Глава 13. На шаг ближе

Саша сидел на диване, вытянув ноги, и ковырял вилкой картошку фри из картонной коробки. Ваня устроился рядом, в то время как Горилыч на стуле напротив. На столе лежали пакеты из под бургеров, упаковки от соусов, салфетки и недоеденные наггетсы с картошкой. Где-то под ногами стояла газировка, в углу тихо играла музыка из колонки, периодически захлёбываясь помехами.

Не смотря на активное обсуждение, перескакивание с темы на тему, взгляд Ермолаева то и дело соскальзывал к телефону. Смартфон лежал экраном вверх, чтобы наверняка не пропустить сообщений.

Бессмертных всегда был слишком внимательный, поэтому заметил странное поведение друга почти сразу.

- Он же сказал, что приедет. - будто между делом вкинул он. - Значит приедет.

- Кто? - поднял глаза Данила, отрываясь от своего бургера.

Дипинс посмотрел на него, как на идиота.

- Дед Мороз, блять. - огрызнулся Ваня. - Илюшка, конечно.

Фраметамер усмехнулся, потянувшись за остатками картошки.

Внутри было странное беспокойство, липкое и навязчивое. После всего происходящего все старались не давить на парня, только поддерживать и направлять.

Особенно больно было смотреть, как Ильч пытается не зацикливаться на вещах которые напоминали ему о родителях. С машиной всё оказалось проще: он оставил её у отца ещё после ремонта, не желая снова выслушивать нравоучения и претензии. А вот с квартирой и мебелью было тяжелее, многое из декора младший выбирал вместе с матерью.

Но не смотря на всё это, он держался молодцом.

- А ты не боишься, что старый для него? - вдруг спросил Бессмертных и хитро прищурился.

Ермолаев медленно повернул голову в его сторону.

- В смысле?

- Ну, ему то двадцать, молодая кровь считай.

- А мне двадцать три, идиот.

- Вот, вот, пенсионер почти.

Горилыч, не отрываясь от еды добавил:

- Так он же по древним ящерам у нас, для него чем старше, тем лучше.

Ваня рассмеялся, подавившись наггетсом, а Саша бросил в Фурцева скомканой салфеткой. Та не долетела до цели и упала на стол, угодив в остатки соуса.

- Вы оба ужасны, - заключил Фраметаймер.

- Мы объективны, - поправил его Дипинс. - Твой парень буквально фанатеет по динозаврам, как маленький ребёнок.

Ермолаев хотел привычно огрызуться или попробовать ещё раз запустить салфетку, но уже в парня рядом, но почему-то не стал.

В голове всплыл образ Ильи, вчерашним вечером. Когда сидя на лавочке у подъезда, он рассказывал про фильм "Мир Юрского периода", про то, как сам бы хотел дрессировать велоцирапторов, как не любит вторую часть потому что жалко оставшихся на острове динозавров. Он делился эмоциями, увлекаясь так сильно, что забыл о времени.

Байкер слушал и почти ничего не понимал, но взгляд отвести всё равно не мог. Этой же ночью он посмотрел все части и был абсолютно согласен насчёт второго фильма.

- Даже если бы он верил, что Земля стоит на трёх китах, я бы поддержал его в этом. - мягко улыбнулся Саша.

- Ооо, - протянул Бессмертных.

- Что "ооо"?

- Ничего. Просто это было неожиданно мило, даже противно немного.

- Да, аж аппетит пропал. - кивнул Данила.

- Ты три бургера втопил, чел.

Они ещё какое-то время сидели так, перебрасываясь новостями и глупостями, доедали остывший фастфуд.

Первым собрался Ваня, а Горилыч, видимо, решил тоже не засиживаться и составить младшему компанию в дороге. Мусор собрали быстро в пакет, хотя ещё что-то оставалось из еды.

На прощание Бессмертных похлопал Фраметаймера по плечу.

