Глава 12. Держись крепче

Утро началось слишком тихо.

Илья стоял у зеркала в прихожей и уже третий раз проверял карманы куртки, хотя прекрасно знал, что всё на месте. Просто руки нужно было чем-то занять, иначе они начинали дрожать.

Саша сидел на низкой тумбе у двери и, застёгивая перчатки, наблюдал за парнем.

Он был рядом и от этого Яцкевичу становилось одновременно легче и страшнее.

- Мы можем не ехать, - сказал байкер.

- Можем, но надо.

Ермолаев кивнул, принимая ответ.

- Тогда договоримся кое о чём заранее.

- О чём?

Он поднялся и подошёл ближе, не вплотную, оставил пространство, чтобы младший мог чувствовать себя комфортно.

- Не говори им, кто я для тебя.

- В смысле? Ты... - Илья расстерялся. - Ты стесняешься?

Саша тут же отрицательно покачал головой.

- Нет, зайка, нет. Вообще не это.

- Тогда почему?

Байкер выдохнул и провёл ладонью по волосам, будто заранее ненавидел то, что собирался сказать.

- Потому что сегодня они позвали тебя не знакомиться со мной. И не обсуждать твою личную жизнь. Они позвали тебя из-за учёбы, скорее всего, из-за прогулов.

У Яцкевича неприятно сжалось горло. Он сам это понимал, просто пытался не думать лишний раз.

- Если мы сейчас добавим к этому ещё и меня в роли твоего парня, - продолжил Ермолаев тише, - разговор может вообще поехать не туда. А тебе и так будет тяжело.

- То есть ты будешь просто.. другом?

- Кем угодно, кто приехал с тобой, чтобы ты не был один. А дальше будем смотреть по ситуации.

- По мере поступления проблем?

Саша чуть улыбнулся.

- Именно.

Яцкевич хотел сказать, что это звучит трусливо. Хотел упрямо заявить, что он не собирается ничего скрывать. Что если родители не примут, значит, пусть не принимают.

Но слова застряли.

Потому что внутри всё равно жил страх. Старый, липкий, почти детский, что он снова окажется неправильным. Недостаточно хорошим, недостаточно удобным, недостаточно тем сыном, которым его хотели видеть.

Саша, кажется, понял это без слов. Он осторожно коснулся его локтя.

- Я не прошу тебя прятаться. Я прошу дать себе шанс пережить один разговор за раз.

- Звучит разумно. Ненавижу, когда ты разумный. - Илья слабо усмехнулся.

- Я сам не в восторге.

- Ладно. Не говорим.

- Если сам захочешь, скажешь, - добавил Фраметаймер. - Но не потому, что тебя загнали в угол.

Илья посмотрел на него, в груди стало чуть теплее.

- Спасибо.

Саша улыбнулся уже мягче, дергая пальцами младшего по носу.

- Поехали?

- Поехали.

Дорога до родительского дома заняла меньше времени, чем хотелось бы.

Ермолаев вёл мотоцикл ровно, спокойно, будто специально избегал резких рывков и скорости, хотя обычно не упускал шанса проскочить по свободной улице быстрее ветра.

Когда они остановились у знакомого дома, Яцкевич не сразу слез с мотоцикла.

Дверь открыла мама. Она улыбнулась сразу, но улыбка вышла тревожной. Такой, будто она всю ночь не спала и теперь старалась выглядеть спокойно.

- Илюша.

- Привет, мам.

Женщина обняла крепко, на секунду задержала ладонь у него на затылке. Потом заметила Сашу.

- Здравствуйте.

- Добрый день, - вежливо поздаровался байкер. - Я Саша, друг Ильи.

Хозяйка кивнула, но взгляд у неё стал чуть внимательнее.

- Проходите.

Отец ждал в гостиной. Он даже не встал, только отложил телефон на стол и посмотрел на сына так, что тому мгновенно захотелось выпрямиться, как в детстве, когда его ловили за чем-то плохим.

- Приехал, - сказал отец. - Садись.

Яцкевич сел на край дивана. Ермолаев устроился рядом, но чуть в стороне. Однако его присутствие ощущалось так отчётливо, что младший мог дышать хотя бы через раз. Мама села в кресло напротив.

Некоторое время все молчали.

Потом отец достал из папки несколько распечатанных листов и положил на стол.

- Мне звонили из университета.

Глаза сына мгновенно опустились.

