Глава 22. Oтголоски тепла

Горячая ванна с пеной и лавандовым маслом немного помогла снять парализующий холод, который сковал мое тело после падения в бассейн. Но внутри, где-то в самой глубине души, все еще продолжало мелко подрагивать. Я сидела в своем любимом подвесном кресле-коконе, завернувшись в теплый пушистый плед кремового цвета. Мои волосы были скрыты под удобным домашним тюрбаном, мысли раз за разом возвращались к событиям этого безумного вечера.

Томас заходил ко мне полчаса назад с чашкой горячего молока с медом. Он выглядел очень уставшим, но в его глазах светилось такое облегчение, что мне стало немного стыдно за то, какую бурю я принесла в его тихий норвежский дом. Мы долго разговаривали. Он рассказал мне, как сильно любил Нико, когда тот был еще ребенком, и как несправедливо отец Нико, Андерс, поступил с ними обоими. Пазл в моей голове окончательно сложился. Нико защищал меня не просто так - между нашими семьями была невидимая, прочная нить из прошлого. И то, как отчаянно я прижалась к его мокрому плечу на краю бассейна, забыв обо всех запретах и скромности... О Аллах, мои щеки до сих пор пылали от одного воспоминания об этом моменте.

Вдруг телефон на туалетном столике тихо завибрировал. Сердце мгновенно пропустило удар. Я потянулась за гаджетом, уже заранее зная, от кого будет сообщение.

На экране светилось имя: Нико

«Снежинка, ты жива? Не превратилась в марокканский лед?» - прилетело короткое сообщение.

Я невольно улыбнулась, поудобнее перехватывая телефон пальцами. Его привычные подколы сейчас казались самым лучшим лекарством.

«Жива, Андерсен. Отогреваюсь в ванне. И я не лед, в отличие от некоторых местных королей», - быстро набила я в ответ.

«Рад слышать. Мой салон BMW до сих пор пахнет твоей ванилью и специями. Пришлось открыть все окна на обратном пути, чтобы окончательно не потерять голову от этого восточного шлейфа».

Я замерла, перечитывая его строчки. Внутри, прямо в животе, снова испуганно затрепетали те самые глупые бабочки. Он заметил мой парфюм. И то, как он это написал...

«Это дорогой парфюм, Андерсен, скажи спасибо, что твоя машина теперь пахнет прилично, а не только твоим ментолом и бензином», - отправила я, маскируя смущение за сарказмом.

«Моя машина всегда пахнет безупречно, Снежинка. Но ладно, признаю - твой вариант мне нравится больше. Как ты себя чувствуешь? Дрожь прошла?» - его тон внезапно стал более серьезным.

«Прошла. Спасибо тебе, Нико. Если бы не ты... я действительно не умею плавать. Я никогда в жизни так сильно не пугалась. Вода была такой холодной, и эта тьма...» - я замялась, глядя на экран, но решила быть с ним честной. После всего, что произошло, маски были не нужны.

«Забудь про эту тьму, Далия. Ты на поверхности. И пока я рядом, ты больше никогда не пойдешь ко дну, я пообещал это твоему отчиму. И себе тоже».

Я прижала телефон к груди, прикрывая глаза. Он впервые назвал меня по имени в переписке, и это прозвучало так сильно, надежно и весомо, что у меня перехватило дыхание.

«Томас рассказал мне про вас», - написала я, возвращая телефон к лицу. - «Про то, как ты рос, как он ходил на твои заплывы. Он очень скучал по тебе, Нико. И он очень рад, что ты вырос именно таким».

На той стороне экрана повисла долгая пауза. Значок «Печатает...» то загорался, то исчезал. Я понимала, что задела его за живое - его скрытая боль, связанная с отцом и одиночеством в огромном особняке, сейчас давала о себе знать.

«Томас - единственный взрослый, который верил в меня, когда я был ребенком», - наконец пришел ответ от Нико. - «Мой отец видел во мне только продолжение своей корпорации, инструмент для бизнеса. Плавание для него было потерей времени. А Томас... Томас просто гордился мной. Когда он уехал, этот дом стал по-настоящему мертвым. Я до сих пор не могу простить отцу то, что он разрушил их дружбу. Но то, что ты оказалась его дочерью... Снежинка, кажется, у вселенной всё-таки есть чувство юмора».

