Глава 4. Первое прикосновение

На весь гараж несло жирной пиццей, которую кто-то из парней принёс ещё утром. У ворот тянуло сквозняком, но Саша не закрывал, потому что так было легче дышать.

Он лежал на спине под машиной Ильи, одной рукой держал фонарь, другой на ощупь искал нужный болт. Машина была упрямая, прямо как и её хозяин. Ермолаев уже второй час пытался понять, почему она то глохнет на ровном месте, то вдруг заводится, будто делает одолжение.

Диппинс и Парадеев, заявившиеся в логово буквально пару часов назад, успели беззастенчиво оккупировать диван. Ваня сидел, поджав одну ногу под себя, Парадеев устроился на краю и лениво доедал давно остывшую пиццу.

— Я тебе говорю, он за Максом ходит как хвост, - смеялся Бессмертных. — Вова, говорит, что там уже чуть ли серенады не поют.

— А он младше его? - спросил Парадеев.

— Ну да. Лет на пять, вроде.

— Примерно как ты возрастом, получается. Наглая нынче молодежь.

Ваня заржал.

— Максим от него шарахается.

— Слишком много внимания?

— Ага. А ещё он, по-моему, запомнил, какие мармеладки Стинт обычно покупает. Теперь таскает ему, чуть ли не пакетами.

— Жениться надо, - сказал Парадеев. — Раз такое дело.

Ермолаев их почти не слышал. Слова долетали до него глухо, будто через слой ваты: Максим, младше, бегает, слишком много внимания. Он повернул ключ, болт поддался не сразу, с противным металлическим скрипом.

"Слишком много внимания", - почему-то зацепилось. Он сразу подумал о Яцкевиче.

Тот, наверное, сейчас сидит где-нибудь на паре или в кафе неподалёку, болтает с Корешем, хмурится над телефоном или смеётся, уткнувшись в стакан с кофе. Ждёт сообщения, но, конечно, делает вид, что абсолютно спокоен.

Саша усмехнулся в темноту под днищем.

Раньше ему нравилось младшего дразнить. Ловить на раздражении, нарочно говорить что-нибудь, смотреть, как у того поднимаются брови, как он сдерживает смущение и не всегда успешно. Нравилось подкидывать фразы, от которых Илья закатывал глаза. Нравилось стоять слишком близко, будто случайно.

Это было весело, а теперь почему-то уже не хотелось просто дразнить. 

В голове всплыл образ смеющегося Яцкевича, который с почти детским восторгом рассказывал Саше про любимые аниме. Сбиваясь, перескакивая с одного эпизода на другой и всё равно сияя так, что Ермолаеву хотелось слушать, даже если он понимал только половину.

Забывшись, байкер стукнулся о край защиты и тихо выругался.

— Живой там? - лениво спросил Ваня.

— Живой, - отозвался Фраметаймер из-под машины. — Мне ещё нужно вернуть её владельцу.

Саша снова усмехнулся, но улыбка быстро сошла. На секунду он представил, как Яцкевич приезжает за машиной. И вдруг понял, что хочет, чтобы Илья остался, хоть на пять минут. Чтобы не сразу сел и уехал, чтобы спросил не про мотор или руль. А сел рядом, снова рассказывая что-то про Японию или динозавров.

Телефон завибрировал где-то в кармане куртки, брошенной на стул.

— Фрам, у тебя звонит, - протянул Ваня.

— Кто там?

Дипинс потянулся за смартфоном, глянув на экран.

— Мама.

Ермолаев мгновенно вылез из-под машины, ударившись плечом, но даже не поморщился. Вытер руки о тряпку быстро, нервно, потом ещё раз, хотя пальцы всё равно остались в масле.

— Мам? Привет.

Ваня с Парадеевым из уважения притихли. Сашу они привыкли слышать насмешливым, ленивым, чуть колючим, а сейчас в голосе не было ни колкости, ни привычной бравады.

— Да, слышу хорошо. Ты как?

Он отошёл ко входу, встал боком к гаражу, плечом чуть прикрывая телефон, словно хотел спрятать разговор от чужих ушей.