- Сказали, что ты начал прогуливать, - продолжил отец. - Хотя у тебя была идеальная посещаемость. Это так?

- Да. - Илья сцепил пальцы.

Женщина тихо выдохнула, комкая пальцами край платья. Отец прищурился.

- Просто да?

- А что ты хочешь услышать?

- Объяснение.

Илья почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Осторожное, слабое, почти жалкое, потому что поверх него сразу наваливалась вина.

- Я... - Он запнулся. - У меня были сложности.

- Сложности у всех бывают, - отрезал мужчина. - Но люди не бросают учёбу из-за сложностей.

- Я не бросал.

- А как это называется?

Экономист сжал челюсть, когда мама наклонилась вперёд.

- Илюш, мы же не ругаться хотим. Мы просто волнуемся. Почему ты нам ничего не сказал?

Потому что стыдно, потому что страшно. Потому что каждый раз, когда он набирал мамин номер, в голове всплывало отцовское: "Ты должен собраться". "Ты не маленький". "Мы столько в тебя вложили". "Не позорься".

Сын посмотрел на свои руки.

- Не хотел вас расстраивать.

- А сейчас типо не расстроил. - Отец усмехнулся.

- Александр, - тихо сказала мама.

- Что "Александр"? - мужчина повернулся к ней. - Он взрослый человек.

Каждое слово било неприятно точно. Не потому, что отец кричал - он пока не кричал, а потому, что говорил тем самым тоном, от которого Илья всегда чувствовал себя не сыном, а проваленным проектом.

- Я знаю, - подал голос младший Яцкевич. Голос прозвучал глухо.

- Что ты знаешь?

- Что я взрослый, что должен справляться.

- Тогда почему не справился?

Илья резко поднял голову и хотел ответить спокойно, правда хотел. Но внутри что-то треснуло.

- Потому что не мог.

Отец замолчал, в то время как мать побледнела.

Байкер чуть повернул к нему голову, но ничего не сказал. Младший проглотил ком в горле.

- Я пытался. Я правда пытался. Ничего не понимал, поэтому учился постоянно, чтобы знать. Ходил на дополнительные, семинары и вебинары. Я постоянно занимался только учёбой. Я просто..

Он сбился, пальцы начали дрожать сильнее.

- Просто что? - спросил отец.

Яцкевич младший усмехнулся, но вышло почти болезненно.

- Просто не такой, каким вы меня хотели видеть.

- Илюша..

- Я старался, мам. - Он посмотрел на неё, и голос сорвался. - Я правда старался быть хорошим ребёнком. Учиться нормально, не доставлять проблем, не позорить вас. Не ныть, не просить помощи из-за каждой ерунды. Я думал, если буду достаточно стараться, то всё получится.

Глаза защипало. Илья ненавидел это, ненавидел плакать при отце. Ненавидел, что тот увидит, насколько легко его всё ещё можно сломать.

- Но я устал, - прошептал он. - Я очень устал.

Слёзы всё-таки покатились по щекам и Саша сразу подвинулся ближе. Не обнял при родителях, потому что помнил договорённость, только положил ладонь Илье между лопаток, тёплую и устойчивую.

- Дыши, - тихо сказал он. - Вот так, не спеши.

Младший попытался вдохнуть, но воздух застрял. Байкер наклонился чуть ближе.

- Смотри на меня.

Илья послушался. Перед глазами всё плыло, но Фраметаймер был рядом. Чёткий, настоящий, с обеспокоенным взглядом и сдержанной злостью, которую он явно держал при себе из последних сил.

- Вдох, - сказал Саша. - Хорошо. Теперь выдох.

Яцкевич сделал, как он просил. Отец смотрел на них с каменным лицом.

- То есть теперь у нас объяснение такое. Устал?

Видеть Ермолаева злым, Илье приходилось не часто, но даже сквозь слёзы он заметил, как изменился настрой его парня.

- Можно без этого тона? - посторался как можно спокойнее произнести Саша.

- Молодой человек, я разговариваю с сыном.

Мама резко повернулась к мужу.

- Александр.

- Нет, я хочу понять, - сказал отец, и голос у него стал громче. - Он устал. Все устают, я тоже уставал, твоя мать уставала. Но мы почему-то не срывали свою жизнь и не ждали, что нас будут гладить по голове.

Илья сжал край дивана.

- Я не жду.

