4. Линии отчуждения

Два месяца после того утреннего, и, наверное, первого поцелуя пролетели почти незаметно.

Феликсу казалось, что его жизнь разделилась на две части: время до Хёнджина и время, в котором каждый день начинался с ожидания его сообщения. Хён не обещал ничего конкретного. Они не называли себя парой, не обсуждали будущее и не говорили о чувствах напрямую. Но между ними появилось что-то, что не требовало объяснений.

Хёнджин мог написать утром:

«Ты уже проснулся?»

Днём — прислать фотографию чашки кофе или неудачного эскиза. А поздним вечером, когда Феликс уже начинал беспокоиться, появлялось короткое:

«Я дома. Не переживай».

Эти сообщения казались незначительными, но Феликс запоминал каждое. Он привык просыпаться и первым делом проверять телефон. Привык откладывать работу, если видел на экране имя Хёнджина. Привык замечать вокруг вещи, которые хотелось бы показать ему: необычный цвет неба, вывеску маленького магазина, кота, спящего на капоте машины.

Феликс понимал, что это уже не просто дружба.

Он не осмеливался произнести это вслух, но с каждым днем отрицать становилось сложнее.

Он снова влюблялся.

И на этот раз не пытался превратить чувство в жестокость.

В тот день Хёнджин пришёл в студию ближе к вечеру.

За окнами медленно темнело. Осеннее солнце почти исчезло за крышами домов, оставляя на стекле размытые золотистые полосы. В помещении горела только настольная лампа возле мольберта и старый торшер у дивана.

Феликс сидел перед холстом, склонившись над палитрой. Он работал над портретом Хёнджина уже несколько дней, но никак не мог решить, каким должен быть взгляд. Каждый раз, когда ему казалось, что он поймал нужное выражение, лицо на холсте становилось чужим. Слишком мягким. Слишком печальным. Слишком понятным.

— Ты опять сделал меня грустным, — раздался голос Хёнджина от двери.

Феликс вздрогнул и обернулся. Хёнджин стоял, прислонившись к дверному косяку. В руках он держал два стакана кофе, а на плечах у него лежало длинное черное пальто. Влажные от тумана волосы выбились из хвоста и прилипли к щекам.

— Я не сделал тебя грустным, — возразил Феликс. — Это свет такой.

— Конечно. Виноват свет.

Хёнджин вошел, поставил кофе на край стола и снял пальто.

— Как прошел день?

— Нормально. Я почти закончил первый слой.

— Почти?

— Остались глаза.

— Почему ты всё время оставляешь глаза напоследок?

Феликс опустил взгляд на холст.

— Потому что они самые сложные.

— Ты же сам говорил, что глаза — это главное.

— Поэтому и сложные.

Хёнджин подошел ближе и встал возле мольберта. Некоторое время он молча смотрел на портрет. Феликс наблюдал за ним внимательнее, чем за собственной работой. Он пытался понять, что Хёнджин чувствует, видя себя на холсте. Нравится ли ему? Узнает ли он себя? Или ему неприятно наблюдать за тем, как другой человек пытается запечатлеть его лицо?

— Ты нарисовал меня старше, — сказал Хёнджин.

— Тебе не нравится?

— Нет. Просто странно видеть себя чужими глазами.

— Я могу переделать.

— Не надо.

Хёнджин поднял руку и указал на холст.

— Здесь ты сделал тень темнее.

— Где?

— Под левым глазом.

— У тебя там действительно тень.

— Я плохо спал.

— Я заметил.

Хёнджин повернул голову.

— Ты замечаешь слишком много.

— Я художник.

— Это оправдание?

— Профессия.

Хёнджин едва заметно улыбнулся и взял свой стакан кофе.

— Ты сегодня ел?

— Да.

— Что?

— Не помню.

— Значит, не ел.

— Я ел, — упрямо повторил Феликс. — Кажется.

— «Кажется» — это не ответ.

— Ты пришел посмотреть на портрет или проверить, чем я питаюсь?

— Пока не решил.