— Угу… А давление? - Он нахмурился. — По ощущениям ты у нас всегда космонавт.

На том конце, видимо, что-то сказали смешное. Байкер, мягко, почти мальчишески, улыбнулся.

— Нет, я не ворчу, а интересуюсь. Это разное.

Отвернувшись ещё сильнее, Фрама посмотрел на улицу. Там серое и холодное небо намекало на возможный дождь.

— Аппетит есть? - спросил он тише. — Результаты когда скажут?

Ответ заставил его чуть сжать челюсть.

— Угу. Ну и всё, подождём. Не накручивай себя раньше времени. В прошлый раз тоже пугали, а потом сказали, что всё чисто.

Он помолчал, слушая трубку, и за это время дважды коснулся оконного стекла.

— Я с тобой поеду, - сказал Ермолаев. — Нет, мне не сложно. Мам, ты чего? Мне не сложно.

Выпрямившись, Саша шумно втянул воздух носом.

— Работаю пока, - сказал Ермолаев. — Машину делаю. Нет, для Ильи.

На том конце, кажется, что-то спросили и байкер замер на полсекунды.

— Да просто знакомый, - сказал он слишком ровно. Потом поправился: — Друг.

Он выслушал ответ, и у него снова дрогнули уголки губ.

— Ладно. Ты чай выпей и ложись. Я позже напишу, когда освобожусь. Если что, сразу звони, поняла? Не героизм включать, а позвонить.

Ермолаев отключил звонок и ещё секунду держал телефон у уха, потом опустил руку. В гараже по-ощущениям стало слишком тихо, никто не гоготал на всю комнату.

— Чего уставились? - уже знакомо заговорил он, обернувшись.

— Да ничего, - Ваня пожал плечами.

— Про Стинта болтали.

— Скажи Максу, чтобы не бегал, - буркнул Ермолаев и сунул телефон в карман. — Паренька жалко, явно влюбился по-уши. Что ж ему, и шанса дать нельзя?

Парадеев прищурился.

— Ты сейчас про Максима?

Саша взял тряпку, снова лёг под машину и спрятался за железом.

— Я сейчас про болт, который сорвал какой-то гений.

— А-а, - протянул Ваня. — Болт, конечно.

Саша не ответил.

Он снова поднял фонарь, свет лёг на грязный металл и шланги. Работа была понятной: открутить, заменить, подтянуть, проверить. В машинах всё было понятнее, чем в людях.

Если течёт - видно. Если стучит - слышно. Если сломано - можно найти причину почти сразу.

Ермолаев лежал под машиной, слушал, как за спиной Ваня с Парадеевым снова начинают тихо переговариваться, и думал, что, наверное, всё-таки починит. Машину точно, а со всем остальным как-нибудь разберётся.

***

День у Яцкевича был довольно тяжелый. Поэтому, когда он увидел Ермолаева у входа, ему захотелось провалиться под землю.

Тот стоял у лестницы, лениво листал что-то в телефоне и выглядел так, будто оказался здесь совершенно случайно. Хотя Илья почему-то сразу понял - не случайно.

Байкер вовремя поднял взгляд и, заметив замершего парня, улыбнулся.

— О, Зайка.

У Ильи дернулась щека, где-то рядом Лёша подавился смешком.

— Сделаю вид, что не слышал, - ровно сказал Яцкевич.

— А я сделаю вид, что поверил.

Фрама убрал телефон в карман, шагнул ближе и протянул Яцкевичу маленький брелок в виде трицератопса.

— Это тебе.

Илья удивился, но виду не подал. Лишь скользнул подозрительным взглядом сначала по брелоку, затем по Саше.

— Зачем?

— Увидел и подумал о тебе.

Почувствовав, как к лицу приливает кровь, Яцкевич постарался задавить свое смущение, нахмурив брови, но вышло не очень убедительно.

Сердце пропустило какой-то странный, незнакомый удар.

— Он анатомически неточный.

Ермолаев даже не моргнул.

