Глава 5. Там, где начинаемся мы

Последняя коробка оказалась самой тяжёлой. Парадеев уже заносил её, молча, с таким видом, будто вместо позвоночника у него была арматура.

- Всё, - выдохнул Саня, поставив коробку на пол. - Переезд официально завершён.

- Неправда, - сказал Илья. - Переезд завершён, когда кто-нибудь садится на пол и говорит: "Зачем у меня столько вещей?"

Лёша оглядел комнату, которую Яцкевич выделил ему. Она была просторная и светлая, с пустой стеной, на которую можно было повесить что угодно, и письменным столом у окна. Маленькая фигурка динозавра ютилась на окне, которую хозяин квартиры почему-то принёс для уюта.

- Если не нравится, - быстро начал Илья, - можно переставить стол. Или вообще поменяться комнатами. Моя больше, но там-

- Илюх, - перебил Деревяшкин.

- Что?

- Мне нравится.

Казалось, логично было бы разобрать вещи, помыть руки, поесть, упасть лицом в подушку, но в квартире стояла странная пауза. Та самая, когда событие уже произошло, а осознать это ещё страшно.

Деревяшкин теперь жил здесь, не переночует пару дней, не пока всё уляжется. Жил.

Илья всё утро повторял это про себя, пока носил пакеты, открывал дверь, искал свободные розетки и говорил слишком бодрым голосом:

- Вот сюда можно книги.

- Если хочешь, стол новый купим.

- В ванной верхняя полка твоя.

- Ключи уже сделал.

Алексей на всё кивал, иногда отвечая, иногда смотря в одну точку. Ссора с родителями была не просто ссорой, что стало ясно даже без подробностей. Рассказал Деревяшкин мало, почти ничего, а расспрашивать его друзья не стали.

- Ты взял вок для Ильи? - спросил Кореш у Парадеевича.

- Да, - ответил тот.

- Нужно проверить, ел ли он вообще сегодня.

- Я не домашнее животное, - надув губы, Яцкевич обиженно протянул слова. Лёша даже не повернулся.

- Ты хуже. Домашнее животное хотя бы громко требует еды.

Саня тихо рассмеялся.

Илья хотел возразить, но в этот момент раздался звонок в дверь. Звонок был слишком уверенный для курьера и слишком поздний для соседки снизу, которая иногда приходила ругаться на стиральную машинку, даже когда та не работала.

Поставив кружку на ближайшую свободную поверхность, ею оказалась коробка с надписью "не потерять", Яцкевич пошёл открывать.

За дверью стоял Ермолаев с совершенно спокойным лицом. В тёмной куртке, с ключами в руке, немного растрёпанный ветром и при этом раздражающе уверенный.

Илья открыл дверь ровно настолько, чтобы сказать:

- Нет.

Фраметаймер приподнял бровь.

- И тебе привет.

- Лёша! - позвал Илья, не отрывая взгляда от гостя.

Из комнаты моментально донеслось:

- Я не виноват.

Ермолаев уже знакомо улыбнулся.

- Так вот где ты прячешься.

- Это незаконно, быть везде, - сказал Яцкевич, сложив руки на груди.

- Вообще-то меня попросил Парадеевич. Я привёз кровать.

- Кровать?

- Она большая, тяжёлая и очень хочет внутрь, - пояснил байкер.

В коридоре появились Лёша и Парадеев. Деревяшкин выглянул из-за плеча друга и сначала посмотрел на Ермолаева, потом на Илью, потом снова на неожиданного гостя. На его лице мелькнуло что-то почти весёлое.

- Он правда не виноват, - сказал Саня. - Я попросил помочь с доставкой.

- А предупредить? - повернулся к нему хозяин квартиры.

- Ты бы начал нервничать.

- А сейчас я, конечно, образец внутренней гармонии.

Фраметаймер смотрел на него с плохо скрываемым интересом.

И только сейчас Илья вспомнил, что на нём домашние мягкие штаны Hello Kitty, мятая футболка с динозавром и цветные носки. Волосы после дневной суеты торчали в разные стороны, на лице всё ещё держалась сонная мягкость.

- Не смотри, - сказал он Ермолаеву.

- Куда?

- Вообще.

- Сложно, ты стоишь перед дверью.

Лёша тихо фыркнул впервые за день.

- Коробка внизу, - сказал наконец Саша. - Лифт работает, но нужны руки.

- Пойдём, - Парадеевич уже натягивал кроссовки.

- Я тоже, - отозвался за ним Лёша.

