Глава 21. Осколки прошлого

Pov: Нико

Фары моей белой BMW хищно резали густую загородную темноту. Мотор низко, успокаивающе урчал, а в салоне, прогретом до максимума, стояла плотная, звенящая тишина. Я крепко сжимал обтянутый кожей руль, изредка бросая взгляд на пассажирское сиденье.

Далия сидела, укутанная в мое массивное шерстяное пальто, которое я набросил на неё прямо поверх её мокрого розового платья. Она поджала под себя ноги, прижимая к груди, и её всё еще била крупная, частая дрожь. Белоснежный хиджаб слегка растрепался, но её профиль - точеные скулы, линия полных чувственных губ - оставался безупречно гордым, даже сейчас, после пережитого смертельного кошмара. От неё пахло мокрой тканью, свежестью бассейна и её неизменным парфюмом с нотами ванили и амбры. Этот запах, смешиваясь с моим ментоловым ароматом, создавал в салоне какую-то странную, почти волшебную атмосферу.

Хотелось что-то сказать, растопить этот лед молчания, но слова застревали в горле. Я, чертов лорд безразличия, впервые в жизни понятия не имел, как правильно успокоить девушку.

- Почему ты это сделал, Нико? - вдруг тихо, едва слышно произнесла она, не поворачивая головы к окну. Её голос слегка подрагивал от холода. - Сначала ты берешь на себя вину за эти дурацкие ответы на экзамен, зная, что тебя отчислят на неделю. Теперь ты бросаешь свой собственный день рождения, своих гостей... и везешь меня домой в мокрой одежде. Зачем ты рискуешь всем ради меня?

Я замер на секунду, плавно перестраиваясь в правый ряд на полупустом шоссе Осло. Вопрос ударил прямо в цель, пробивая мой стальной щит.

- Потому что я не выношу фальши, Снежинка, - ответил я, и мой низкий голос прозвучал удивительно мягко в полумраке салона. - Весь этот наш лицей, Астрид, Селин, их вечные интриги и пафос... Меня от этого тошнит уже не первый год. Под водой на тренировках я спасаюсь от этой тупости. Но когда появилась ты... Ты другая, понимаешь? Ты сильная. Ты держишь удар, знаешь себе цену и не прогибаешься под их правила, даже когда они обливают тебя грязью или толкают в воду. Я просто... я не мог позволить им сломать тебя. Твоя марокканская гордость стоит дороже, чем вся их элитная спесь вместе взятая.

Далия медленно повернула голову в мою сторону. Её огромные серо-зеленые глаза в темноте салона казались бесконечно глубокими. В них больше не было той колючей, защитной ненависти, с которой она смотрела на меня в первый день у доски. Вековой лед между нами окончательно превратился в теплую воду.

- Спасибо, - тихо, но со всей искренностью произнесла она, и на её губах появилась легкая, едва заметная улыбка. - Твое худи вчера... и твоя куртка сегодня. Кажется, ты становишься моим личным спасательным кругом в этой ледяной Норвегии, Андерсен.

- Считай, что это мои прямые обязанности как профессионального пловца, Снежинка, - ухмыльнулся я, чувствуя, как внутри разливается бешеное, ни с чем не сравнимое тепло. Черт, она действительно мне нравилась. До безумия.

Вскоре BMW мягко затормозила у аккуратного современного коттеджа со светло-серым фасадом и темно-синей дверью. Дом Томаса. Я заглушил мотор, и фары погасли, оставляя нас в мягком свете уличного фонаря. На крыльцо дома тут же стремительно вышел мужчина в теплом свитере, напряженно вглядываясь в салон машины. Томас Хауген. Теодор всё-таки успел набрать ему и предупредить, что мы едем.

Я вышел из машины, обошел капот и открыл пассажирскую дверь, помогая Далии выбраться. Она аккуратно придерживала полы моего длинного пальто, ступая по свежему снегу. Томас быстро спустился по бетонной дорожке, его добрые глаза были полны дикого волнения и тревоги. Но стоило ему увидеть меня, как он замер на полпути, и на его лице отразился глубокий шок.

