59

Я вдавила педаль газа до упора, и машина, взревев, рванула вперед. Скорость нарастала, сливаясь с моими слезами и гневом в безумный коктейль. Я мчалась по городу, словно пытаясь убежать от самой себя, от той боли, что разрывала меня на части. Зрение было плохим, размытым из-за постоянного потока слез, но я не обращала на это внимания. Руки крепко сжимали руль, а ноги продолжали давить на педали, словно в каком-то диком танце со смертью.

Слезы текли по щекам, не переставая, смазывая очертания дороги, превращая огни в расплывчатые пятна. Я плакала и ехала, и это было похоже на какое-то безумие, на попытку утопить свою боль в скорости, в адреналине, в безрассудстве. Я не думала ни о чем, кроме него, кроме его слов, кроме той блондинки, что стояла рядом с ним, как символ моего поражения.

И вдруг… Из ниоткуда, из темноты, передо мной вылетела машина. В одну секунду мир вокруг замер, время остановилось. Сердце будто перестало биться, все внутри сковало ужасом. Я увидела фары, приближающиеся с бешеной скоростью, и в этот короткий миг перед глазами пронеслась вся моя жизнь. Мои детские мечты, юношеская любовь, и все моменты с Владом – и хорошие, и плохие. Все, что было, и все, чего могло бы не быть.

И тут, словно во сне, все закружилось, все стало размытым, и резкий, оглушительный звук заполнил собой все пространство. Дальше был только туман. Темнота, сменяющаяся яркими вспышками, а потом снова темнота. И тишина.

Это был тот страх, который я всегда прятала глубоко внутри себя. Страх потерять все. Страх, что мои слезы и моя боль приведут меня к чему-то ужасному, к чему-то, что я не смогу пережить. И вот он, этот момент, настал. Я боялась этого больше всего на свете. И теперь, кажется, все кончено.

***

Веки дрогнули, и я с трудом разлепила их, словно продираясь сквозь плотную завесу. Сначала передо мной возникло размытое белое пятно, а потом постепенно обрели очертания стены. Белые стены. Потолок тоже белый. Все вокруг было таким стерильным, таким безупречно белым, что от этого начинала кружиться голова. Я моргнула несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд, и заметила, что лежу в кровати. Кровать тоже белая.

В голове пульсировала боль, как будто тысячи маленьких молоточков одновременно били по вискам. Я попыталась поднять руку, но тут же почувствовала резкую боль, пронзившую запястья. Опустила взгляд и увидела, что обе руки перебинтованы, причем довольно плотно. "Что случилось?" – подумала я, пытаясь напрячь память, но все было словно в тумане, отголоски каких-то образов, но никакой четкой картины.

Я снова закрыла глаза, стараясь прийти в себя, и медленно, очень медленно, воспоминания начали всплывать. Машина, слезы, ярость, и… свет, а потом темнота. Все спуталось в какой-то каше, но одно было ясно – что-то произошло. Что-то ужасное.

Полежав еще немного, прислушиваясь к тишине вокруг, я начала замечать детали. Запах лекарств, едва уловимый шорох простыней. И это было так знакомо. До боли знакомо. Будто я уже была здесь. Будто все это уже случалось со мной.

И тут меня словно ударило током. Палата. Белые стены. Запах лекарств. Перебинтованные руки. Этот ужасный, давящий на меня вид стерильности. Все это было в моих снах, в тех кошмарах, которые преследовали меня так долго. Это та самая палата, из которой я просыпалась в холодном поту, с криком в горле. Эта та самая, где я всегда чувствовала себя такой беспомощной, такой сломленной.

Мое сердце бешено заколотилось, страх обвил меня ледяными щупальцами. Я не просто была здесь, я уже переживала это. Не во сне, а наяву. Неужели мои кошмары были пророческими? Неужели это все реально? Я снова здесь, в этом жутком белом месте, где страх ощущается таким осязаемым, таким всепоглощающим. И это пугало меня больше всего.

