Известь и пепел

Семья Миллеров была лишь первой остановкой в их долгом путешествии по кругам ада, замаскированным под уютные пригороды. К одиннадцати годам Нил научился одной важной вещи: если Эндрю говорит «иди в комнату и не выходи», нужно идти и не выходить. Даже если за дверью раздаются звуки, от которых хочется содрать с себя кожу.Эндрю менялся. С каждой новой семьей, с каждым новым «опекуном», чьи намерения оказывались гнилыми, его глаза становились всё прозрачнее. Он больше не был просто мальчиком. Он превращался в механизм — отлаженный, холодный и смертоносный.— Почему они всегда выбирают нас? — спросил Нил однажды вечером. Они сидели в подвале очередного дома, где их заперли «в воспитательных целях» на выходные без еды.В подвале пахло сыростью и старой известью. Единственный источник света — узкая щель под потолком, через которую была видна полоска серого неба.— Потому что мы выглядим как мусор, Нил, — ответил Эндрю. Он лежал на бетонном полу, подложив руки под голову. Его голос был ровным, без единой интонации боли, хотя Нил видел, как Эндрю прихрамывал, когда их вели сюда. — А люди любят подбирать мусор, чтобы посмотреть, можно ли из него что-то выжать. Или просто сломать его окончательно.Нил подполз ближе. Он был напуган, его желудок сводило от голода, но страх за Эндрю всегда был сильнее.— Ты обещал, что мы сбежим.— Мы сбежим, — отрезал Эндрю. — Но не сейчас. Сейчас мы учимся.— Чему?— Тому, как не сдохнуть, когда на тебя наваливается весь мир.Эндрю сел и посмотрел на Нила. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня.— Послушай меня. Этот человек, мистер Уотсон... завтра он придет сюда. Он предложит тебе «особенное задание» в саду. Ты скажешь, что у тебя болит голова. Ты начнешь ныть, плакать, изображать из себя самого бесполезного ребенка в мире. Понял?Нил сглотнул.— Но тогда он разозлится на тебя. Он скажет, что ты должен отработать за двоих.— Пусть говорит, — Эндрю едва заметно усмехнулся. — Я сильнее тебя, Абрам. Мои кости срастаются быстрее. Моя голова соображает лучше. Пока он занят мной, он не думает о тебе. Это наша сделка. Ты остаешься целым. Я остаюсь... — он замолчал, подбирая слово, — функциональным.— Это несправедливо! — Нил сорвался на шепот, по его щекам потекли слезы. — Я тоже хочу защищать! Я могу укусить его, я могу...Эндрю внезапно схватил Нила за воротник и притянул к себе. Его взгляд был не злым, а каким-то отчаянно-сосредоточенным.— Если ты это сделаешь, нас разделят. Слышишь? Они увидят, что ты опасен, и отправят тебя в колонию для малолетних. И тогда я не смогу до тебя добраться. Ты хочешь остаться один?Нил застыл. Сама мысль о том, чтобы оказаться в мире без этой ледяной, но надежной тени рядом, была хуже любой боли.— Нет.— Тогда делай, что я говорю. Ты — тихий. Ты — слабый. Ты — пустое место. Весь удар — на меня. Это единственный способ нам выжить вместе.------------------------------Следующая семья, Стивенсоны, продержалась дольше всех — почти год. Они были «профессиональными» приемными родителями. Миссис Стивенсон любила порядок, а мистер Стивенсон любил тишину. Очень специфическую тишину.Нил старался. Честно старался быть «пустым местом». Он целыми днями просиживал в углу с книгой, которую ему разрешили взять в библиотеке, почти не дыша. Но он видел, как Эндрю каждое утро уходит в кабинет мистера Стивенсона «учить математику». И видел, каким Эндрю возвращается.Эндрю перестал разговаривать. Вообще. Его единственным способом общения стали жесты и короткие, резкие приказы Нилу. Его тело покрывалось новыми отметинами, которые он тщательно прятал под длинными рукавами даже в самую сильную жару.Однажды ночью Нил проснулся от звука приглушенного кашля. Эндрю сидел на полу в ванной, дверь была приоткрыта. Он пытался оттереть кровь с лица холодным полотенцем.Нил вошел тихо, как тень. Он не стал спрашивать «что случилось» — это был глупый вопрос. Вместо этого он взял полотенце из рук Эндрю.Эндрю дернулся, его рука инстинктивно взметнулась вверх, готовая нанести удар, но, увидев Нила, он замер. На его скуле наливался багровый кровоподтек, а губа была разбита.