Илья сделал шаг назад, пропуская всех.

- А я?

- А ты, - Деревяшкин ткнул пальцем в его сторону, - поешь.

- Я могу помочь.

- Не лезь.

- Я здесь живу!

- Именно поэтому нам надо, чтобы ты выжил, - сказал Лёша, как отрезал, и вышел вслед за своим парнем.

Ермолаев, проходя мимо, чуть наклонился к Илье и негромко сказал:

- Штаны зачётные.

Яцкевич захлопнул дверь слишком быстро.

Минут через пятнадцать кровать появилась в квартире. Вернее, сначала появился звук: тяжёлое шарканье коробки, осторожное "левее", сдержанное "стой-стой-стой", потом глухой удар об косяк, потом Парадеев сказал слово, которое Илья сделал вид, что не услышал.

Когда коробку наконец поставили в комнате, Алексей посмотрел на неё так, будто перед ним был не предмет мебели, а доказательство его собственного упрямства.

- Я могу вернуть деньги, - сказал Илья тихо.

Деревяшкин сразу повернулся.

- Нет.

- Но-

- Нет.

- Ты мог не покупать, я бы купил.

- Знаю.

Яцкевич замолчал. Именно это и было проблемой, он бы с удовольствием купил. Не потому что Лёша бедный или беспомощный, а потому что хотел. Хотел дать ему нормальное место, нормальную кровать, дать понять, что ему тут рады. Но Лёша тоже хотел оставить за собой хоть что-то, хоть одну вещь, которую он принёс в новую жизнь сам.

- Ладно, - сказал Яцкевич после паузы. - Но постельное бельё моё.

- У меня есть.

- Тогда плед.

- Илья.

- Просто плед.

- Без динозавров.

Ермолаев, прислонившись к косяку, спросил:

- А почему не с динозаврами?

Илья посмотрел на него как на человека, который неожиданно подал руку помощи.

- Вот.

- Не начинай, - простонал Лёша.

Кровать собирали долго. Инструкция была напечатана так, будто её автор лично ненавидел человечество и особенно людей, пытающихся понять, где передняя планка, а где задняя.

- Это не та деталь, - держа бумагу с указаниями в руке, сказал Кореш.

- Та, - возразил Парадеев.

- Нет.

- Она подходит.

- Много что в жизни подходит, но это не значит, что так правильно.

Илья сидел на полу среди винтов и держал пакетик с крепежом, потому что это единственное, что ему доверили. Это было унизительно, но справедливо. Пять минут назад он действительно уронил шайбу, и она закатилась под коробку с книгами.

Ермолаев, к которому доверя было побольше, вкручивал болты быстро и спокойно.

Через час кровать стояла. Когда Деревяшкин сел на край, комната как будто сразу стала другой. Парадеев сел рядом с ним и осторожно толкнул плечом.

- Нормально?

- Нормально, - кивнул Алексей.

Саня сжал его ладонь в своей, Яцкевич отвёл глаза для приличия и сделал вид, что не заметил.

- Так, - сказал Парадеевич. - Теперь новоселье.

Илья расстерялся.

- Но я ничего не приготовил.

- Мы приготовили, - улыбнулся белобрысый.

- Когда?

- Пока ты думал, что контролируешь ситуацию.

- Я никогда так не думал.

- Правильно, - Лёша поднялся. - Потому что не контролируешь.

Оказалось, что в пакетах, которые Яцкевич считал "ещё вещами Лёши", были наполнены снеками, фруктами, а ещё там спрятались напитки и различные нарезки.

Распаковка была доверенна байкерам, пока Илья, прихватив лучшего друга, занимался посудой.

- Сок? - удивился Саша, доставая тетропак из пакета.

- Алкоголь не брали, - сказал Парадеев, выкладывая всё на стол. - Илюшка же не пьёт.

- Совсем?

- Да. - пожал плечом белобрысый. - Он даже и не пробовал ни разу.

И это вызывало уважение, на самом деле. Но, даже и не зная этот факт, глядя на Яцкевича можно было догадаться самому. Не выглядел он как человек, фанатеюший от спиртных напитков.

Новоселье шло тихим ходом, а потом Деревяшкин достал из рюкзака "Монополию". Илья уставился на коробку.

- Это игра разрушает дружбу, семьи и веру в справедливость.

- Отлично подходит для новоселья.

- Мы только что пережили переезд.

- Значит, морально подготовлены.

Фраметаймер взял игру, рассматривая обложку.

