Глава 38. Три месяца вечности

Пять лет пролетели подобно стремительному, залитому солнцем марокканскому ветру, который умудрился полностью растопить и согреть суровый скандинавский край. Сегодня Осло утопал в нежной майской зелени, а за высокими панорамными окнами нашего просторного особняка - того самого величественного дома неоклассического стиля, который когда-то казался мне холодным замком «old money», а теперь стал нашей личной семейной крепостью - робко просыпалось теплое весеннее утро.

Я сидела в глубоком уютном кресле у окна в детской комнате, оформленной в мягких пастельно-кремовых и пудровых тонах, и лениво наблюдала за тем, как первые лучи солнца ложатся на пушистый ковер. На моих коленях, завернутая в тончайший белоснежный кашемировый плед, мирно посапывала наша дочь. Аниса. Аниса Андерсен. Ей исполнилось ровно три месяца. Три месяца абсолютного, звенящего и осязаемого счастья, которое перевернуло всю нашу жизнь раз и навсегда. У неё были мои темные, невероятно густые волосы, которые забавно пушились на макушке, мягкие марокканские черты лица, но когда она открывала свои сонные глазки, на нас смотрели бездонные, кристально чистые ледяные серо-голубые омуты Нико. Его точная копия.

Дверь детской тихо, почти бесшумно скрипнула. Я даже не повернула головы, уловив этот знакомый, родной шлейф парфюма с нотами ментола, свежего морозного утра и дорогого мужского ухода.

Нико вошел в комнату на цыпочках, забавно придерживая дыхание, чтобы не разбудить нашу маленькую принцессу. От его прежнего образа ледяного короля, державшего в страхе весь лицей «Stars», перед этой крошечной кроваткой не оставалось и следа. На нем были простые серые домашние брюки и свободная белая футболка, идеально подчеркивающая его широкие спортивные плечи пловца. Он подошел к креслу со спины, его большие, теплые ладони бережно легли на мои плечи, мимоходом коснувшись губами моего домашнего шелкового платка, а затем он осторожно наклонился вперед, буквально замирая над Анисой.

Я тихонько усмехнулась, глядя на его сосредоточенное лицо. Этот мужчина за последние три месяца превратился в самого сумасшедшего, одержимого и безумно любящего отца во всей Норвегии. Он просто физически не мог отлипнуть от нашей дочери. Едва возвращаясь из главного офиса строительной корпорации, где он теперь работал вместе со своим отцом Андерсом, Нико скидывал свой строгий пиджак и бежал прямиком в детскую. Он мог часами стоять у колыбели, лениво подперев щеку рукой, и с какой-то благоговейной, глупой и невероятно нежной улыбкой рассматривать, как Аниса крошечными пальчиками сжимает его огромный палец. Профессиональный спортсмен, чемпион страны, гроза дорог на своей белой BMW - перед трехмесячной девчонкой он капитулировал без боя.

- Она спит? - едва слышным, бархатным шепотом спросил Нико, аккуратно убирая прядку темных пушистых волос со лба дочери кончиком пальца. Его ладонь на фоне её крошечного личика казалась просто огромной.

- Только что уснула, - так же шепотом ответила я, переводя на него свой теплый взгляд серо-зеленых глаз. - Иди поспи, Нико. Ты всю ночь вставал к ней, качал, когда у неё болел животик. У тебя завтра важная встреча с инвесторами Томаса.

- Никуда я не пойду, Снежинка, - тихо, но чертовски упрямо проворчал он, опускаясь на ковер прямо у моих ног и устраивая голову на моем колене, не сводя глаз с Анисы. - Я не могу надышаться ей. Мне кажется, если я уйду, она проснется и забудет, как сильно её папа любит. Смотри, она улыбается во сне. Ей точно снится наш синий загородный бассейн.

Я мягко погладила его по светло-русым волосам левой рукой, чувствуя, как внутри разливается бесконечная, щемящая нежность. Глядя на эту безупречную, красивую картинку нашего настоящего, я невольно погрузилась в воспоминания о том, какой долгий, сложный и удивительный путь мы прошли, чтобы оказаться здесь.

Моя беременность стала для нас обоих настоящим испытанием на прочность, особенно в плане эмоционального состояния Нико. О Аллах, как же смешно, панически и до безумия нелепо он волновался за меня все эти девять месяцев! Тот самый непробиваемый парень боявшегося своего отца, превратился в ходячий комок нервов. На первом триместре, когда меня жутко тошнило по утрам от запаха его любимого ментолового парфюма, Нико в панике выбросил все свои дорогие флаконы в мусорное ведро за секунду, перейдя на детское мыло без запаха. Он скупил половину медицинских справочников Осло, заставляя Теодор Ларсена писать специальный алгоритм на ноутбуке, который высчитывал уровень белков и витаминов в моем ежедневном рационе. А когда на шестом месяце мне среди ночи безумно, до слез захотелось свежих марокканских фиников и спелого сочного арбуза посреди ледяного январского Осло... Нико, не говоря ни слова, нацепил куртку, прыгнул в свою машину и поднял на уши всех поставщиков элитных супермаркетов города, вернувшись через два часа с полным багажником экзотических фруктов. Каждое мое прерывистое дыхание, каждый лишний вздох заставляли его бледнеть и судорожно хвататься за телефон, чтобы звонить нашему личному врачу. Он оберегал меня, как хрупкую хрустальную вазу, не позволяя поднять ничего тяжелее моего iPad.