Феликс рассмеялся. Хёнджин смотрел на него спокойно, но в глубине его взгляда появилось что-то мягкое.

От этого Феликсу стало теплее. Он снова взял кисть.

— Сядь. Мне нужно закончить фон.

— Я могу просто посидеть?

— Ты ведь для этого и пришел.

— А если я пришел не только ради портрета?

Кисть остановилась в воздухе.

Феликс медленно поднял глаза.

— А ради чего еще?

Хёнджин ничего не ответил. Он поставил кофе на стол, подошел к окну и посмотрел на улицу.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Иногда мне просто хочется быть рядом с кем-то, рядом с кем не нужно всё время думать, как выглядеть.

Феликс отложил кисть.

— Со мной тебе не нужно думать.

— Нужно.

— Почему?

— Потому что ты смотришь.

— Я всегда смотрю. Я рисую тебя.

— Не только поэтому.

Хёнджин повернулся. В полумраке его лицо казалось почти неподвижным, но Феликс заметил, как слегка напряглась линия челюсти.

— Ты правда видишь меня? — спросил Хёнджин.

— Да.

— Или только того человека, которого хочешь спасти?

Вопрос прозвучал тихо, но Феликс почувствовал его почти физически. Он встал из-за стола.

— Я не считаю тебя беспомощным.

— Но ведешь себя так, будто я вот-вот рассыплюсь.

— Я просто хочу быть осторожным.

— Ты слишком осторожный, Феликс.

Хёнджин сделал шаг навстречу.

— После каждого прикосновения ты смотришь на меня так, будто ждешь разрешения дышать.

— Я не хочу переходить границы.

— Я сам скажу, если ты их перейдешь.

— Ты уже говорил.

— Тогда почему ты всё еще боишься?

Феликс не смог ответить.

Хёнджин подошел ближе. Между ними осталось всего несколько сантиметров. От него пахло всё так же буднично: кофе, древесным парфюмом и прохладным воздухом с улицы.

— Ты боишься меня? — спросил он.

— Нет.

— Тогда чего?

Феликс опустил взгляд.

— Что однажды ты поймешь, что совершил ошибку.

В лице Хёнджина что-то дрогнуло.

— Возможно, я уже понял.

Феликс резко поднял глаза.

Но Хёнджин не дал ему спросить, что именно он имел в виду. Он поднял руку, коснулся пальцами его щеки и медленно наклонился.

Поцелуй оказался мягким.

Сначала Феликс замер, словно не верил, что Хёнджин действительно сделал первый шаг. Затем его пальцы сжали ткань чужой рубашки, и он осторожно ответил. Хёнджин целовал его медленно, почти изучающе. Без спешки, без прежней неловкости, но и без напора. Он будто проверял, как далеко Феликс позволит ему зайти.

Феликс чувствовал, как сердце бьется слишком быстро. От волнения у него дрожали руки, но он не отстранялся. Когда Хёнджин провел ладонью по его затылку, Феликс тихо выдохнул ему в губы.

Через несколько секунд Хёнджин сам прервал поцелуй. Они остались стоять близко друг к другу. Феликс не сразу открыл глаза.

— Теперь ты не выглядишь так, будто боишься, — прошептал Хёнджин.

— Я всё еще боюсь.

— Чего?

— Что мне понравится слишком сильно.

Хёнджин посмотрел на него с легкой улыбкой.

— Уже поздно.

Феликс хотел ответить, но в этот момент его телефон, лежавший на столе, зазвонил. Он вздрогнул и отступил. На экране высветилось имя Минхо. Звонок прекратился, но почти сразу телефон завибрировал снова.

Хёнджин заметил имя.

— Это Ли Минхо?

Феликс взял телефон.

— Да.

— Ты не отвечаешь?

— Отвечу позже.

— Почему?

— Мы давно нормально не разговаривали.

Хёнджин слегка кивнул, будто услышал именно то, что хотел.

— Тогда ответь.

— Сейчас?

— А почему нет?

Феликс посмотрел на него.