- Не волнуйся, приедет твой археолог.

- Палеонтолог, - на автомате поправил его Саша.

От неожиданности Ваня на секунду потерялся, а потом страдальчески глянул на Горилыча.

- Вот это, кстати, уже тревожно.

- Его уже не спасти, - согласился Фурцев.

Дверь гаража закрылась и Саша остался один, телефон по-прежнему молчал. Сев обратно на диван и взяв его в руки, Ермолаев открыл переписку с Ильёй и уставился на последнее сообщение.

Зайка

Приеду позже

Вместе с голубками

От того, что младший не замкнулся, а проводил время с лучшими друзьями было спокойнее.

Минут через двадцать снаружи послышались голоса. Фраметаймер поднялся ещё до того, как в дверь постучали. Замок скрипнул, створка гаража приоткрылась, и первым внутрь заглянул Лёша и, держась за руку, втянул за собой Парадеева. Яцкевич зашёл последним, на вид немного уставшим, но как только увидел байкера, его лицо разгладилось.

- Привет.

- Привет, - Ермолаев сразу шагнул ближе, оставляя на лбу короткий поцелуй. - Как погуляли?

- Нормально, - Илья пожал плечами.

Деревяшкин с протяжным стоном опустился на край дивана, закинув ноги на стоявший рядом пустой ящик. Без лишних церемоний Парадеевич взял баночку холодной газировки из холодильника, подал её парню и устроился у него под боком, повалив голову на плечо.

- Я бы ещё что-нибудь съел, - добавил Лёша, оглядывая стол.

Саша кивнул на оставшийся пакет.

- Там наггетсы, но они холодные.

- У меня сейчас такой период в жизни, что холодные наггетсы звучит прекрасно.

Пакет зашуршал, Кореш выудил оттуда коробку и с самым серьёзным видом принялся выбирать, что выглядит менее безнадёжно. Саня тихо фыркнул ему в плечо и Деревяшкин вернулся в прежнее положение, чтобы тот смог удобнее прижаться.

Разговор был о чём-то и ни о чём одновременно, у каждого были свои новости и темы для обсуждения. Лёша жаловался на учёбу и Влада, который в последнее время куда-то пропал с радаров, когда в его жизни появилась дама сердца. Парадеевич говорил о работе, на которую устроился буквально недавно, ещё временами упоминал веселого соседа по общаге, Ярика.

Только Яцкевич в этом почти не участвовал, сидел тихо, будто ждал, когда шум сам собой сойдёт на нет. Газировка в его руке давно перестала шипеть, а взгляд всё цеплялся за одну точку на полу, гипнотизируя её. Ермолаев уже хотел спросить, всё ли в порядке, но Илья заговорил первым:

- Я хочу забрать документы из универа.

Саша посмотрел на него без какого-либо удивления, скорее внимательно и с теплом. Кореш тоже не выглядел так, будто услышанное его поразило. И только Парадеев слегка поперхнулся Спрайтом, но скорее всего он догадывался о таком исходе событий, просто не думал, что наступит так скоро.

- Хорошо подумал? - спросил Лёша.

Яцкевич кивнул.

- Да, - он сказал это спокойно, почти ровно, но пальцы вокруг железной банки сжались сильнее. - Я пытался думать, что можно потерпеть, что это просто период и потом будет легче. Но я не хочу всю жизнь жалеть о своём выборе.

Ермолаев улыбнулся уголками губ.

- И правильно.

- Правда? - подняв глаза, Илья посмотрел на него.

- Конечно. Ты не обязан гнить в месте, которое тебя ломает, только потому что кто-то решил, что так надо.

- Мы этого ожидали, если честно. - кивнул Деревяшкин.

Было видно, как он переживал за друга и, в качестве поддержки, Парадеев накрыл его руку своей, аккуратно сжимая.

- Иногда уйти это единственный нормальный вариант, - добавил Саня и именно в этих словах Яцкевич услышал для себя важное. Уйти - не слабость, это выход.