- А что ты делаешь? Привёл сюда.. - отец коротко взглянул на байкера, - группу поддержки? Чтобы мы тебя пожалели?

Фраметаймер медленно убрал руку со спины Ильи. Тот почувствовал это сразу и испугался, что Саша сейчас не сдержится, но тот всё ещё молчал.

Пока что.

- Я привёл его, потому что боялся, - шмыгающим носом сказал парень.

- Нас?

Яцкевич посмотрел на отца и тихо ответил:

- Да.

В комнате стало очень тихо. Мама закрыла глаза, а отец изменился в лице.

- Ты выбирай выражения.

- Я выбираю.

- Значит, плохо выбираешь.

- Пап...

- Нет. - Отец резко поднялся. - Хватит. Я не собираюсь слушать, как мой сын делает из нас монстров, потому что не смог справиться с элементарной ответственностью.

Илья вздрогнул. Байкер встал следом за хозяином дома.

- Думаю, нам лучше уйти.

- А вас, молодой человек, никто не спрашивал. - перевёл взгляд на него мужчина.

Фраметаймер улыбнулся, очень вежливо и холодно.

- Я и не отвечал на вопрос. Я озвучил факт.

- Саша, - тихо позвал его Яцкевич.

Байкер тут же посмотрел на него, и выражение его лица смягчилось. Заставлять участвовать парня в скандале не хотелось, не хотелось и сделать ситуацию хуже, поэтому он отступил.

- Пойдём.

- Илюш, - мама поднялась. - Подожди.

Но Илья уже не мог. Если он останется ещё на пять минут, то либо снова расплачется, либо скажет что-то такое, после чего назад дороги не будет. Он быстро вытер лицо рукавом и встал.

- Я потом позвоню.

Отец ничего не сказал.

Мать шагнула ближе, но остановилась, будто боялась его спугнуть.

- Сынок...

Илья не выдержал её голоса.

- Мам, пожалуйста. Не сейчас.

Саша забрал их куртки из прихожей, помог младшему надеть свою. Это было слишком заботливо для "просто друга" , но сейчас Яцкевичу было всё равно.

Они вышли из дома и Илья прислонился к стене у забора, закрыв глаза.

- Прости, - прошептал Яцкевич.

- За что?

- За это всё.

- Не смей извиняться передо мной. Ни за что на свете.

Сказано было тихо, но так жёстко, что пришлось открыть глаза. Ермолаев смотрел на него почти сердито. Илья хотел возразить, но сил не было.

На улице воздух оказался холоднее, чем он ожидал. Вдохнуа полной грудью, Яцкевич почувствовал, как дрожь пробирает до костей.

Саша протянул ему шлем.

- Надевай, поедем домой.

Байкер уже достал свои перчатки, но вдруг замер.

- Чёрт.

- Что?

- Ключи забыл.

- Какие?

- От Рекса. Кажется, на тумбе оставил, когда куртку снимал.

Илья нахмурился.

- Ты же..

- Посиди здесь, я быстро.

- Саш. - позвал Яцкевич, но тот даже не обернулся.

- Я просто заберу ключи.

Младший хотел удержать его, но тот уже развернулся и зашёл обратно во двор. Он остался у мотоцикла, чувствуя рядом с Рексом себя безопаснее, чем в собственном доме.

Ветер шевелил волосы, пальцы дрожали так сильно, что он спрятал руки в карманы. Он не знал, правда ли Ермолаев что-то забыл. Скорее всего нет.

В дом Фраметаймер вернулся уже без прежней сдержанности. Женщина выглядела растерянной, хозяин дома раздраженным.

- Что-то забыли? - хмыкнул мужчина.

- Забыл сказать вам кое-что.

- Послушайте, молодой человек..

- Нет, это вы послушайте, - возразил Ермолаев.

Он пытался говорить спокойно, с уважением, хотя бы только ради Ильи.

- Ваш сын не ленивый, не бездарный, не тот, кто просто не смог или устал. Он буквально издевался над собой из-за страха подвести вас.

Мама побледнела.

- Вы знали, что он спал по четыре часа в день? Знали, что он настолько мало ел, что у него начали дрожать руки? Он отказывался от единственного, что ему доставляет радость, только чтобы больше уделять время учёбе.

- Мы никогда..

- Вы могли не хотеть, - перебил её Саша. - Но так вышло. И пока вы рассказываете, как сильно о нем заботитесь, он сидит и боиться лишний раз выдохнуть, чтобы угодить вам.

