Чужие люди, родная кровь

Когда Ники Хэммик впервые увидел их в приемном покое социального центра, он едва не уронил папку с документами. Он представлял себе Эндрю и его друга (который в документах шел как почти-брат) как напуганных детей. Но перед ним сидели двое подростков, которые выглядели так, будто только что вернулись с передовой.Эндрю сидел на жестком стуле, не опираясь на спинку. Его взгляд — тяжелый, лишенный возраста — сканировал Ники с такой тщательностью, словно он искал место, куда удобнее всего вонзить нож. Рядом с ним, почти вплотную, сидел Нил. Рыжий, худой, с лихорадочным блеском в глазах, он напоминал взведенную пружину.— Привет, ребята, — Ники попытался улыбнуться, но его голос дрогнул. — Я... я ваш кузен, Ники.Эндрю не шевельнулся.— Кузен, — повторил он, словно пробовал слово на вкус и находил его горьким. — Где ты был последние десять лет, кузен?Ники сглотнул. Ему нечего было ответить. Он был в Германии, он строил свою жизнь, он не знал... Но глядя на разбитые костяшки пальцев Эндрю и на то, как Нил вздрагивает от каждого громкого звука в коридоре, он понял, что оправдания здесь не работают.— Теперь я здесь, — тихо сказал Ники. — Я оформил опеку. Мы едем домой. В Колумбию.— Домой, — Нил подал голос впервые. Он посмотрел на Эндрю, ища подтверждения, можно ли верить этому человеку.Эндрю медленно встал. Он был ниже Ники, но от него исходила такая аура угрозы, что Ники невольно сделал шаг назад.— Мы едем. Но запомни одну вещь, Ники Хэммик. Если в твоем доме Нилу хоть раз станет страшно, если ты или кто-то другой посмотрит на него не так — я тебя уничтожу. Мне плевать на кровное родство. Ты понял?Это не было подростковой бравадой. Это была констатация факта.------------------------------Дом в Колумбии встретил их непривычной тишиной. Ники старался изо всех сил: приготовил ужин, купил новые простыни, даже раздобыл какие-то видеоигры. Но Эндрю и Нил вели себя так, будто попали на минное поле.В первую ночь Ники проснулся от странного звука. Выйдя в коридор, он замер. В гостиной на диване, спина к спине, сидели двое. Они не спали. В руках у Эндрю был кухонный нож, который он, очевидно, раздобыл сразу после приезда.— Ребята? — шепнул Ники. — Почему вы не в кроватях? Там же удобнее.— На кроватях слишком мягко, — ответил Нил, не оборачиваясь. — И там только один выход. Здесь мы видим и дверь, и окна.Ники почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он присел на край кресла напротив них.— Вам здесь ничего не грозит. Обещаю.— Твои обещания стоят меньше, чем бумага, на которой они написаны, — отрезал Эндрю. — Мы видели много таких, как ты. Сначала они добрые. Сначала они кормят. А потом начинаются «правила».— Моё единственное правило — вы должны быть в безопасности, — Ники закрыл лицо руками. — Я знаю про Тильду. Знаю, что она... не лучшая мать. И я знаю, что у Эндрю есть брат-близнец, Аарон. Он живет с ней.При упоминании Аарона Эндрю заметно напрягся. Его пальцы сильнее сжали рукоять ножа.— Она его убьет, — подал голос Нил. — Мы видели её, когда нас перевозили. Она выглядит как смерть.— Я пытаюсь добиться опеки и над ним, — выдохнул Ники. — Но она не отдает его. Она говорит, что он — её единственная собственность.Эндрю внезапно встал. Его глаза горели холодным, расчетливым пламенем.— Она не отдаст его живым. Такие люди, как она, не делятся. Они ломают игрушки, когда те им надоедают.------------------------------Прошло несколько недель. Жизнь начала приобретать какое-то подобие ритма. Ники узнавал своих кузенов по частям, как собирают разбитую вазу. Он узнал, что Нил обожает острую еду, потому что «так чувствуешь, что ты живой». Он узнал, что Эндрю не выносит прикосновений — если Ники случайно задевал его плечом, Эндрю застывал, и его взгляд становился пустым, уходя куда-то в те темные места, о которых Ники боялся спрашивать.