— Ты не против?

— Я не могу быть против твоих друзей.

Фраза была правильной. Слишком правильной. Феликс ответил на звонок.

— Привет, Минхо.

— Наконец-то, — раздался в трубке знакомый голос. — Ты живой? Я начал думать, что тебя похитили художники-отшельники.

Феликс улыбнулся.

— Я просто работал.

— Ты три раза не ответил на звонки.

— Я был занят.

— Ты всегда занят, когда не хочешь со мной разговаривать.

Феликс бросил короткий взгляд на Хёнджина. Тот стоял у окна и смотрел на город, будто совершенно не слушал их разговор.

— Я могу перезвонить позже?

— Можешь, — ответил Минхо. — Но лучше не надо. Я завтра буду в городе.

Феликс выпрямился.

— Правда?

— Да. Приезжаю по делам на несколько дней. Хочу увидеть тебя.

— Конечно. Давай встретимся.

— Вот это уже больше похоже на тебя. В какое время?

Феликс посмотрел на Хёнджина.

— Я пока не знаю. Напишу тебе.

— Хорошо. Только не пропадай снова.

— Не пропаду.

Когда звонок закончился, Хёнджин повернулся к Ликсу.

— Он скучал, — сказал Хёнджин.

— Мы давно дружим.

— Сколько?

— С пятого класса школы.

— Значит, он знает тебя дольше, чем я.

В его голосе не было ревности. Только спокойное наблюдение. Но Феликс всё равно почувствовал необходимость объясниться.

— Минхо не такой, как остальные.

— Я не спрашивал.

— Я просто говорю.

— Он тоже участвовал в том, что произошло?

Феликс опустил глаза.

— Иногда.

— Иногда — это как?

— Он не был главным. Не всегда вмешивался. Но да, он был рядом.

— И ты всё равно продолжаешь с ним общаться?

— Он изменился.

— Как и ты?

Вопрос прозвучал негромко, но Феликсу стало неуютно.

— Да.

Хёнджин повернулся к нему.

— Тогда, наверное, мне стоит с ним познакомиться.

— Ты хочешь?

— А ты хочешь, чтобы я познакомился?

Феликс задумался.

Ему хотелось, чтобы Хёнджин и Минхо встретились. Хотелось, чтобы они увидели друг друга не через призму прошлого. Хотелось доказать Минхо, что Хёнджин не опасен и не собирается использовать его.

— Да, — ответил Феликс. — Хочу.

Хёнджин улыбнулся.

— Тогда пусть будет по-твоему.

На следующий день Феликс встретился с Минхо в небольшом кафе возле станции метро. Хо уже ждал его у окна. Он сидел, скрестив руки на груди, и постукивал пальцами по столу. Увидев Феликса, он поднялся и крепко обнял его.

— Ну наконец-то, — сказал Минхо. — Дай угадаю: ты опять не спал, потому что рисовал.

— Не угадал.

— Тогда почему у тебя такой вид, будто тебя всю ночь мучила совесть?

Феликс сел напротив.

— Я нормально выгляжу.

— Ты выглядишь влюбленным.

Феликс замер.

Минхо прищурился.

— Я попал?

— Нет.

— Значит, попал.

— Я просто встретил человека.

— Человека или Хёнджина?

Феликс медленно поднял на него взгляд. Минхо не улыбался.

— Ты уже знаешь?

— Ты вчера случайно сказал его имя во время звонка. Потом замолчал на три секунды. Этого было достаточно.

Феликс сжал пальцы вокруг чашки.

— Я хотел сам рассказать.

— Тогда рассказывай.

— Мы случайно встретились. В пекарне.

— И после этого ты начал пропадать?

— Не начинай.

— Я пока ничего не начал.

— Минхо, пожалуйста.

— Хорошо. Я слушаю.

Феликс глубоко вдохнул.

— Мы снова начали общаться. Я извинился перед ним. Он меня простил.

Минхо несколько секунд молчал.

— Простил?

— Да.

— Просто так?

