-то с ней переговариваясь.   — Мама! — Сынмин моментально подскочил со своего места, в несколько шагов подбежал к ним, а затем перевел горящий, полный надежды взгляд на девушку. — Всё прошло хорошо, да?!   Девушка с доброжелательной улыбкой кивнула, и Сынмин прямо-таки радостно ахнул от накрывшего его облегчения.   — Всё хорошо! — восторженно воскликнул он и, резко обернувшись к поднявшемуся блондину, с разбегу кинулся ему на шею. — Слышал?! Ты слышал?!   Чонин с теплой ухмылкой молча обнял его в ответ, крепко прижимая к себе.   — А я ведь говорил. Я точно знал, что именно так всё и будет, — произнес он спокойно, оглядываясь на Даын, которую медсестра уже аккуратно завозила обратно в палату.   — Боже, я так рад! — Сынмин глубоко выдохнул и, наконец, отпустил Яна, когда к ним строгим шагом подошел лечащий врач.   — Ким Сынмин, можно вас буквально на пару слов? — попросил доктор, и Ким отошел с ним на несколько шагов в сторону. — Операция прошла абсолютно успешно, никаких осложнений на данном этапе не выявлено. Если в течение следующих двух недель динамика останется такой же положительной, она будет полностью готова к выписке.   Сынмин непрерывно кивал, едва успевая переваривать информацию:   — То есть... всё? Всё действительно закончилось?   — Да. Но, думаю, вы помните, что Даын всё еще находится под официальной опекой нашей клиники. Если у вас пока нет возможности забраться её домой, она может абсолютно спокойно оставаться в нашем стационаре.   — Я понял! Мы обязательно заберем её, просто чуточку попозже, — он на эмоциях крепко пожал руку доктора обеими ладонями. — Спасибо вам огромнейшее, доктор! Потрясающая работа!   Даын нужен был покой, по этому парни решили пойти прогуляться и вернуться вечером.   Выйдя из клиники, Сынмин впервые за последние дни вдохнул морозный свежий воздух полной грудью. Груз, который всё это время давил на плечи и не давал нормально дышать, наконец спал. Снег продолжал валить крупными хлопьями, засыпая серое полотно сеульских улиц, но теперь эта зима уже не казалась такой мрачной и чужой.   Они шли по заснеженному городу, держась за руки и не обращая внимания на редких прохожих. Впереди было ещё очень много работы: нужно было взять вещи из Пусана, найти работу, квартиру временную, поднакопить достаточно и переехать в другую страну.    Но самая страшная стадия уже позади. Осталось — остальное.