- Я за.

- Конечно, ты за. Скупишь все вокзалы? - сузил глаза Яцкевич.

- Я больше предпочитаю коммунальные предприятия.

- Ещё хуже.

Парадеевич сел за стол, хлопая в ладони, для привлечения внимания.

- Прежде, чем вы снова начнёте флиртовать..

- Мы не флиртуем, - в голос отозвались Ермолаев и Илья.

Поджав губы, Лёша постарался скрыть вырывающуюся на ружу улыбку. Его слишком забавляли эти двое.

- Правила простые: без кредитов "по дружбе", без бесконечных споров, банк не ворует.

Поле разложили прямо на полу в гостиной, потому что стол был занят едой. Яцкевич притащил подушки. Деревяшкин сел, прислонившись к дивану, Парадеевич устроился рядом с ним. Саша сел напротив Ильи, и это почему-то сразу сделало игру личной.

Первые десять минут все играли прилично, потом Лёша купил первую улицу, потом вторую.

Саня тем временем методично собирал один цветовой сектор и выглядел слишком невинно для человека, который явно строил финансовую империю.

- Я одновременно горжусь тобой и боюсь тебя, - сказал Кореш, глядя на него.

Игра постепенно становилась всё громче. Илья смеялся чаще, чем собирался.

Сначала осторожно, будто смех мог потревожить что-то хрупкое в комнате. Потом свободнее. Кореш тоже постепенно оттаивал. Он всё ещё иногда выпадал из разговора, взглядом цепляясь за коробки в комнате, но каждый раз Парадеевич касался его руки, и Лёша возвращался.

- Нельзя строить дом, если у тебя не весь комплект!

- У меня весь комплект.

- Когда ты успел?!

- Пока вы спорили про напёрсток.

- Это нечестно.

- Это буквально правила.

Алексей, выкинув из головы мешающие мысли, начал смеяться всё чаще. Не постоянно, не беззаботно, но уже не так, будто каждый смешок надо вырывать изнутри усилием.

Когда он попал на клетку "Шанс", все замерли.

- Если там "идите в тюрьму", - сказал Илья, - я поверю в справедливость вселенной.

Лёша вытащил карточку и прочитал:

- Получите наследство .

- Возмутительно, - Илья страдальчески закинул голову назад.

- Реалистично, - заметил Фраметаймер, украдкой наслаждаясь эмоциональностью парня. - Богатые богатеют.

Ермолаев подвинул Илье стопку купюр.

- Кстати, вот твои пятьдесят. Ты опять отдал лишнее.

Илья посмотрел на него.

- Зачем ты мне помогаешь? Мы конкуренты.

- Перемирие.

- Если я в домашнем, это не значит, что я политически уязвим.

Через полчаса стало ясно, что Парадеевич опасен, Лёша азартен, Саша слишком хорошо считает, а Илья играет эмоционально и покупает улицы потому, что название приятное.

- Ты не можешь строить стратегию на этом, - сказал Ермолаев.

- Могу.

- Это финансовое самоубийство.

- И ладно, - пожал плечами экономист.

- Ты купил улицу, на которую никто не попадает.

- Она одинокая, ей нужна поддержка.

Уронив лицо в ладони, Деревяшкин звонко рассмеялся.

- Я живу с человеком, который усыновляет недвижимость.

- Да, - сказал Илья. - И ты теперь обязан это терпеть.

Парадеев выиграл, разумеется. Он сделал это тихо и аккуратно, работая по четкому плану. Ну или во всём была виновата его бесконечная удача.

- Кажется, вы все банкроты.

- Кажется? - Яцкевич посмотрел на пустое место рядом с собой. - Ну, хотя-бы напёрсток остался.

- Напёрсток тоже заложен, - напомнил Фраметаймер.

- Ты вообще молчи, коммунальный магнат.

Лёша лежал боком на ковре, уткнувшись щекой в подушку.

- Я требую реванш.

- Сейчас? - уточнил Парадеевич.

- Нет, когда снова поверю людям.

- То есть никогда, - Яцкевич кивнул, улыбнувшись уголком губ.

- Примерно.

Саша начал собирать купюры, разбросанные по полу.

- А мне понравилось, - сказал он, складывая бумажки в коробку.

- Потому что ты проиграл не так позорно, как я, - оперевшись кулаком в щёку, пробурчал Илья.

- Ты проиграл красиво.

- Это оскорбление или комплимент?

- А что сильнее тебя выбесит?