В комнате повисла тишина. Мать закрыла рот ладонью, мужчина отвёл взгляд.

- Я не прошу вас сразу всё понять. Но не ломайте его дальше.. Я не позволю вам этого сделать.

Он не стал дожидаться ответа или когда его окончательно выставят за порог, просто развернулся и вышел сам.

Илья стоял там же, сверлил взглядом, будто пытаясь прочитать по лицу, что произошло.

- Нашёл? - спросил он тихо.

- Угу. - задержавшись на секунду, кивнул байкер. - И правда на тумбе были.

Дорога обратно прошла в тишине.

Лёша открыл дверь до того, как они успели достать ключ.

- Наконец-то, - он стоял в растянутой футболке и с таким видом, будто только что спас мир. - Я уже хотел звонить Парадеевичу для спасательной операции.

- И что входило в план? - поинтересовался Саша, снимая обувь.

- Пока только паника и доставка еды. Но я был на пути к чему-то великому.

Яцкевич прошёл в прихожую, устало стягивая куртку. Он чувствовал внутри неприятное сосущее чувство где-то под сердцем. Он замер, когда в нос ударил запах еды. Тёплой, жирной, вредной и до боли знакомой.

На куханном столе стояли пакеты. Много пакетов, тем более для троих человек.

- Для лечения всё готово. Я, правда, не знал что брать, поэтому взял всё, что ты вроде как любишь. Бургеры, картошку, эти штуки с джемом, сырный соус..

Сначала Яцкевич просто посмотрел на него. А потом губы у него дрогнули, лицо смялось, и он вдруг заплакал - резко, беззвучно, будто сам не понял, как это случилось.

Лёша сразу растерялся.

- Эй, ты чего? - он шагнул ближе, поднимая руки, словно боялся спугнуть. - Я не тот соус купил?

Хрюкая забавно красным носом, Илья рассмеялся сквозь слёзы, разрешая другу утянуть себя ближе. Вытирая руковами дорожки слёз, он мягко улыбнулся, уложив голову на плечо Кореша.

Рукой младший потянулся к Ермолаеву, схватившись ладонью за рукав худи. Байкер выдохнул, поглаживая родную холодную кожу. Сейчас они дома, а значит уже станет лучше.

- Хочешь, мы на кого-нибудь порчу наведём? - предложил Лёша и Яцкевич снова рассмеялся, выпутываясь из объятий.

Не упуская возможности, Саша притягивает парня за талию ближе к себе. Не обнимает, но держит руками на блоках, на всякий случай.

Приступ ревности это, или забота, чтобы младший не свалился по среди коридора, непонятно. Да и думать об этом сейчас было сложно, голова гудела сильно.

Через несколько минут они уже сидели на кухне. Илья держал бургер двумя руками и ел маленькими укусами, как будто одновременно был голоден и не мог нормально проглотить. Ермолаев сидел рядом, почти вплотную, иногда незаметно поглаживая рукой младшего по бедру.

Деревяшкин болтал за троих.

Он рассказывал какую-то невероятную историю про их с Парадеевым поход в комппьютерный клуб. Потом перескочил на спор в магазине из-за новой футболки, которую он выбирал. Потом вспомнил, что забыл купить салфетки, но героически компенсировал это бумажными полотенцами.

Яцкевич слушал внимательно, кивал время от времени и улыбался почти весь рассказ.

Саша смотрел на него боковым зрением и видел, как тот постепенно обмякает. Плечи опускаются, пальцы перестают дрожать, а взгляд становится мутным от усталости.

Когда тот начал клевать носом прямо над недоеденной картошкой, байкер забрал у него кружку.

- Всё, спать.

Илья тут же нахмурился, хотя глаза почти закрывались.

- Я не ребёнок.

- Конечно, но спать ты всё равно пойдёшь.

Сопротивляться сил не было, поэтому Яцкевич позволяет утянуть себя в сторону спальни. Фраметаймер помог ему подняться и на протяжении всей дороги придерживал за талию, боясь, что младший навернется где-то в проёме.

Ради приличия байкер отвернулся, когда Илья переодевался. Хотя он был в таком слабом и полусонном состоянии, что наврядли запомнил этот рыцарский поступок.

Когда Яцкевич уже был под одеялом, Фраметаймер сел с краю, накрывая ладонь парня своей.