— Не просто так. Мы разговаривали. Он рассказывал, что с ним было после школы.

— И ты поверил?

— Почему ты говоришь так, будто он обязательно лжет?

— Потому что люди редко забывают годы унижений после одного разговора.

— Он не забыл. Он просто не хочет жить прошлым.

— А ты хочешь?

Феликс отвел взгляд.

— Я хочу всё исправить.

— Нельзя исправить то, что уже произошло.

— Можно хотя бы попытаться.

Минхо наклонился вперед.

— Феликс, я не обвиняю тебя в том, что ты хочешь извиниться. Я обвиняю тебя в том, что ты снова превращаешь это в свою личную драму. Ты был влюблен в него еще тогда?

Феликс застыл. Вопрос попал слишком точно. Минхо заметил ответ по его лицу.

— Черт, — выдохнул он. — Ты действительно был.

— Это не имеет значения.

— Имеет.

— Я был ребенком.

— А потом стал его мучить.

— Я знаю!

Феликс произнес это слишком громко. Несколько человек за соседними столиками обернулись.

Он понизил голос:

— Я знаю, Минхо. Я помню всё. Каждый раз, каждое слово. Думаешь, я не понимаю, что сделал?

— Тогда почему ты считаешь, что роман с ним — хорошая идея?

Феликс не ответил. Минхо откинулся на спинку стула.

— Вы встречаетесь?

— Мы... пока не называем это отношениями.

— Но обнимаетесь, целуетесь, говорите друг другу нежные слова?

Феликс промолчал. Минхо закрыл глаза и устало потер переносицу.

— Ликс, это плохая идея.

— Ты даже не знаком с ним сейчас.

— Я знаком с тобой. И вижу, что ты уже не думаешь ни о чем другом.

— Он не сделал мне ничего плохого.

— Пока.

Феликс резко поднял голову.

— Не говори так.

— Почему? Потому что тебе неприятно?

— Потому что ты несправедлив.

— А ты слишком доверчивый.

— Он не такой, каким был в школе.

— Я не говорю, что он такой же. В этом и проблема. Ты вообще не знаешь, какой он теперь.

— Знаю достаточно.

— Нет. Ты знаешь только то, что он тебе показывает.

Феликс почувствовал, как внутри нарастает злость.

— Ты хочешь, чтобы он всю жизнь оставался жертвой?

— Я хочу, чтобы ты перестал считать себя его спасителем.

— Я не считаю.

— Считаешь. Ты смотришь на него так, будто получил шанс искупить всю свою жизнь.

Феликс отвел взгляд к окну.

За стеклом люди торопились по мокрому тротуару. Кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону, кто-то прятался под одним зонтом.

— Я люблю его, — тихо сказал Феликс.

Минхо замолчал. Феликс сам не ожидал, что произнесет это вслух. Слова вышли почти беззвучно, но после них стало легче.

— Я любил его тогда, — продолжил он. — Просто был слишком трусливым, чтобы это признать. А теперь он снова рядом. Я не могу сделать вид, что ничего не чувствую.

— А он тебя любит?

Феликс замялся.

— Он сказал, что хочет попробовать.

— Это не ответ.

— Я не знаю.

— Тогда ты идешь вслепую.

— Может быть.

Минхо долго смотрел на него.

— Познакомь меня с ним.

— Я сам хотел это предложить.

— Хорошо. Посмотрим, что он скажет.

Вечером Феликс рассказал Хёнджину о разговоре.

Они сидели в студии на полу возле низкого столика. Между ними стояли две чашки чая, но к напиткам почти не притронулись. Хёнджин слушал, не перебивая.

— Минхо хочет встретиться с тобой, — закончил Феликс.

— Потому что беспокоится?

— Скорее потому, что не доверяет тебе.

Хёнджин медленно опустил глаза.

— Я так и думал.

— Он не хотел тебя обидеть.

— Он назвал меня опасным?

Феликс замялся.

— Не прямо.

— Но подумал.

— Хёнджин...

— Всё нормально.

— Нет, не нормально. Я должен был остановить его.

