Граница дозволенного

Ночь перед отъездом в Пальметто выдалась душной. В доме Ники пахло картонными коробками и дорожной пылью. Аарон сидел на заднем крыльце, глядя на темный сад. После смерти матери и полугода без брата он чувствовал себя так, словно его выпотрошили и набили опилками.Сзади скрипнула дверь. Эндрю сел рядом, не спрашивая разрешения. От него пахло сигаретами и тем холодным спокойствием, которое теперь пугало Аарона.— Ты ненавидишь меня, — это был не вопрос. Аарон не смотрел на брата. — За то, что я позволил ей это сделать. За то, что ты сел из-за меня.Эндрю долго молчал, выпуская дым в ночное небо. Его лицо в лунном свете казалось мраморным.— Ненависть — это слишком много чести для тебя, Аарон.— Тогда почему? Почему ты не оставил меня там?Эндрю резко повернул голову. Его взгляд, обычно пустой, сейчас горел какой-то темной, болезненной сосредоточенностью.— Потому что ты — это я. Только без клыков. Если бы я тебя оставил, я бы отрезал кусок от самого себя. Ты думаешь, я убил её ради твоего «спасибо»? — Эндрю усмехнулся, и в этой усмешке впервые за долгое время не было яда. — Я убил её, потому что она посмела ломать то, что принадлежит мне по праву крови.Аарон всхлипнул. Это был короткий, жалкий звук.— Я не знаю, как мне теперь с тобой разговаривать. Ты... ты другой. После колонии ты стал...— Жестоким? — Эндрю договорил за него. — В том месте, Аарон, либо ты становишься молотом, либо ты становишься наковальней. Я выбрал молот. И я буду этим молотом для каждого, кто подойдет к нашему дому ближе, чем на выстрел. Но здесь, — он указал пальцем на пространство между ними, — тебе не нужно бояться. Никогда.Аарон медленно опустил голову на плечо брата. Эндрю не отстранился. Он не обнял его в ответ — это было бы слишком — но он остался сидеть неподвижно, позволяя Аарону просто чувствовать, что он не один.------------------------------Дверь на крыльцо снова открылась. Вышел Ники, неся четыре банки газировки, а за ним тенью следовал Нил. Они замерли, увидев близнецов в этот редкий момент близости. Ники шмыгнул носом, явно готовый расплакаться от умиления.— Испортишь момент — отрежу язык, — бросил Эндрю, даже не оборачиваясь.— Ой, да ладно тебе! — Ники просиял и плюхнулся на ступеньку ниже. — Мы же семья. Мы едем в Южную Каролину! У нас будет огромный дом, команда, новая жизнь...Нил сел с другого бока от Эндрю, сохраняя ту самую дистанцию, которую Эндрю считал приемлемой. Нил чувствовал, как напряжение, вибрировавшее в Эндрю весь вечер, начало спадать. Здесь, среди своих, Эндрю позволял себе просто дышать.— В Пальметто будет несладко, — тихо сказал Нил. — Кевин Дэй не примет твое «безразличие». Он захочет сделать из нас чемпионов.— Кевин Дэй — это проблема, которую я решу позже, — ответил Эндрю. Он посмотрел на Нила, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на одобрение. — Пока ты рядом со мной, никто в этом университете не посмеет даже дышать громко в твоем присутствии.— Ты не можешь воевать со всем миром, Эндрю, — вздохнул Ники.— Могу, — Эндрю встал, и его голос снова обрел стальные нотки. — Весь мир для меня — это шум. И только вы трое — звук. Запомните это. Если кто-то из «Лисов» или кто-то из прессы попытается надавить на вас — отправляйте их ко мне. Я объясню им правила игры на их языке.Он посмотрел на Аарона, потом на Нила, и в его жесте — коротком кивке — было больше любви, чем в тысяче пафосных слов.------------------------------На следующее утро они погрузились в машину. Эндрю сел за руль. Как только они выехали за пределы Колумбии и остановились на заправке, мир снова увидел того самого Эндрю, который заставлял колонию дрожать.Когда какой-то дальнобойщик попытался грубо прокомментировать цвет волос Нила, Эндрю не сказал ни слова. Он просто подошел к мужчине, который был вдвое больше него, и так посмотрел ему в глаза, что тот подавился собственной фразой. Эндрю медленно достал нож, демонстративно почистил под ногтями и прошептал что-то на ухо мужчине. Тот побледнел и буквально убежал к своей фуре.— Что ты ему сказал? — спросил Нил, когда Эндрю вернулся к машине.— Сказал, что у него очень красивые глаза, — Эндрю завел мотор. — Будет жаль, если они окажутся в его бензобаке.Ники нервно хихикнул, Аарон просто прикрыл глаза, а Нил... Нил улыбнулся. Он знал, что эта жестокость — не болезнь Эндрю. Это его способ сказать им: «Я вас не отдам».Они въезжали в Южную Каролину. Впереди был стадион «Лисья нора», Кевин Дэй со своими амбициями и команда изгоев. Но Эндрю Миньярд уже выстроил свои границы. И горе было тому, кто решит их пересечь.------------------------------