«Всевышний всегда располагает лучшим планом, Нико», - мягко ответила я. - «Даже если сначала этот план кажется нам холодным лицеем и грязной водой в туалете».

«Хах, ладно, один - ноль в пользу твоей философии», - на его текстовых строчках снова появилась привычная ухмылка. - «Кстати, твой iPad остался у меня на террасе. Я забрал его, экран целый, твои марокканские шедевры не пострадали. Завтра привезу».

«О Аллах, спасибо! Я думала, он утонул вместе со мной!» - я едва не подпрыгнула в кресле от облегчения. - «Привезешь завтра? Но ведь завтра воскресенье, и у тебя день рождения... точнее, каникулы на неделю из-за отчисления».

«Для тебя у меня всегда свободный график, Снежинка. Завтра в два часа дня буду ждать тебя в той самой кофейне „Kaffe brenneriet" недалеко от лицея. Верну планшет. И твое синее пальто, которое я благополучно экспроприировал, чтобы ты не замерзла в машине».

«Хорошо, ледяной король. В два часа в кофейне. И не опоздай, я всё еще не люблю ждать».

«Я никогда не опаздываю к своей Снежинке. Спи сладким сном, Далия».

«Спокойной ночи, Нико», - набрала я, чувствуя, как лицо расплывается в глупой, абсолютно счастливой улыбке.

Я отложила телефон на туалетный столик, выключила ночник и укуталась в плед по самые уши. За окном на Осло тихо, хлопьями опускался свежий белый снег. Но этой ночью мне впервые в Норвегии было по-настоящему, бесконечно тепло.

Pov: Нико Андерсен

Я лежал на своей огромной кровати, закинув одну руку за голову и тупо пялясь в высокий потолок спани. Внизу, на первом этаже, всё еще глухо доносились басы музыки - Теодор помогал Даниэлю и Юне разогнать оставшихся гостей и закрыть виллу, но мне было тотально плевать на всю эту тусовку. В моей руке был зажат телефон, экран которого слабо подсвечивал мои пальцы.

Я перечитывал наше последнее сообщение. Её финальное «Спокойной ночи, Нико» заставляло мое сердце биться в каком-то сумасшедшем, непривычном ритме. Обычные буквы на стекле, но от них веяло таким осязаемым, чистым марокканским теплом, что мой вековой скандинавский лед трещал по швам.

Я вспомнил, как бережно держал её на краю бассейна, чувствуя, как она мелко дрожит в моих руках, до смерти напуганная водой. В тот миг я отчетливо понял: если бы я опоздал хоть на секунду, если бы её легкие заполнились водой... я бы просто не простил себе этого. Никогда. Она зашла в мой мир всего несколько дней назад, со своим изумрудным платком, гордым взглядом и этим упрямым характером, но перевернула в моей жизни абсолютно всё. Она заставила меня снова почувствовать себя живым человеком, а не идеальным роботом-пловцом, которым меня хотел видеть отец.

И Томас... Томас Хауген. Увидеть его сегодня на крыльце было настоящим ударом под дых. Человек, по которому я скучал все эти годы, который заменил мне отца на трибунах бассейна. Он воспитал Далию. Он дал ей эту невероятную силу духа. Теперь всё сошлось. Она была частью его мира, а значит - самой важной частью моего.

Я заблокировал телефон и повернулся на бок, глядя на лежащий на прикроватной тумбочке её iPad и аккуратно сложенное синее пальто. От шерстяной ткани до сих пор отчетливо шлейфил этот её потрясающий аромат ванили и амбры. Я закрыл глаза, вдыхая этот запах, смешанный с прохладой ночного Осло за окном, и впервые за много лет засыпал с абсолютным чувством покоя. Завтра в два часа дня я снова увижу её серо-зеленые глаза в кофейне. И больше я её никуда от себя не отпущу.