Младший бросил в него подушку, которую Ермолаев без пробоем поймал прямо перед лицом. Данная сцена вынудила Деревяшкина снова рассмеяться, зарываясь рукой в волосы.

Квартира, которая обычно вечером становилась слишком тихой, теперь была наполнена звуками.

- Сделаю нам чай, - поднялся хозяин квартиры.

- Я помогу, - сказал Ермолаев почти сразу, вскочив со своего места.

Яцкевич хотел сказать, что справится с чайником без чей-то помощи, но почему-то промолчал.

На кухне было тише. За стеной Лёша и Парадеев о чём-то спорили, их голоса доносились неразборчиво, смазываясь в уютный фон.

Открыв шкафчик, Илья достал кружки. Одну с трещиной у ручки, свою любимую, которую Кореш каждый раз грозился выбросить. Вторую с надписью, третью и четвёртую с какими-то дурацкими рисунками, происхождение которых он уже не помнил.

Саша тем временем прислонился к подоконнику. Он занял там слишком много места, не физически даже, а как-то вообще. Словно кухня, до этого тесная и знакомая, вдруг стала ещё теснее от его присутствия.

Кружки встали на стол чуть громче, чем планировалось.

- Ну что, - сказал Фраметаймер после короткой паузы. - Перемирие?

Илья покосился на него.

- Мы воевали?

- Наверное? Ты каждый раз смотришь на меня так, будто я виноват в исчезновении динозавров.

- В исчезновении динозавров ты точно не виноват.

- Уже легче.

Чайник щёлкнул, внутри загудела вода. Сначала тихо, потом всё громче, заполняя паузу между ними чем-то простым и безопасным.

Илья повернулся обратно, посмотрев на Ермолаева внимательнее. Не так, как смотрел обычно, готовый к очередной подколке, а по-настоящему. Сейчас тот не выглядел победителем, скорее человеком, который сделал шаг ближе и не очень понимал, оттолкнут его или нет.

Проблема была не в том, что Фраметаймер раздражал, хотя делал он это, конечно, профессионально. Проблема была в том, что рядом с ним Яцкевич сам становился каким-то не таким. Острее реагировал, злился там, где можно было бы просто отмахнуться.

Илья не искал подвох, но всё равно хотел убедиться, что над ним не шутят. Не проверяют, не играют, не тянут за ниточку просто потому, что забавно смотреть, как он дёргается.

- Ладно, - сказал он наконец. - Перемирие.

Младший заметил, как у байкера расслабились плечи.

Сам Ермолаев очень старался выглядеть спокойно. Держал лицо, не менял позу, даже взгляд отвёл к окну, будто происходящее было обычным пустяком. Но внутри у него, кажется, творилось что-то совсем другое. Это выдавала короткая задержка перед ответом, и то, как он сглотнул, прежде чем снова заговорить.

- Тогда устный договор.

- Устный договор о чём? - Илья поставил чайник на стол. Тот ещё шумел, но уже тише, будто тоже прислушивался.

- Что мы попробуем быть друзьями.

- Ты уверен, что умеешь?

- Быть другом?

- Не бесить людей.

- Нет, - честно сказал Ермолаев. - Но я обучаемый.

Илья не выдержал и улыбнулся. Он подозревал, что эта дружба обойдётся ему большой потерей нервных клеток. Возможно, Лёша потом будет сочувственно хлопать его по плечу и говорить: "Я предупреждал", хотя ни о чём он не предупреждал.

Но почему-то мысль о "перемирии" не пугала.

От этой улыбки у Саши мгновенно сбилось всё внутреннее равновесие. Он отвёл взгляд вновь, слишком резко, чтобы это выглядело естественно. Посмотрел в окно, хотя за стеклом было почти темно, и вместо улицы в нём отражалась кухня: тёплый свет, стол, кружки, Илья в в своих дурацких штанах, и он сам рядом.

- Ладно, - сказал экономист. - Попробуем.

Только чайник наконец щёлкнул, выключаясь, и кухня на секунду будто выдохнула вместе с ними. Яцкевич потянулся за чаем, но почему-то не сразу открыл декоративную банку.

- Можно вопрос? - спросил он.

- Валяй.

- Почему мотоциклы?

Ермолаев чуть удивился, видимо, он ожидал чего угодно, но не этого. Потом задумался, расслабившись.

- Красиво же.

- Это весь ответ?

- Просто первый слой айсберга, чтобы не пугать глубиной.

- Я готов испугаться.