Лёша доел холодный наггетс и вытер пальцы салфеткой, явно желая что-то сказать.

- С новым местом разберёмся, я помогу поискать варианты. Колледж, другой вуз, курсы, что угодно. Но не сегодня, конечно, сначала тебе нужно отдохнуть.

Яцкевич Илья повернул к нему голову, в его взгляде мелькнуло что-то растерянное и благодарное одновременно. Он наконец-то смог спокойно выдохнуть полной грудью и напряжение, что копилось с самого зарождения навязчивой мысли, начало постепенно спадать.

- Родители так и не писали? - отпив газировки, подал голос Парадеев.

- Нет.

После ссоры родители Яцкевича не выходили на связь. Не звонили, не писали, не пытались узнать, как он. Их молчание было не просто отсутствием сообщений, оно давило. Как будто они оставили за собой последнее слово и теперь ждали, когда сын сам приползёт назад.

Лёша криво усмехнулся, пытаясь разрядить воздух.

- Ну, значит, мы теперь оба без родителей, видимо. - Деревяшкин сказал это легко, почти шутливо, но Фраметаймер заметил, как напрягся Парадеевич.

Потому что Кореш давно не поднимал тему, не шутил о своих родителях, не вспоминал тот скандал, после которого ушёл. Делал вид, что всё пережито, всё решено, всё под контролем. А сейчас вдруг выпалил и, будто сам не понял, что сказал вслух. Илья тоже это почувствовал.

- Лёш..

- Да нормально, - быстро отмахнулся тот. - Я же шучу.

Парадеевич поставил стакан на стол и, будто решив, что другой возможности уже не будет, сказал:

- Кстати, я нашёл квартиру.

- Уже? - поднял голову Кореш.

- Да. Небольшая, хорлшая квартирка. До работы добираться терпимо, хозяйка вроде адекватная.

Яцкевич пробежался глазами с одного на другого.

- Для вас?

Парадеевич уверенно кивнул, а Лёша почесал затылок, явно чувствуя себя немного неловко.

- Мы думали не говорить, пока всё точно не решится.

Илья попытался улыбнуться под внимательным взглядом Саши и Деревяшкина.

- Это здорово.

- Если я тебе ещё нужен, я могу остаться.

Трудно было не догадаться, что имел ввиду Алексей.

- Всё нормально, - сказал Илья. - Вам давно пора было съехаться.

- Точно? - не сразу ответил Лёша.

- Точно.

Илья сказал это уверенно, даже слишком. Внутри же что-то неприятно кольнуло.

Он понимал, что Кореш не может вечно жить у него. Понимал, что у них с Парадеевичем своя жизнь, свои отношения, своё будущее, которое наконец перестаёт быть отложенным на потом. Яцкевич искренне радовался за них.

Но мысль о квартире, в которой снова будет тихо, заставила его почувствовать себя маленьким и глупым. Он уже привык, что не один, и теперь боялся отвыкать.

Ермолаев, сидевший рядом, словно почувствовал это. Не стал смотреть на парня слишком пристально, просто слегка коснулся его руки, поглаживая пальцем по коже.

- Мы сегодня к тёте на ферму, - сказал Деревяшкин, будто возвращая разговор в более безопасное русло. - Она позвала на семейный ужин, поэтому мы ненадолго заехали.

Парадеев поднялся первым.

Лёша тоже встал, но перед уходом подошёл к лучшему другу и коротко обнял его за плечи.

- Ты звони, если что-то будет не так.

- Угу.

- Не угу, а звони.

- Хорошо.

Парадеевич попрощался с Фраметаймером, обнял на прошание Илью. Через минуту, как за ними закрылась дверь, снаружи послышался рев мотоцикла.

Яцкевич сидел, уставившись в пустой стакан, где не так давно был пузырящийся напиток.