— Почему?

— Потому что он был грубым.

— Он имеет право быть грубым.

— Не с тобой.

Хёнджин поднял на него взгляд.

— Ты правда собираешься защищать меня от каждого человека, который скажет что-то неприятное?

— Если потребуется.

— А если я не хочу, чтобы меня защищали?

Феликс замолчал. Хёнджин отвернулся к окну.

— Я не хочу, чтобы ты ссорился со всеми из-за меня.

— Я не ссорюсь.

— Ты уже поссорился с Минхо.

— Мы не ссорились.

— Ты сейчас защищаешься.

Феликс сжал губы. Хёнджин вздохнул и провел ладонью по лицу.

— Прости. Я не хотел давить.

— Ты не давишь.

— Давлю.

— Хён...

— Я просто не хочу снова оказаться причиной того, что ты потеряешь людей.

Феликс почувствовал знакомую боль в груди.

— Ты не причина. Это мой выбор.

Хёнджин повернулся к нему.

— Твой выбор?

— Да.

— Тогда встреться с ним без меня.

— Но ты хотел познакомиться.

— Хотел. Но теперь не уверен, что готов снова сидеть перед человеком, который смотрит на меня и видит школьный коридор.

— Минхо может измениться.

Хёнджин чуть улыбнулся.

— Ты ведь сам только что сказал, что я изменился.

Феликс понял, что попался на собственной фразе, и опустил голову. Некоторое время они молчали. Хёнджин осторожно коснулся его руки.

— Я встречусь с ним, если для тебя это важно.

— Важно.

— Но если он начнет задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать, ты не станешь заставлять меня?

— Конечно нет.

— И не будешь злиться, если я уйду?

Феликс сжал его пальцы.

— Я не позволю ему тебя обидеть.

Хёнджин посмотрел на сцепленные руки.

— Ты уже говоришь так, будто мы против всего мира.

— А разве нет?

Хёнджин поднял глаза. В его лице появилась тень улыбки.

— Не знаю, Ликс. Иногда мне кажется, что ты сам создаешь этот мир, чтобы потом героически защищать меня от него.

Феликс не нашелся, что ответить. Хёнджин мягко сжал его руку.

— Завтра?

— Завтра.

Ресторан выбрали нейтральный — небольшой, тихий, с приглушенным светом и столиками, разделенными высокими перегородками. Вечером здесь было мало посетителей. За окнами снова шёл мелкий осенний дождь, а его капли стекали по стеклу, размывая огни улицы.

Минхо пришел первым. Он сидел, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто собирался не на ужин, а на допрос. Феликс заметил это сразу.

— Постарайся быть мягче, — попросил он.

— Я буду вежливым.

— Это не одно и то же.

— Я знаю.

— Минхо.

— Ладно. Я постараюсь.

Через несколько минут появился Хёнджин. Он вошел спокойно, снял пальто и оглядел зал. Увидев их, улыбнулся и направился к столику.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответил Феликс и поднялся ему навстречу.

Хёнджин позволил себя обнять, но отстранился почти сразу. Его взгляд скользнул к Минхо.

— Ли Минхо?

— Хван Хёнджин.

Они пожали руки.

Минхо задержал рукопожатие на секунду дольше, чем требовалось, будто пытался понять Хёнджина по одному прикосновению.

— Давно не виделись, — сказал он.

— Давно.

— Ты сильно изменился.

— Все меняются.

— Не все.

Феликс бросил на Минхо предупреждающий взгляд.

— Мы пришли поужинать, а не вспоминать школу.

— Конечно, — отозвался Минхо.

Они сделали заказ.

Первые несколько минут разговор оставался нейтральным. Минхо спрашивал об учебе, Хёнджин отвечал коротко и вежливо. Они обсуждали работу в пекарне, проект по дизайну и пробки на дорогах. Феликс пытался расслабиться, но напряжение ощущалось в каждом движении Минхо. Он постоянно следил за Хёнджином. За тем, как тот держит стакан. Как улыбается. Как делает паузы перед ответами.