— Значит, оставишь его, чтобы страдать каждый раз, когда видишь?

— Оставлю, чтобы больше не покупал всякую ерунду.

— Конечно, для профилактики.

Яцкевич забрал брелок двумя пальцами, сжав его в ладони. Трицератопс был маленький, гладкий и ужасно нелепый. Возмутительно небрежное отношение к анатомии.

Илья уже представил, как прицепит его к рюкзак и тут же разозлился на себя за эту мысль.

— Ну и зачем ты тут? - сказал парень, пряча брелок в карман.

— Машина готова. Решил лично сопроводить тебя в целости и сохранности.

— Я не поеду на мотоцикле.

— Знаю.

Замолчав, младший разглядывал невинную улыбку парня напротив. Сразу было понятно, ничего невинного за этим не стояло.

— Разузнал у Лёши, - пояснил он. — Поэтому Рекс сегодня в гараже.

— Ты что сделал?

— Оставил Рекса в гараже.

— Я не про это, - Илья резко повернулся в сторону, где должен был стоять Алексей. — Что ты ему рассказал?!

Но рядом никого уже не было.

Илья моргнул и оглянулся, Деревяшкина по близости не наблюдалось. Как давно тот исчез? Яцкевич даже не заметил.

Предатель расстворился в пространстве с профессионализмом человека, который не первый раз спасает собственную шкуру.

— Очень разумный парень, - заметил Ермолаев.

— Трус.

— Одно другому не мешает.

Яцкевич снова посмотрел на Сашу, тот стоял спокойно, держа руки в карманах. Без шлема, кожаной куртки и мотоцикла он был непривычен для глаз. В обычной кофте, с немного растрепанными волосами и этим своим выражением лица, будто всё происходящее его забавляло.

— Ты оставил мотоцикл ради меня? - спросил Илья прежде, чем успел прикусить язык.

Ермолаев посмотрел на него внимательнее.

— Ради твоей нервной системы.

— Удобная формулировка.

— Пользуйся.

Студент хотел сказать что-нибудь ещё, что скорее всего продолжило бы их своебразный диалог, но не стал. Вместо этого он утвердил:

— Поедем на метро.

— Как скажешь, Зайка.

В метро было людно, благо, что не душно. Поток втолкнул их в вагон вместе с десятком незнакомых людей и раздраженных вздохов.

Яцкевич попытался встать у поручня, но на очередной станции людей прибавилось и его оттеснило к углу возле дверей.

Он успел только пискнуть, когда Саша оказался перед ним. Навис не слишком близко, но достаточно, чтобы чувствовать дыхание на макушке.

Ермолаев поставил руки по обе стороны от него, упершись ладонями в стену вагона, и так естественно закрыл Илью собой, отгородив от толпы людей.

Кто-то задел Фраметаймера плечом, но до младшего толчок не дошёл. Саша едва заметно перенес вес, удержался и даже не оглянулся.

Яцкевич поднял глаза. Ермолаев смотрел на него сверху вниз. В этом взгляде было что-то непонятное, а привычного насмешлевого тона не наблюдалось.

Они молчали. Люди вокруг разговаривали, кашляли, слушали музыку в наушниках, читали книги. А между ними почему-то образовалась отдельная тишина: маленькая, тесная, опасная.

Сердце снова ударило неправильно и Илья первым не выдержал, убегая глазами в сторону.

Ермолаев прикусил губу, сдерживая улыбку, и наконец отвёл взгляд. Очень демонстративно уставился на стенд с картой метро, так внимательно, словно видел его впервые в жизни.

В голове у Яцкевича был простой, почти идеальный, план: приехать, зайти в гараж, сесть в машину и уехать. Желательно так быстро, как может, а оплату передал бы через друзей, чтобы наверняка.

План рухнул в тот момент, когда он переступил порог.

— Это он?

Незнакомая девушка со светлыми крашеными волосами застала его врасплох. Она стояла почти у самого прохода, опершись бедром о тумбу. Свет из подвешенной под потолком лампы цеплялся за её обесцвеченные пряди, делая их почти серебристыми. Вторая, брюнетка, резко выпрямилась на стуле. До этого она сидела, поджав одну ногу под себя, и лениво крутила в пальцах какую-то бездилушку.