Усмехнувшись ответу, Саша продолжил:

- Есть дорога, есть ты и есть то, как ты держишь равновесие, - сказал он. - Нельзя сильно отвлечься. Нельзя притвориться, что контролируешь больше, чем контролируешь.

Яцкевич молча достал ложки, но слушал внимательно. Чайный пакетик шуршал в пальцах, вода лилась в кружку тонкой струёй, поднимался пар. Фраметаймер говорил не торопясь, подбирая слова так, будто редко объяснял это вслух.

- Ты чувствуешь скорость не где-то там, за стеклом, она вокруг тебя. Ветер, шум, асфальт под колёсами. Ты не можешь спрятаться в салоне и сделать вид, что мир тебя не касается.

- Ещё это свобода? - спросил он.

- И да, и нет. Свобода слишком громкое слово. Скорее... тишина в голове, ветер всё лишнее выдувает.

Экономист представил это: ночную дорогу, гул мотора, городские огни, размазанные по бокам, ветер, от которого щиплет глаза. Ощущение, что все мысли, которые обычно толкаются в голове, вдруг замолкают. И на секунду захотелось понять, какого это.

- Звучит опасно, - сказал он уже чуть тише.

- Иногда. Но не настолько, как люди думают.

- Люди думают, что мотоциклисты бессмертные идиоты.

- Некоторые мотоциклисты тоже так думают, - сухо сказал Ермолаев. - Недолго.

Илья фыркнул.

Посмотрев на него, Фраметаймер опустил взгляд на футболку, прикусив губу.

- Теперь моя очередь.

- Что?

- Почему динозавры?

Илья автоматически опустил взгляд на принт.

- Они классные.

- Это первый слой?

- Да.

- Я готов испугаться, - повторил Саша его же словами.

Яцкевич хмыкнул, но не ответил сразу. Он взял ещё одну кружку, налил кипяток, посмотрел, как чай темнеет, расползаясь по воде янтарными облаками. Объяснять такое было странно. Не потому что стыдно, просто обычно люди не спрашивали всерьёз.

- Они жили так давно, что это почти сказка, - сказал наконец экономист. - Но они были настоящими. От них остались кости, следы, отпечатки кожи, яйца, целые скелеты иногда. То есть они исчезли, но не совсем.

Байкер слушал, не перебивал и Илья почему-то продолжил.

- Люди всё ещё пытаются понять, какими они были. Как двигались, как охотились, как выглядели на самом деле. С перьями, без перьев, какого цвета... Мы никогда не узнаем всего, но можем собрать кусочки и представить.

- Тебе нравится собирать картину по кускам?

- Наверное. Когда у тебя есть только фрагменты, но ты всё равно можешь представить целый мир.

На кухне стало теплее, или это просто пар от кружек поднимался между ними, смягчая свет и контуры.

- А аниме?

- Потому, что там можно позволить себе быть слишком. Слишком ярким, слишком грустным, слишком смешным. В обычной жизни это..не одобряют?

- А в аниме?

- А в аниме герой может кричать о дружбе посреди боя, и это будет нормально.

- Ты хочешь кричать о дружбе посреди боя?

- Я хочу, чтобы иногда эмоции не надо было прятать за сарказмом.

Он сказал это и сам удивился. Слова выскочили слишком честно, без защитной упаковки, без шутки сверху, без возможности сразу отступить.

Яцкевич отвернулся к кружкам, будто чай внезапно потребовал полного внимания. Ложка звякнула о край чашки слишком громко. Ермолаев не стал шутить, не воспользовался моментом, хотя мог. Он просто посмотрел на Илью и сказал:

- Понимаю.

- Правда?

- Да.

На кухне снова стало тихо, но теперь эта тишина не давила. Не требовала срочно заполнить её словами.

Саша взял две кружки, хотя младший не просил. Сделал это легко, будто так и надо, Яцкевич взял остальные. У двери Ермолаев остановился.

- Илья.

- М?

- Штаны правда зачётные.

- Я знаю, - сказал парень, но уши у него предательски порозовели.

Фраметаймер, к счастью, сделал вид, что не заметил, или решил проявить чудеса самосохранения.

Когда они вернулись в комнату, Лёша всё еще лежал головой на подушке, пока рядом Парадеев раскладывал карточки по стопкам.

- Вы там чай выращивали? - спросил он.

- Заключали мирный договор, - улыбнувшись, ответил Ермолаев.

Деревяшкин посмотрел удивлённо на Илью.