- Спи, тебе нужно отдохнуть.

- Останься со мной, - это было сказано так тихо, что почти растворилось в комнате. - Пожалуйста.

Байкер знал, что безоружен и отказать этому чуду для него сравнимо с пулевым ранением. Карие глаза смотрели терпеливо, ресницы красиво дергались в темноте.

Саша не стал ничего говорить. Молча стянул кофту и лёг осторожно рядом поверх одеяла, оставляя пространство для младшего.

Но Илья сам придвинулся ближе, заползая в крепкие руки. Уткнувшись носом в шею байкера, он спокойно выдохнул.

Рука поползла в русые волосы, пальцы аккуратно перебирали мягкие прядки. Яцкевич наслаждался прикосновениями, мурча в горячую кожу на сгибе. Какое-то время он молчал, будто решался спросить что-то важное, а потом всё-таки произнёс:

- Почему ты выбрал именно меня?

- Потому что у меня хороший вкус, - хриплым голосом отозвался Ермолаев.

Даже в темноте, Фраметаймер почувствовал, как Илья нахмурился - мило и серьёзно одновременно, как умеет только он.

- А если серьёзно?

- Я серьёзен.

Яцкевич закопошился, явно недовольный ответом. Саша не выдержал и тихо рассмеялся. Он придвинулся ближе, быстро чмокнув парня в губы и отстранившись всего на пару сантиметров, добавил:

- Очень серьёзен.

- Ну Саш..

- Всё, всё. - успокоил байкер, поглаживая по спине. - Хорошо. Если совсем серьёзно..

Илья не видел, но был уверен, что Ермолаев сейчас улыбается.

- Это была любовь с первого взгляда.

- Ты сейчас издеваешься?

- Нет, - Фраметаймер покачал головой. - Правда нет.

На ощупь он касается мягкой щеки парня, начиная медленно поглаживать большим пальцем.

- В нашу первую встречу я увидел тебя и просто.. Не смог пройти мимо. Не знаю, как объяснить. - слушая Ермолаева, Яцкевич затаил дыхание, впитывая каждое слово, будто губка. - А потом ты смутился и всё. Я понял, что пропал.

- Из-за того, что я смутился? Это странно.

- Но ты был ужасно милый. Такой, знаешь.. пытаешься держаться гордо, а у самого уши красные.

- У меня не краснели уши!

- Готов поспорить, сейчас тоже покраснели.

Младший потянулся к ним машинально и это рассмешило Фраметаймера вновь.

- С каждой встречей ты всё больше влюблял меня в себя, сам не понимая, что делаешь..

Спускаясь ладонью ниже, байкер провел по увлажненным губам, прямо по нижнему контуру.

- А потом всё стало очевидно.

- Звучит так, будто ты давно всё решил.

- Почти сразу, - признался Саша.

- И не испугался?

- Чего?

- Моих проблем, моих закидонов, в принципе.. меня.

Улыбка моментально сошла с лица Ермолаева. Найдя ладонь Яцкевича, он нежно взял её в свою и притянул к лицу.

- Ты не должен быть удобным, чтобы тебя любили.

Легкие поцелую щекотали кожу на пальцах, костяшках, но младший не жаловался. Байкер продолжал покрывать кожу на руке касаниями губ.

- Я выбрал тебя, потому что это ты. Потому что рядом с тобой мне хочется быть лучше. Потому что я скучаю, даже если мы расстались пять минут назад. Потому что когда ты смеёшься, у меня внутри всё становится на свои места.

Внизу живота приятно зудело, а тепло растеклось так стремительно, что Яцкевич не знал, как с этим справиться.

- Ты слишком хорошо говоришь.

- Я долго готовился.

- К этому разговору?

- К тебе.

Илья судорожно выдохнул и, придвинувшись, снова спрятал лицо. Через ткань футболки он слушал, как движется грудь байкера.

- Дурак ты, - буркнул экономист.

- Зато какой романтик, а?

Улыбнувшись, младший быстро чмокнул Ермолаева в шею. Тот, неожидая этого, впал в небольшой ступор. Словно нашкодившая лиса, Илья посмеялся и, уворчиваясь от ожившего парня, пытался укрыться под одеялом. К сожалению, спрятаться от Саши было невозможно, это он понял давно. Да как-то, и не сильно уж хотелось.

***

На гонку они опоздали почти красиво.