— Илья? - уточнила она радостно.

Яцкевич замер на месте, не решаясь сделать дальше ни шагу.

За его спиной Ермолаев тихо прикрыл дверь, а потом, не говоря ни слова, прошёл вглубь гаража. Он прекрасно понимал, что ему не спасти паренька от двух бестий.

— Привет, я Каечка. - первая девушка шагнула к нему. — Можно просто Кая или Пума.

— А я Кира Киса, - вторая, не отставая, оказалась рядом мгновенно, словно спидстер. Ещё секунду назад она была у стула, а теперь уже стояла почти вплотную, с сияющими глазами и совершенно бесстыдным любопытством. — Мы столько про тебя слышали!

— Представляю даже от кого..

Мысленно Яцкевич уже придумывал надпись для надгробья Лёши. Что-нибудь короткое, но выразительное. Зная себя и свой характер, он понимал, что это останется лишь плодом его фантазий.

— Господи, какой же ты очаровательный.

— Милашка, - кивнула Кира, будто сделала окончательный вердикт.

— Я.., - начал Яцкевич и тут же замолчал.

Он попытался найти подходящий ответ, но в голове было пусто. Слова разбежались, как тараканы при включённом свете. Обычно он мог хотя бы отшутиться или сделать вид, что ничего не услышал, но сейчас обе девушки смотрели на него с таким восторгом, что любая защита казалась бесполезной.

— Смутился, - хихикнула Каечка. — Уши покраснели.

Илья машинально дотронулся до правого уха и тут же пожалел об этом. Дамы переглянулись между собой с одинаковым выражением победы.

Сидевший на диване в компании белобрысого байкера, Бессмертных открыл рот, набрав воздуха для комментария. Парадеев, даже не смотря в его сторону, аккуратно, но уверенно наступил ему на ботинок.

— Ай, - выдохнул Дипинс.

— Что-то хотел? - спокойно уточнил Парадеевич.

— Нет, - выдавил парень. — Наслаждаюсь моментом.

— Вот и наслаждайся молча.

"Пума" тем временем уже обошла Илью по кругу. Она рассматривала его без стеснения с таким неподдельным интересом, что Яцкевич почувствовал себя редким экспонатом в музее. Не хватало только таблички: «Илья Яцкевич. Вид - редкий. Осторожно, смущается».

Парень повернулся вслед за ней плечом, не зная, нужно ли ему защищаться, стоять смирно или просто медленно отступать к выходу.

— У тебя есть кто-нибудь? - вдруг спросила Кая.

Яцкевич подавился воздухом.

— В плане?

— Романтическом. - пояснила Кира, будто вопрос был самым обычным.— Девушка? Парень?

Прикрываясь, Парадеев тихо прыснул в кулак. Илья бросил на него короткий взгляд полный обещания разобраться с ним потом.

Саша, задержавшись у стола,  переставил местами две отвёртки, потом переложил ленту. Взяв в руки плоскогубцы, он принялся их внимательно рассматривать, на самом деле, слушая каждое слово разговора.

— Нет.

— Как это? - искренне удивилась Каечка.

— Подозрительно, - брюнетка кивнула, поддерживая подругу. — Такой милый и свободнен.

— Я не..,-  Яцкевич замялся. — Не на столько милый.

— Ты буквально выглядишь так, будто птицы по утрам помогают тебе одеваться, а на твоё пение сбегается весь лес.

Парень отвёл взгляд, ему стало жарко и он чувствовал, что покраснел сильнее. Щёки неприятно горели, уши, судя по довольному выражению Каи, тоже продолжали предательски выдавать его состояние.

Ермолаев не поднял головы, но уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Слушай, мы можем тебе кого-нибудь подыскать. - воодушевилась Кира. — У нас есть хорошие кандидаты.

— Достойные, - уточнила Кая. — Чтобы ценили, не обижали и понимали, что перед ними редкий экземпляр.