Но самым болезненным было видеть их взаимодействие.Однажды Ники зашел на кухню и увидел, как Эндрю заставляет Нила есть вторую порцию обеда.— Ешь, — приказал Эндрю. — Тебе нужны силы.— А ты? Ты сам почти ничего не съел, — возразил Нил.— Мне не нужно. Я привык.Эндрю заметил Ники и мгновенно закрылся. Но Ники успел увидеть: Эндрю отдавал Нилу самое лучшее, самую калорийную еду, самые теплые вещи, которые покупал Ники. Он продолжал быть щитом даже там, где не было врага. Он просто не знал, как жить по-другому. Его тело всё еще было покрыто шрамами, которые он скрывал под черными повязками на руках, и Ники понимал — эти шрамы были ценой того, что Нил остался относительно невредимым.— Почему ты это делаешь, Эндрю? — спросил Ники как-то вечером, когда Нил уснул прямо за столом, уронив голову на руки. — Почему ты берешь всё на себя?Эндрю долго молчал, глядя на спящего Нила. В тусклом свете лампы его лицо казалось почти человеческим.— Потому что он — единственный, кто смотрит на меня и не видит монстра. Он видит... человека. Если я его потеряю или если его сломают так же, как меня, я окончательно стану тем, кем меня считают. Ты хочешь жить с монстром в одном доме, Ники?Ники покачал головой.— Ты не монстр, Эндрю. Ты просто ребенок, которому пришлось слишком рано повзрослеть.Эндрю криво усмехнулся.— Оставь свою психологию для кого-нибудь другого. Просто помоги мне вытащить Аарона. Пока не стало слишком поздно.------------------------------Конец наступил внезапно.Раздался телефонный звонок. Это был Аарон. Его голос был едва слышен, он хрипел и плакал, не в силах связать и двух слов. Ники услышал на заднем фоне крики Тильды — пронзительные, безумные, полные ненависти.— Она... она что-то мне дала... — прошептал Аарон. — Ники, мне страшно. Я не чувствую ног.Эндрю вырвал трубку из рук Ники.— Аарон! Слушай мой голос! Ты слышишь меня? Не закрывай глаза! Мы едем!Они прыгнули в машину. Ники гнал так, как никогда в жизни. Нил сидел на заднем сиденье, его трясло. Он понимал: это тот самый момент, которого Эндрю боялся больше всего. Момент, когда щит может не успеть.Когда они ворвались в дом Тильды, там пахло гнилью и дешевым вином. Аарон лежал на полу в гостиной, его зрачки были расширены, а изо рта шла пена. Тильда стояла над ним с пустой ампулой в руке. Она смеялась.— Он будет тихим, — бормотала она. — Теперь он всегда будет послушным мальчиком.Эндрю издал звук, который Ники никогда не забудет — это был рык раненого зверя.— Нил, закрой Аарону уши! — крикнул Эндрю.Нил бросился к Аарону, закрывая его своим телом, пряча лицо близнеца у себя на груди. Ники застыл в дверях, не в силах пошевелиться от ужаса.Эндрю шел к Тильде. В его руке был тот самый кухонный нож, с которым он не расставался. В его глазах не было жалости. Не было даже гнева. Там была только холодная, окончательная решимость.— Ты больше никогда не причинишь им боли, — сказал Эндрю.Ники закрыл глаза, когда раздался первый удар. Затем второй. Тильда даже не успела закричать. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Эндрю и всхлипами Нила, который продолжал шептать Аарону: «Всё хорошо, мы здесь, мы рядом...».Эндрю стоял над телом женщины, которая должна была быть его матерью. Его руки были в крови — в её крови. Он посмотрел на свои ладони, затем на Нила и Аарона.— Теперь, — голос Эндрю был абсолютно ровным, — теперь мы можем быть семьей. Ники, звони в полицию. Скажи им, что я защищался.Нил поднял голову. Его лицо было бледным, забрызганным чужой кровью, но в его взгляде не было ужаса перед Эндрю. В нем была только бесконечная, разрывающая сердце преданность. Он знал, что этот грех Эндрю совершил не для себя.Он совершил его ради них. И Нил был готов нести эту тяжесть вместе с ним.------------------------------