То есть не настолько, чтобы пропустить старт, но достаточно, чтобы Кая, увидев их, выразительно показала на часы, а Кира рядом театрально закатила глаза.

- Мы успели, - победно сказал Саша.

- Ты говоришь так, будто это твоя заслуга, - заметил Илья.

- А чья же?

- Светофоров, которые сжалились.

Лёша, который не привык бегать и всегда оправдывался своей генетикой, решил вообще не спорить. Он благодарно кивнул Парадееву, когда тот протянул ему бытулочку холодного чая.

- Я бы попросил отметить мой вклад. - отдышавшись, сказал он.

- Это вряд-ли можно назвать вкладом. - отмахнулся Ермолаев.

- Вот за что ты так со мной?

Они остановились у ограждения. Вокруг было шумно: моторы ревели, люди переговаривались, кто-то смеялся, кто-то уже делал ставки. Девочки стояли у старта в экипировке, выделяясь яркой формой.

Поддержать подруг на заезде очень хотелось, поэтому несмотря на весь хаос, что творился в голове, Илья не остался дома. Он обещал быть здесь и потому не мог поступить иначе.

Деревяшкин сделал глоток чая, опираясь на забор, а потом прищурился.

- Подождите-ка.

Яцкевич напрягся.

- Что?

- Вы уже парную одежду носите?

Илья быстро посмотрел на себя, затем пробежался глазами по Фраметаймеру. И правда, почти одинаково. Белые футболки, синие джинсы, так ещё и кожаные куртки, причем, обе принадлежали Ермолаеву.

- Это случайность, - быстро сказал Яцкевич.

Саша расплылся в довольной улыбке.

- Судьба.

- Случайность.

- Очень настойчивая судьба, - кивнул Парадеев.

Наклонившись к младшему, Фраметаймер негромко сказал:

- Тебе очень идёт

- Это просто куртка, - мгновенно покраснел Илья.

- На тебе - нет.

Кореш застонал под смех своего парня.

- Господи, предупреждайте хотя-бы. Ваш флирт не для моих ушей.

- Никакого флирта, - Яцкевич отвернулся к трассе.

Саша, всё ещё невозможно довольный, посмотрел на Лёшу.

- Он всегда так говорит, когда флирт есть.

- Я стою прямо здесь.

- Мы знаем, - ответил Деревяшкин.

- В этом и прелесть, - закончил за него Парадеевич.

Позже, к ним подошли уже знакомые личности - Стинт, Дипинс и Дрейк. Оказалось, ребята тоже пришли болеть, но за подругу из своей тусовки - Нелю.

Максим, как всегда, был очень эмоционален и энергичен, а Денис держался рядом с ним настолько близко, что Яцкевич даже невольно улыбнулся.

- Купить тебе что-нибудь? - спросил Коломиец.

- Ты уже спрашивал, - Шабанов медленно выдохнул.

- За это время многое могло измениться.

- Например?

- Например, тебе захотелось пить. Или поесть марселадки?

Ваня, которому Парадеев показывал что-то в телефоне, не поднимая глаз, сказал:

- Может посососаться предложишь? Или под венец, чего тянуть.

- Думаешь пора? - просиял Денис.

Шабанов, видимо уставший от юмора своих друзей и большого внимания, ушёл ближе к старту. Естественно, Дрейк пошёл следом.

Илья наблюдал за ними и вдруг поймал себя на улыбке. Это было глупо, немного неловко и очень очевидно. И почему-то до смешного знакомо.

- Смешно? - спросил Саша.

- Да.

- Не думал, что тебе нравится наблюдать за таким глупым флиртом.

- После тебя у меня иммунитет.

Ермолаев приложил руку к груди.

- Я был великолепен.

- Ты был невыносим.

- Но сработало же.

Слов, чтобы возразить, просто не нашлось. Яцкевич посмотрел на байкера, на его довольную улыбку и чуть растрёпанные волосы.

Сработало.

Как бы Илья ни сопротивлялся, как бы ни называл его, не язвил, не прятался - Саша всё равно добился его. Как бы он не закрывался за дверьми, Ермолаев залезет через окно, выбьет с ноги, снимет с петель, но доберётся.

- Да, - кивнул Яцкевич, уголки его губ поднялись вверх. - Сработало.

Он отвернулся к трассе, продолжая улыбаться. Саша ничего не добавил. Обнял со спины, уложив подбородок на плечо, и ждал предстоящей гонки.