Я перевела взгляд на свою шею, где под домашним воротником по-прежнему сияла та самая изящная золотая цепочка с бриллиантовой снежинкой, и перед моими глазами отчетливо вспыхнули воспоминания о нашем никахе. Мусульманское бракосочетание состоялось через год после окончания академии «Stars», в той самой красивой центральной мечети Осло. На мне было белоснежное, расшитое золотыми нитями закрытое свадебное платье и плотный шелковый платок, а Нико стоял рядом в строгом строгом костюме, с абсолютно серьезным, одухотворенным лицом повторяя за имамом слова священной клятвы. На ужине в доме Томаса присутствовали только самые близкие: моя мама Надия плакала от счастья, Андерс Андерсен крепко обнимал старого друга Томаса, а Теодор и Юна, которые к тому времени уже не отлипали друг от друга ни на секунду, вовсю швыряли в нас лепестки роз.

И именно в ту ночь, когда мы наконец остались вдвоем в этой самой спальне нашего нового особняка, Нико впервые в жизни увидел мои волосы. Я помню этот момент до мельчайших деталей, до каждого удара сердца. Мои пальцы слегка подрагивали, когда я аккуратно снимала булавки и медленно опускала белоснежный свадебный платок на плечи. Мои темные, длинные и густые волосы крупными волнами рассыпались по спине, полностью открывая шею и плечи. Нико замер напротив меня как вкопанный, его дыхание мгновенно перехватило, а ледяные серо-голубые глаза округлились от такого благоговейного, чистого восторга, что у меня самой закружилась голова. Он не смел даже пошевелиться несколько секунд, просто созерцая ту красоту, которую я бережно хранила от всего мира только для него одного. Его сильная ладонь тогда впервые очень медленно, трепетно коснулась моих прядей, пропуская их сквозь пальцы, и он прошептал: «Ты самое прекрасное, что создавал Всевышний, моя Снежинка».

А через месяц была наша грандиозная светская свадьба, которую его отец Андерс организовал в лучшем загородном комплексе у фьорда - с сотнями гостей, морем цветов, живым оркестром и безупречной эстетикой. Это был триумф нашей любви, окончательно закрепивший наш союз перед всем миром.

- О чем ты думаешь, Далия? - тихий голос Нико вернул меня из глубины воспоминаний в уютную тишину детской комнаты.

Он слегка приподнял голову с моих колен, и его серо-голубые глаза смотрели на меня с такой бесконечной, всепоглощающей любовью, что мне показалось, будто мартовское солнце из нашего лицейского прошлого до сих пор греет нас изнутри.

- Думаю о том, какой ты у меня стал сентиментальный, Андерсен, - ласково улыбнулась я, аккуратно поправляя воротник его белой футболки. - Где тот парень, который на парковке академии «Stars» лениво крутил ручку в пальцах и уверял меня, что его ничто в этом мире не волнует?

Нико тихо, бархатно рассмеялся, аккуратно перехватывая кончики моих пальцев своей левой ладонью. На его безымянном пальце тускло блеснуло простое обручальное кольцо:- Тот парень окончательно растаял в тот самый миг, когда ты дала мне отпор у доски, Снежинка. А когда ты родила мне Анису... я понял, что весь мой стальной щит больше не имеет никакого смысла. Мой смысл теперь сидит на твоих коленях и забавно сопит курносым носом.

В этот момент Аниса в моих руках пошевелилась, сладко потянулась, и её крошечные серо-голубые глазки медленно открылись, утыкаясь прямо в лицо отца. Она издала короткий, уютный звук и тут же ухватилась своей маленькой ручкой за край футболки Нико.

- Ну всё, чемпионка проснулась, - Нико мгновенно, с невероятной ловкостью и осторожностью перехватил дочь с моих колен, бережно прижимая её к своей широкой груди. Он начал медленно расхаживать по комнате, качая её на руках и тихо читая нашид, Аниса мгновенно затихла, преданно глядя на своего огромного папу и забавно пуская слюни на его плечо.

Я сидела в кресле, подперев щеку рукой, и смотрела на них. Наша жизнь в Осло была красивой, нежной и по-настоящему прекрасной. Пройдя сквозь шторма, интриги, предательства чужих людей и грязную воду фальши, мы выстояли. Мы построили свой собственный, чистый и согретый истинной верой мир, где больше не было места холоду. И глядя на то, как мой мусульманский ледяной король бережно целует нашу трехмесячную дочь в крошечный носик, я точно знала: эта книга нашей общей жизни еще далека от финала. Мы только начинали писать её самые лучшие, самые счастливые и самые теплые страницы под мирным весенним небом Норвегии.