- Хочешь, останься у меня сегодня, - сказал Саша.

Помедлив, Илья поднял на него глаза.

- В смысле?

- С ночёвкой или тут можем зависнуть, если хочешь. Просто.. - Саша пожал плечами. - Проведём больше времени вместе.

Яцкевич смотрел на него несколько секунд. Внутри поднялась осторожная волна облегчения, такая сильная, что он даже испугался её. Он мог сказать, что ему нормально одному, но врать не хотелось.

- Давай.

***

Илья сидел на диване боком, поджав под себя одну ногу, и уже минут десять пытался объяснить, почему финал был не просто нормальным, а самым подходящим.

На экране давно шли титры. Музыка играла под картинки в углу, следующий эпизод не начинался. Яцкевич всё ещё рассуждал так, будто в голове у него одновременно загорались десятки маленьких огней, и он отчаянно пытался показать Саше каждый из них.

Ермолаев почти не смотрел на телевизор, его взгляд был сосредоточен только на парне рядом. Он смотрел на то, как тот жестикулировал, как хмурился, когда подбирал слово. Как в какой-то момент улыбался сам себе, если мысль казалась ему особенно точной. Как волосы падали ему на лоб, и он раздражённо сдувал прядь, даже не замечая этого.

Байкер думал, что мог бы слушать его так весь вечер, даже если бы Илья пересказывал инструкцию к микроволновке. Главное чтобы вот так доверчиво, не боясь быть слишком громким, слишком увлечённым, слишком собой.

- И поэтому, понимаешь, там эта петля.. - младший вдруг осёкся.

Он моргнул, будто только сейчас понял, сколько времени говорил без остановки. Его взгляд метнулся к к тёмному экрану телевизора, потом обратно к Фраметаймеру.

- Прости, я опять слишком много говорю.

Саша не ответил сразу, он медленно поставил кружку на столик.

- Продолжай, - сказал он тихо. - Мне нравится.

У Яцкевича чуть приоткрылся рот, будто он собирался отшутиться, но шутка не нашлась. На щеках появилось слабое, почти незаметное покраснение. Он отвёл взгляд в сторону, улыбнулся краем губ и потёр пальцами край рукава.

- Тебе нравится "Атака титанов" или то, что я не умею вовремя остановиться?

- Второе, - Саша усмехнулся и голос у него получился ниже обычного.

Пауза стала плотнее. Карие глаза задержались на байкере, уже не с прежним оживлением, а осторожно, внимательно.

В груди у Фраметаймера стало тесно. Он видел перед собой Илью - рядом, на расстоянии вытянутой руки, домашнего, тёплого, немного растрёпанного после долгого вечера, и сдерживаться становилось всё труднее.

Яцкевич первым чуть подался ближе. Едва заметно, так, что это ещё можно было принять за случайность. Но не для Ермолаева. Он медленно протянул руку и коснулся пальцами чужого запястья.

- Илюш.

- Что?

Байкер резко выдохнул и чувствовал, будто сдаётся под чужим влиянием.

- Я хочу тебя поцеловать.

Яцкевич сглотнул и взгляд голубых глаз опустился к его губам.

- Ты мой парень, ты можешь делать это, если хочется.

Поцелуй сначала вышел мягким и осторожным. Ермолаев коснулся его губ едва-едва, прислушиваясь к каждому движению и тому, как младший отвечает, как задерживает дыхание. Потом Илья тихо выдохнул ему в губы и что-то внутри Фраметаймера резко дрогнуло. Он обнял парня за талию и притянул ближе.

Подался Яцкевич без сопротивления, почти сразу, будто только этого и ждал. Их колени неловко столкнулись, Илья хихикнул прямо в поцелуй, но Саша уже не мог остановиться.

Он перехватил его увереннее, подался назад и утянул младшего к себе на колени. Тот сел удобнее, осторожно ухватившись за крпекие плечи, и снова поцеловал, но уже смелее, горячее, с тем самым порывом, от которого у Ермолаева перехватило дыхание. Он положил руки парню на бока талии и сжал.