Ваня оживился.

— Как точно сказано. Потому что наш Илюша как раз..

Он осёкся, поймав на себе весьма красноречивый взгляд Саши. Фраметамер даже не повернулся полностью, просто поднял глаза от плоскогубцев и посмотрел на Дипинса. Спокойно, ровно, без угроз, но в этом взгляде было что-то такое, отчего шутить тут же перехотелось.

—..такой, - закончил Бессмертных уже совсем другим тоном.

Под довольный хмык Парадеевича Ермолаев снова опустил взгляд к инструментам, будто вообще был ни при чём.

— У тебя такие мягкие на вид волосы, — восхищённо протянула Кира.

— Обычные волосы.

— Очень, - согласилась Пума, не слушая. Она наклонила голову, разглядывая его чуть взъерошенные русые завитки. — Если бы ты был собачкой, то кокер-спаниелем.

Дипинс прикусил губу, явно борясь с желанием вставить свои пять копеек. По его лицу было видно: в голове родилась шутка, возможно даже несколько, и каждая была хуже предыдущей. Парадеев без слов покосился на него и Бессмертных поднял обе руки в сдающемся жесте.

— Я молчу.

Кира тем временем посмотрела на Яцкевича с надеждой.

— Можно потрогать?

— Что?

— Волосы, - быстро уточнила она. — Чуть-чуть.

Кая тут же просяще сложила ладони перед собой, пародируя кота из Шрека. Парень растерянно оглянулся на Парадеева, надеясь на поддержку, будто тот мог подсказать, что в такой ситуации нужно делать. Друг только развёл руками и улыбнулся.

Саша снова уткнулся в инструменты, хотя пальцы на рукояти сжались чуть сильнее. Ему тоже хотелось узнать, правда ли волосы Ильи такие мягкие, как выглядят. Хотелось настолько внезапно и не к месту, что он раздражённо переставил на полке коробку с гайками.

— Ну… можно, - неуверенно разрешил Яцкевич.

Каечка осторожно коснулась его кудрей и тут же восхищённо ахнула.

— Кира, они правда мягкие.

Брюнетка тут же проверила, очень бережно, едва касаясь прядей пальцами.

— Господи, каким уходом ты пользуешься?

Ермолаев всё ещё делал вид, что его интересует исключительно инструментарий, но взгляд у него на секунду задержался на пальцах девушки, скользнувших по русым волосам.

— Можно мы тебя заплетём? - внезапно спросила Кира.

— Нет.

— Ну пожалуйста, - тут же подключилась Кая. - Ты нам доверяешь?

— Я вас знаю пять минут.

— Уже достаточно, - уверенно ответила девушка.

Парадеев, не теряя времени, достал телефон.

— Илюх, ну один раз живём.

— Ты предатель, - беззлобно сказал Яцкевич.

— Я летописец, - поправил его. Парадеев. — Это разные вещи.

Через минуту Илья уже сидел на старом стуле посреди гаража, выпрямив спину и с выражением человека, который смирился с своей участью.

Девушки суетились вокруг него с резинками, заколками и каким-то невероятным запасом энтузиазма.

— Голову чуть ниже, - попросила Кира  и Яцкевич послушно выполнил просьбу.

— Теперь не двигайся.

— Какой послушный, - умилилась Кая.

— И правда милашка.

Парадеевич уже во всю вёл съемку. Сначала украдкой, потом открыто, а потом вообще начал выбирать ракурсы. Он отошёл на пару шагов, выбирая хороший кадр.

— Илюш, повернись немного.

— Нет.

— Ну для фото.

— Тем более нет.

Раздался щелчок и младший медленно повернул голову, стараясь не мешать процессу.

— Парадеев.

— Что? Рука дрогнула.

— Удали.

— Конечно, - сказал белобрысый таким тоном, которым обычно обещают ничего не удалять. Он даже не попытался звучать убедительно.

Ваня стоял рядом, кусая костяшку пальца, чтобы не рассмеяться вслух.