— Уходи, — прохрипел Эндрю.— Нет, — Нил впервые проявил твердость. — Сейчас моя очередь.Он осторожно коснулся лица Эндрю мокрой тканью. Тот закрыл глаза, и на мгновение — всего на долю секунды — Нилу показалось, что он видит на лице этого «монстра» обычного, до смерти уставшего ребенка.— Он скоро закончит с нами, — прошептал Нил, аккуратно промывая рану. — Мы накопили немного денег из тех, что ты забирал из его кошелька. Скоро мы сможем купить билеты на автобус.— Мало, — выдохнул Эндрю. — Нужно еще.— Зачем? Нам хватит до Чикаго.— Тебе нужны нормальные документы, — Эндрю открыл глаза, и в них снова была та самая пугающая ясность. — Я не хочу, чтобы ты бегал всю жизнь. Я хочу, чтобы ты мог пойти в школу. Чтобы у тебя было имя, которое не записано в личных делах этой гребаной опеки.Нил замер. Он понял, что Эндрю не просто «принимает удары». Он ведет затяжную войну. Он платит своим телом за будущее Нила, о котором сам Нил даже не смел мечтать.— Эндрю... почему ты это делаешь? Почему я?Эндрю долго смотрел на него. Его рука, покрытая шрамами от прошлых «воспитательных мер», осторожно поднялась и на мгновение коснулась волос Нила. Это был почти невесомый жест, самый близкий к ласке, на который Эндрю был способен.— Потому что ты еще можешь видеть сны, Нил. А я — нет. Кому-то из нас нужно остаться нормальным.В ту ночь Нил понял: он никогда не сможет расплатиться с Эндрю за эту жертву. Единственное, что он может сделать — это быть тем смыслом, ради которого Эндрю продолжает дышать.------------------------------Побег случился через месяц, когда мистер Стивенсон перешел черту.Он решил, что раз Нил «такой тихий», то, возможно, он будет более покладистым «учеником», чем колючий и агрессивный Эндрю. Когда Стивенсон направился к комнате Нила, Эндрю не стал ждать.Он не стал кричать. Он не стал звать на помощь. Он просто взял на кухне самый тяжелый нож для мяса и встретил мужчину в коридоре.Нил помнил только вспышки: крик Стивенсона, тяжелый топот ног и то, как Эндрю, перепачканный в чужой крови, схватил его за руку и буквально выкинул в окно первого этажа.— Беги! К лесу, за старую мельницу! — орал Эндрю.Они бежали долго. Ледяной осенний воздух обжигал легкие, ветки царапали лица. Когда они наконец остановились в заброшенном сарае в пяти милях от города, Эндрю рухнул на солому. Его трясло. Это был не страх, это был откат — тело больше не могло поддерживать режим «щита».Нил прижался к нему, пытаясь согреть своим телом.— Ты убил его? — прошептал он.— Не знаю, — Эндрю уставился в дырявую крышу. — Плевать. Главное, что он не вошел в твою комнату.Они провели в бегах две недели, питаясь украденными яблоками и консервами. Именно тогда они научились спать по очереди. Именно тогда Нил понял, что «дом» — это не стены. Дом — это Эндрю, который даже во сне сжимает его руку так сильно, что остаются следы.Их поймали на вокзале. Социальные службы были в ярости. Эндрю определили в спецприемник для «опасных подростков», а Нила хотели отправить в другой штат.Но Эндрю устроил там такой ад — он разбивал окна, нападал на охрану и трижды пытался вскрыть вены, требуя только одного: «Верните мне моего брата». В документах они не были братьями, но Эндрю сделал так, что система сломалась под его напором.Их снова объединили в приюте перед тем, как найти новую семью.— Больше никаких Миллеров и Стивенсонов, — сказал Эндрю, когда они снова сидели на своих койках в «Мирном береге». — Теперь мы будем кусаться первыми.Нил смотрел на своего защитника — худого, израненного, с глазами старика в теле тринадцатилетнего мальчика.— Ты обещал, что мы найдем семью, где не нужно будет кусаться.Эндрю промолчал. Он больше не верил в сказки. Но в его кармане лежал помятый листок с адресом человека, которого он нашел в архивах приюта, пока был в спецприемнике.Ники Хэммик. Колумбия.— Мы найдем их, Нил, — наконец сказал Эндрю. — Но до тех пор... закрой глаза и спи. Я здесь.И Нил заснул. Потому что под присмотром этого «монстра» ему было спокойнее, чем под крышей любого самого «приличного» дома.------------------------------