Не слишком сильно, но достаточно, чтобы почувствовать под ладонями его тепло, движение дыхания, лёгкую дрожь. Фраметаймер заставил себя не двигать руками дальше. Просто держал, буквально удерживал и Яцкевича, и себя.

Возбуждение не давало покоя, упираясь в ткань джинс. Это было почти мучительно.

Илья то отстранялся на вдох, то снова тянулся ближе, пальцами цепляясь за футболку байкера. И от этой доверчивости Саше хотелось одновременно прижать его к себе сильнее и остановиться немедленно.

Он не имел права спешить, не с Ильёй. Ермолаев разорвал поцелуй первым, уткнулся лбом в плечо и шумно выдохнул.

- Всё нормально? - отдышавшись, спросил младший.

- Да, просто.. - Байкер крепче сжал бока младшего и тут же заставил себя ослабить хватку. - Я стараюсь не потерять голову.

Яцкевич отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть в лицо Ермолаева. Глаза у Илюши были тёмные, блестящие, губы припухшие после поцелуев. Он выглядел очаровательно, смущённо и красиво.

- Сделай так, как хочешь, - прошептал в любимые губы Яцкевич. - Не нужно себя сдерживать.

- Илюш..

- Я хочу.

- Ты понимаешь, что говоришь?

Илья кивнул. Щёки у него горели, онтне выглядел напуганым, взгляд не прятался.

- Да.

Ермолаев снова поцеловал его, но уже глубже, медленнее, не пытаясь делать вид, что это можно удержать в рамках простого поцелуя.

Его ладони скользнули по бокам парня выше, потом ниже, осторожно, будто он всё ещё спрашивал разрешения каждым движением.

Яцкевич ответил сразу: выгнулся навстречу, шумно вдохнул, пальцами зарываясь в чёрные волосы на затылке. От этого байкер едва не сорвался.

Он провёл рукой по его спине, чувствуя, как младший вздрагивает от прикосновений, как цепляется за него крепче. Потом ладони опустились ниже, смелее, и Фраметаймер сжал чужие ягодицы через ткань, ловя ртом тихий, сорвавшийся стон.

Тут же смутившимь собственных звуков, Яцкевич попытался отвернуться, но сделать ему этого не дали. Байкер поймал его лицо ладонью и мягко вернул к себе.

- Не прячься, - прошептал он. - Мне нравится слышать тебя.

Илья зажмурился на секунду, будто эти слова ударили сильнее поцелуя.

- Саш.., - в его голосе было столько просьбы, что у Ермолаева окончательно поплыло самообладание.

Он подхватил парня осторожно, давая ему время обхватить себя ногами, и плавно уложил на диван. Илья сосмотрел снизу вверх растерянно, возбуждённо, доверчиво до невозможности.

Нависая над ним, Саша разглядывал открывшуюся перед ним картину. Младший лежал под ним со сбитым дыханием и, неудержавшись от такого вида, Ермолаев наклонился и в очередной раз поцеловал. Потом ниже, в щёку, к линии челюсти. Стараясь не забывать дышать, Яцкевиц запрокинул голову назад, открывая больший доступ к шее.

Саша заставил себя остановиться.

- Нужно притормозить, - его голос был хриплым, возбуждение напоминало о себе, пульсируя снизу. - Потому что с каждой секундой мне тяжелее сдерживать себя.

- Но я хочу, - почти капризно хныкнул Яцкевич.

Байкер сглотнул, невесомо проведя большим пальцем по его скуле, словно пытался уравновесить этим всё остальное желание.

- Ты уверен? У тебя нет такого опыта.

Карие глаза смотрели на него непривычно серьёзно.

- Я полностью доверяю тебе.

Саша закрыл глаза на короткое мгновение.