Наконец Минхо спросил:

— Ты действительно простил Феликса?

Хёнджин медленно положил вилку на тарелку.

— Мы уже обсуждали это.

— Я хочу услышать ответ.

— Да.

— За всё?

Феликс напрягся.

— Минхо.

— Я просто спрашиваю.

Хёнджин посмотрел на него спокойно.

— Нет, не за всё.

Минхо слегка прищурился.

— Тогда за что именно?

— За то, что он был подростком, который не понимал последствий собственных поступков.

— Удобно.

— Что именно?

— Простить человека, если представить, что он был просто глупым ребенком.

Хёнджин опустил взгляд.

— Я не сказал, что было легко.

— Но всё равно снова впустил его в свою жизнь.

— Да.

— Почему?

Феликс положил ладонь поверх руки Хёнджина под столом.

— Не отвечай, если не хочешь.

Хёнджин слегка сжал его пальцы.

— Я отвечу.

Он поднял глаза на Минхо.

— Потому что я устал бояться прошлого. Устал просыпаться и думать, что моя жизнь навсегда принадлежит людям, которые сделали мне больно. Феликс не может изменить то, что произошло. Но он может быть другим сейчас.

— А если он снова изменится?

— Тогда я уйду.

— Ты уверен?

— Да.

Минхо откинулся на спинку стула.

— Ты очень спокойно это говоришь.

— Я много думал.

— О мести тоже?

Феликс резко поднял голову. Хёнджин на секунду замер. Всего на секунду.

Затем его лицо снова стало спокойным.

— Нет.

— Почему?

— Потому что месть ничего не возвращает.

Минхо усмехнулся.

— А что возвращает?

— Ничего.

Ответ прозвучал так тихо, что Минхо не сразу нашелся, что сказать. Феликс смотрел на Хёнджина и чувствовал, как внутри всё сжимается от нежности. Он хотел взять его за руку крепче, закрыть собой от любого вопроса, не дать Минхо снова заставить его оправдываться.

— Ты сейчас доволен? — спросил Феликс.

Минхо перевел взгляд на него.

— Я пытаюсь понять.

— Ты не понимаешь.

— Возможно.

— Тогда перестань говорить так, будто знаешь о нем больше меня.

— Я знаю о нем больше, чем ты.

За столом стало тихо. Хёнджин медленно убрал руку из-под ладони Феликса.

— Мне нужно выйти, — сказал он.

— Хён...

— Всё нормально.

Он поднялся, взял пальто и направился к выходу. Феликс вскочил следом.

— Подожди.

Хёнджин не остановился. Феликс обернулся к Минхо.

— Зачем ты это сделал?

— Я задал вопрос.

— Ты специально провоцировал его.

— Я хотел увидеть реакцию.

— Зачем?

— Потому что ты не видишь очевидного.

— Что именно?

— Он не такой спокойный, каким хочет казаться.

Феликс покачал головой.

— У него есть право злиться.

— Я знаю.

— Тогда почему ты говоришь так, будто его злость делает его опасным?

— Потому что ты защищаешь его даже от того, что я не сказал.

Феликс сжал кулаки.

— Он не обязан быть удобным, чтобы ты ему поверил.

— А ты не обязан быть его единственным спасательным кругом.

— Пошел ты.

— Феликс...

— Нет. Ты хотел проверить его? Проверил. Теперь оставь нас в покое.

Он развернулся и вышел из ресторана. Хёнджин стоял под навесом неподалеку. Дождь усилился, и желтый свет фонаря отражался в мокром асфальте. Хёнджин держал пальто в руках и смотрел куда-то поверх дороги.

— Хён, — позвал Феликс.

Хёнджин не ответил. Феликс подошел ближе.

— Прости меня.

— За что?

— За него.

— Это не твоя вина.

— Я не должен был вас знакомить.

— Нет, должен был. Ты хотел, чтобы я встретил твоего друга.

— Он не твой друг.

— Он был им.

Хёнджин усмехнулся, но в улыбке не было радости.