- Серьёзно?

Илья поставил кружки на свободный угол стола и пожал плечом, стараясь выглядеть так, будто ничего особенного не произошло.

- Временно.

- Устный договор, между прочим.

- Устные договоры в этой квартире имеют ограниченный срок действия, - сказал Илья.

- Какой?

- До первой глупой фразы.

Кореш перевёл взгляд с одного на другого, потом с хитрым прищуром глянул на Парадеева.

- То есть минут пять?

- Оптимистично, - сказал белобрысый.

Фраметаймер взял свою кружку и сел на пол, прислонившись спиной к стене.

- Я постараюсь продержаться семь.

- Амбициозно, - заметил Яцкевич.

Алексей улыбнулся. Увидев это, хозяин квартиры вдруг подумал, что, может быть, этот вечер всё-таки получился правильным. Не идеальным, не спокойным, не без острых краёв, но правильным.

Илья поймал себя на том, что смотрит слишком долго, и поспешно уткнулся в поле.

- Так, кто банк?

- Я, - Парадеев поднял руку.

- Почему ты?

- Потому что я умею считать, в отличии от некоторых.

- Это дискриминация гуманитариев.

- Это забота о бюджете.

Ермолаев наклонился к Илье и тихо прошептал, опаляя ухо горячим дыханием:

- Он просто хочет контролировать денежные потоки.

- Я всё слышу, - сказал Парадеевич, раскладывая купюры.

- Вот видишь, - так же тихо продолжил байкер. - Ещё и спецслужбы.

Всё было почти смешно: Фраметаймер, сидящий слишком близко, Саня с лицом председателя банка и Лёша, завернувшийся в плед, который экономист до этого считал уже старым, а теперь внезапно решил не выбрасывать.

- Купишь?

Яцкевич посмотрел на карточку собственности, которую протянул ему белобрысый.

- Конечно.

- Ты даже цену не посмотрел, - заметил Деревяшкин.

- У неё хорошее название.

Парадеевич закрыл глаза.

- Началось.

Усмехнувшись, Саша спрятал растянувшиеся губы за кружкой.

- А мне нравится.

- Тебя никто не спрашивал, - буркнул Илья, но без злости.

- Я всё равно отвечу.

- Вот поэтому испытательный срок может закончиться досрочно.

- В мою пользу?

- В твою эвакуацию.

Последний круг они доиграли почти мирно. Парадеев снова победил, Илья окончательно разорился, Ермолаев сохранил неприлично достойное лицо для человека, который тоже проиграл, а Алексей уснул сидя, держа в руке карточку "Шанс".

Ребята начали убирать поле молча, уже без привычной возни. Фраметаймер собирал фишки, Яцкевич складывал деньги, Парадеев осторожно забрал картонку из Лёшиных пальцев.

Разбудив Деревяшкина, Саня проводил его до комнаты. Второй байкер, бодро и молча, взял грязные стаканы и понёс мыть на кухню. Хозяин квартиры остался в гостиной и смотрел на следы вечера. Подушки на полу, крошки, коробку от игры, забытый пакетик с болтами от кровати, который всё ещё лежал на подоконнике. Он должен был ощущать хаос, но вместо этого чувствовал, что всё впервые стоит на местах.

Зашёл на кухню он как раз в тот момент, когда Ермолаев ставил последнюю кружку на сушилку.

- Спасибо, - тихо пробормотал Яцкевич, боясь помешать Корешу уснуть.

- Не за что.

- И за вечер в целом.

- Это уже серьёзный вклад в дружбу? - наклонившись к младшему с ноткой игривости, поддразнил Саша.

- Не обольщайся, пока просто снижение уровня подозрительности.

- До какого?

Задумчиво поджав губы, Илья подумал.

- До умеренного.

- Прогресс.

- Временно.

- С испытательным сроком, - напомнил Ермолаев.

- Именно.

Из комнаты донеслось сонное:

- Вы там опять флиртуете?

Парадеев, убирающий бардак в его новой комнате, тихо рассмеялся. Яцкевич закрыл лицо ладонью, дав Саше невозмутимо ответить:

- Нет, мы обсуждаем условия капитуляции.

- Илюша не капитулирует, - пробормотал Деревяшкин, ведя борьбу со слипающимися глазами. - Он драматично отступает.

- Спи уже! - крикнул Илья достаточно, чтобы его услышали только гости в квартире, а не обожаемая соседка снизу.

Илюша с той самой причёской из 4 главы

Автор: aristarchoss