Эти слова не подтолкнули его дальше, наоборот, заставили стать осторожнее, потому что доверие Ильи не было разрешением сорваться. Это можно было считать просьбой не причинить боль.

Ермолаев наклонился и поцеловал медленно, почти обещающе.

- Тогда мы не будем спешить, - сказал он у самых губ Ильи. - И если тебе станет некомфортно, ты сразу скажешь мне.

- Хорошо.

Фраметаймер снова потянулся за поцелуем, позволяя вечеру растянуться и стать мягким.

Расслабиить под ним у Яцкевича получилось не сразу, но постепенно с каждым прикосновением, с каждым тихим словом, с каждым моментом, когда Саша останавливался и ждал, пока тот сам потянется ближе.

И когда Илья наконец обнял его крепче и шепнул почти неслышно: «не останавливайся», Ермолаев понял, что не хочет торопиться.

Он хотел запомнить всё. Каждый вдох, каждую дрожь, каждое доверчивое движение навстречу.

И, конечно, сделать так, чтобы Илья ни на секунду не пожалел, что выбрал именно его.

***

Яцкевич понял, что что-то не так, не сразу.

Сначала ему показалось, что это случайность. Ну посмотрел Дипинс и что? Ваня в принципе часто смотрел на людей так, будто уже придумал шутку, но пока держит её при себе из садистского удовольствия.

Потом Горилыч, проходя мимо, хмыкнул себе под нос. Лёша поднял глаза от телефона, взглянул на Илью, перевёл взгляд на Ермолаева и слишком быстро уткнулся обратно в экран.

Яцкевич насторожился, сел на край дивана, подтянул рукава кофты к ладоням и попытался вспомнить, не испачкался ли где-нибудь по дороге. Может, соус? Может, Саша оставил засосы? Хотя такого быть не могло, младший проверил в зеркале утром. Может, волосы торчат в разные стороны? Но и тут мимо.

Бессмертных всё ещё улыбался, причём слишком довольно, но молчал. И вот это уже было подозрительно.

Ваня не молчал, когда у него была возможность кого-то подколоть, это шло против его природы.

Илья медленно огляделся. Лёша прятал улыбку в стакане с кофе. Парадеевич выглядел невозмутимо, но даже у него уголок рта подозрительно дрогнул. Фурцев делал вид, что листает новости в браузере.

Яцкевич нахмурился. Он мог бы не обращать внимания, если бы это было пару человек, но на него посмотрел каждый.

Тогда Илья чуть наклонился к Фраметаймеру и тихо спросил:

- Почему на меня все странно смотрят? У меня что-то с лицом?

Как только байкер к нему повернулся, Яцкевич сразу понял, что зря спросил. Потому что Саша смотрел на него такими сверкающими глазами, будто тоже старался держать себя в руках.

- Ты в моей кофте, - почти мурлыкнул Ермолаев.

Илья моргнул, опустиа взгляд. На нём действительно была тёмно-синяя кофта Саши. Широкая, мягкая, с растянутыми рукавами и знакомым запахом. Яцкевич взял её утром почти автоматически, даже не задумываясь.

Бессмертных резко хлопнул ладонями по коленям.

- Так, всё, я не могу молчать. Он уже его одежду тоскает, следующий этап зубная щётка в стакане.

- Ваня, - позвал Саша, не оборачиваясь.

- Что?

- Я сейчас кину в тебя чем-нибудь.

- Агрессия в ответ на правду? Классика.

Илья закрыл лицо ладонью.

- Господи.

Всё-таки не выдержав, Яцкевич тихо рассмеялся. Услышав, Ермолаев улыбнулся ещё шире и, будто между делом, поправил на нём съехавший ворот кофты. Прикосновение было коротким, почти невинным.

- У меня теперь есть ещё куча поводов стебать вас, - сказал Дипинс торжественно. - Я счастлив, день прожит не зря.