— Это другое.

— Он не имел права разговаривать с тобой так.

— А как он разговаривал?

— Будто ты всё еще тот мальчик из школы.

Хёнджин посмотрел на него.

— А ты разве не видишь меня таким?

— Нет.

— Уверен?

— Да.

Хёнджин молчал. Феликс осторожно взял его за руку.

— Я вижу тебя. Сейчас. Взрослого, сильного, красивого. Я знаю, что ты пережил. Знаю, что тебе было больно. И я не позволю никому снова сделать вид, будто это ничего не значит.

— Даже Минхо?

— Особенно ему.

— Он твой лучший друг.

— Был.

Хёнджин чуть сильнее сжал его пальцы.

— Не говори так из-за меня.

— Я говорю это не из-за тебя.

— Тогда почему?

Феликс посмотрел ему прямо в глаза.

— Потому что я люблю тебя.

Хёнджин замер.

Феликс сам не понимал, откуда взялась эта смелость. Возможно, он просто устал прятать слова. Возможно, страх потерять Хёнджина оказался сильнее страха услышать отказ.

— Я люблю тебя, — повторил он. — И если мне придется выбирать между человеком, который видит во мне прошлое, и тобой, я выберу тебя.

Хёнджин отвел взгляд.

— Ты не должен выбирать.

— Но я выбрал.

Несколько секунд они стояли под дождем.

Затем Хёнджин поднял руку и коснулся щеки Феликса. Его пальцы были холодными.

— Ты уверен, что не пожалеешь?

— Нет.

— Это не очень убедительно.

— Я могу пожалеть. Но это не изменит того, что я чувствую.

Хёнджин смотрел на него так долго, что Феликс перестал понимать, где заканчивается искренность и начинается его собственное желание верить.

Хён наклонился и поцеловал его. Феликс ответил сразу. Он обнял Хёнджина за талию, прижал к себе и почувствовал, как тот расслабляется в его руках. Дождь стучал по навесу. Машины проносились мимо, разбрызгивая воду. Где-то неподалеку смеялся прохожий, но для Феликса весь город исчез. Остались только губы Хёнджина, его пальцы на затылке и тихое дыхание между поцелуями.

Когда они отстранились, Хёнджин уткнулся лбом в его лоб.

— Только ты и я? — тихо спросил он.

Феликс не заметил, как в этом вопросе мелькнуло что-то слишком внимательное.

— Только ты и я.

— И ты правда больше никому не позволишь встать между нами?

— Не позволю.

Хёнджин прикрыл глаза.

— Тогда поедем к тебе?

— Да.

— Я не хочу сегодня оставаться один.

Феликс крепче сжал его ладонь.

— Ты не будешь один.

Они направились к дороге, где уже остановилось такси.

Феликс шел рядом с Хёнджином, чувствуя себя человеком, который наконец сделал правильный выбор. Он думал, что защитил любовь. Что доказал свою преданность. Что впервые поставил чувства выше старых привычек и чужого мнения. Он не заметил, как Хёнджин, отвернувшись от него, достал его телефон.

На экране было сообщение от Минхо:

«Феликс, пожалуйста, не делай глупостей. Позвони мне, когда сможешь».

Хёнджин прочитал его и удалил, убрав телефон обратно в карман.

В такси Феликс положил голову ему на плечо. Хёнджин позволил ему это сделать и даже накрыл его руку своей.

— Всё будет хорошо, — прошептал Феликс.

— Конечно, — ответил Хёнджин.

Он смотрел в окно, на размытые огни ночного города.

На его лице не было слез. Не было боли.

Только спокойное удовлетворение человека, который добился именно того, чего хотел. Феликс сам произнес нужные слова. Сам отказался от Минхо. Сам пообещал, что теперь между ними никого не будет.

Хёнджин медленно провел большим пальцем по костяшкам его пальцев.

— Только ты и я, — повторил он едва слышно.

Феликс улыбнулся, не заметив, что голос Хёнджина звучал не как обещание. А как приговор.