- Нико? Андерсен? - удивленно выдохнул он, переводя взгляд с меня на укутанную Далию.

- Мистер Хауген, рад снова вас видеть, - я вежливо, с искренним уважением кивнул ему, делая шаг навстречу.

- Что... что случилось с моей дочкой? - Томас тут же подбежал к Далии, осторожно приобняв её за плечи и проверяя, жива ли она.

- Несчастный случай, мистер Хауген, - спокойно, без лишней паники ответил я, возвращая себе собранность. - Она упала в бассейн, вся промокла. На улице сильный мороз. Пусть поскорее примет теплую ванну и ляжет спать, чтобы не подхватить простуду.

- Хорошо, хорошо, - Томас бережно прижал Далию к себе, уводя её в сторону теплого дома. На пороге Далия на секунду обернулась, бросив на меня долгий, благодарный взгляд серо-зеленых глаз, и скрылась за темно-синей дверью.

Я уже собирался развернуться и пойти обратно к своей BMW, как Томас остановил меня, окликнув по имени:- Нико.

Я повернулся:- Да?

- Я тоже тебя рад видеть, парень, - Томас тепло, открыто улыбнулся, и в его взгляде проскользнула застарелая, родная глубина. Он сделал шаг ко мне и крепко, по-мужски пожал мою ладонь. - Я спокоен, что рядом с Далией в этот момент оказался именно ты. Спасибо тебе, Нико.

Я невольно улыбнулся в ответ, чувствуя, как где-то глубоко в груди щемит от нахлынувших воспоминаний. Я знал этого человека с самого детства. Томас Хауген когда-то был близким другом и бывшим коллегой моего отца, Андерса Андерсена. В те годы, когда я был еще совсем мальчишкой и только начинал делать свои первые шаги в спорте, Томас всегда меня поддерживал в плавании. Он приходил на мои заплывы, кричал с трибун, искренне радовался моим первым медалям... в то время как мой собственный стальной отец ни разу не соизволил прийти в бассейн, считая мое увлечение глупостью и тратой времени. Томас и отец были очень близки по бизнесу, они вместе строили корпорацию, и Томас часто приходил к нам в особняк. Я считал его кем-то вроде любимого дяди, старшего брата и единственного взрослого друга, которому до меня действительно было дело. Я безумно привязался к нему.

А потом всё рухнуло. Отец и Томас что-то не поделили в бизнесе - какая-то крупная сделка, амбиции, деньги... Они жутко поссорились, разорвав все связи навсегда. Томас со скандалом уволился из компании отца и уехал за границу, оборвав контакты со всем нашим окружением. Наш роскошный особняк после его ухода окончательно превратился в ледяной склеп. Спустя годы через третьи руки я случайно узнал, что Томас принял Ислам, переехав в Марокко, после того как познакомился со своей будущей женой - точнее, с мамой Далии. Я очень по нему скучал все эти годы. И то, что судьба спустя столько лет столкнула меня с его приемной дочерью в стенах академии «Stars»... Это казалось каким-то невероятным, предначертанным свыше планом. Пазл в моей голове наконец-то сложился. Теперь я понимал, почему Далия была такой сильной - Томас воспитал её, отдав ей всю ту отцовскую любовь, которую не смог дать её биологический отец и которую мой собственный отец зажал для меня.

- Передавайте привет маме Далии, мистер Хауген, - тихо произнес я, отпуская его крепкую руку. - И не переживайте за неё в лицее. Я присмотрю за Снежинкой. Больше её никто не тронет.

Томас понимающе кивнул, его глаза блеснули от гордости за меня:- Я знаю, Нико. Я верю тебе. Доброй ночи.

- Доброй ночи, Томас, - ответил я, развернулся и сел в салон своей BMW.

Двигатель мощно отозвался на нажатие кнопки старта. Я выехал на темную улицу пригорода Осло, чувствуя, как внутри меня бушует настоящий ураган из облегчения, нежности к Далии и глухой решимости. Мой лед растаял окончательно. Я ехал обратно к своей вилле, зная, что завтра Астрид Нюгорд горько пожалеет о каждой секунде, которую она провела у моего бассейна. Игра по старым правилам была официально окончена.