— Только попробуй, - предупредил Илья, даже не глядя на него.

— Я ничего, - просипел Дипинс. — Я просто счастлив быть свидетелем прекрасного.

Каечка ловко собрала часть кудрей в маленький хвостик сбоку. Кира сделала второй и почему-то решила, что сюда отлично впишется заколка в форме звёздочки.

Ермолаев наконец позволил себе посмотреть и тут же пожалел.

Илья сидел с двумя нелепыми, но ужасно милыми хвостиками, с разноцветными заколками по бокам.  Розовый от смущения с выражением лица, будто готов был выдержать это всё только потому, что девочки были счастливы.

Он выглядел так, что у Саши где-то под рёбрами нежно дрогнуло.

— Готово! - объявила Пума.

Кира поднесла Яцкевичу телефон с включённой фронтальной камерой.

— Смотри.

Смущенный, Илья несколько секунд молча разглядывал себя в зеркале. Нужно признать, они действительно постарались и сделали всё аккуратно.

— Невероятно мило, - сказала Кира.

— Исторический момент, - добавил Парадеевич и сделал ещё одно фото.

Через полчаса гараж постепенно успокоился. Кая и Кира переключились на что-то своё, Ваня спорил с Парадеевым у ворот, а Илья наконец добрался до своей машины. Он пытался снять одну из заколок, которая предательски запуталась в кудрях.

— Не дёргай, - сказал Ермолаев, подходя ближе.

Голос у него прозвучал спокойно, почти ласково и от этого Яцкевич почему-то замер сразу. Опустив пальцы, которыми до этого пытался вытащить заколку, Илья выдохнул.

— Она застряла, - чувствуя себя до невозможности глупо, пробубнил младший.

— Вижу.

Байкер остановился рядом, слишком близко, что шум в гараже отодвинулся на задний план. Саша протянул руку, но остановился на полпути.

— Можно?

Илья поднял глаза, тот смотрел на нпго внимательно и почти вопросительно.

Смущение, которое вроде начало отпускать, снова вернулось. Только теперь оно было другим.

— Можно, - сказал он негромко.

Кивнув, Саша осторожно коснулся его волос, распутывая прядь из заколки.

Яцкевич невольно задержал дыхание.

Байкер не торопился, лишь подцепил прядь, придерживая заколку, и бережно начал освобождать волосы.

Волосы и правда оказались мягкими. Ермолаев почувствовал это сразу, едва прядь легла ему на пальцы. На секунду Саша поймал себя на том, что действует даже осторожнее, чем нужно. Он быстро справился, последний завиток соскользнул с металлического края, и заколка осталась у него в ладони.  Маленькая, нелепая, хрупкая на фоне его ладони.

— Всё, — сказал Ермолаев.

Голос вышел чуть ниже обычного. Моргнув, Илья вспомнил, что можно снова дышать. Протянув руку, он неловко забрал заколку, касаясь чудих пальцев своими. Этого было достаточно, чтобы он снова отвёл взгляд.

— Спасибо.

Позже, когда Яцкевич уже сидел в машине и проверял, не осталось ли в волосах ещё чего-нибудь яркого, телефон Парадеева коротко завибрировал. Он достал его из кармана, сообщение было от Фраметаймер.

ФрамаСкинь фото

Приподняв брови, парень быстро набрал:

ПарадеевичКакое именно?

Ответ пришёл почти сразу.

ФрамаГде он с хвостикамиИ с заколками

Парадеев посмотрел на Ермолаева, который стоял у верстака с самым невозмутимым видом на свете. Потом перевёл взгляд на Илью, всё ещё недовольно поправляющего кудри в зеркале заднего вида.

Парадеевич Это редкий материал, архивный. Бесплатно не отдаётся

Фраметаймер даже не посмотрел в его сторону, но новое сообщение пришло быстро.

ФрамаСколько?

Парадеев зажал телефон в руке, чтобы не рассмеяться слишком громко. Хмыкнув тихо, довольно и с полным пониманием, что этот снимок действительно стоил гораздо дороже любых денег.