Сначала я подумала, что это все еще сон. Еще один из тех кошмаров, которые так любили мучить меня. Наверное, сейчас я проснусь у себя в кровати, рядом со мной будет мирно сопеть Влад, и я прижмусь к нему, и все это окажется лишь дурным сном. Но тишина вокруг и эта давящая стерильность никуда не исчезали. Палата по-прежнему была белой, и боль в голове никуда не делась.

Я закрыла глаза, пытаясь проснуться, отчаянно надеясь, что сейчас все расступится, и передо мной появится мой уютный мир, а не эта ледяная, стерильная реальность. Но ничего не происходило. И когда я снова открыла глаза, все было по-прежнему. Это была не игра воображения, это была реальность, и от этого становилось еще страшнее.

Но тут, словно гром среди ясного неба, открылась дверь, и в палату вошла медсестра. В белом халате, с безразличным выражением лица, она подошла к моей кровати, и тут у меня что-то словно щелкнуло. Я знала, что сейчас произойдет. Я знала, что она спросит. Она всегда спрашивает.

И действительно, медсестра, не глядя на меня, произнесла:

—Как вы себя чувствуете? Этот вопрос, такой формальный и такой предсказуемый, прозвучал для меня как эхо из прошлого, как подтверждение того, что я попала в ловушку своих кошмаров.

Воспоминания о том, как просыпаюсь в холодном поту и слышу этот вопрос, вспыхнули в моей голове, и я, не задумываясь, ответила:

—Нормально.

Мой голос прозвучал тихо, почти шепотом, но я все же произнесла это слово. "Нормально". Как же это далеко от истины, как же это противоречит тому, что я чувствую на самом деле. Но я ответила, как будто играла заученную роль, как будто я уже проходила через это миллион раз.

И тут меня охватило какое-то отчаяние. Это не сон, это не видение, это все происходит на самом деле. И я не знаю, как из этого выбраться.

Взгляд медсестры скользнул по мне, и она, казалось, удовлетворившись моим ответом, принялась что-то записывать в своей папке. Я же в это время снова погрузилась в свои мысли, пытаясь ухватить хоть какую-то нить в этом сплетении снов и реальности.

"Нормально". Как же фальшиво прозвучало это слово. Ничего нормального в этом не было. Я лежала в больничной палате, с перебинтованными руками, и болью в голове, и сердце мое разрывалось от тоски и обиды. И все это было так знакомо, так отчаянно знакомо…

Вдруг, словно молния, в памяти всплыл отрывок из прошлого, из самых ранних моих снов. В них, когда я впервые оказывалась в этой палате, Влад перед этим говорил, что не любит меня, что все между нами ошибка. Эти слова жгли меня изнутри, вызывая еще большую боль.

Но сейчас... сейчас этого не было. Никакого Влада рядом, и уж тем более никаких слов о том, что он меня не любит. Я действительно словно просто проснулась в палате, после аварии. Это не похоже на мои сны, там все было иначе. Я всегда просыпалась с этой фразой, разрывавшей меня на части.

И вот тут у меня в голове что-то щелкнуло. Неужели это просто случайность? Неужели это просто совпадение? Неужели все мои жуткие ночные видения были просто игрой моего воображения, случайным набором образов и ощущений? Неужели они не были предсказанием, не были предупреждением?

Эта мысль, подобно глотку свежего воздуха, внесла какую-то ясность в этот хаос. Может быть, все это – не более чем совпадение. Может быть, я просто перенервничала, и все эти кошмары были отражением моего внутреннего состояния, моих страхов и переживаний. Но все равно, оставалась эта странная тревога в груди, это чувство дежавю, которое не давало мне покоя.

И что же теперь? Что мне делать? Смириться с тем, что это просто несчастный случай, или продолжать искать какой-то смысл во всем этом? Я снова оказалась на распутье, в полной растерянности, не зная, куда идти дальше.

Я не помню, как именно уснула. Просто в какой-то момент мои мысли стали размываться, тревога отступила, а веки налились тяжестью. Я провалилась в сон, словно в глубокий колодец, и проспала крепко, не видя ни снов, ни кошмаров. Сколько времени прошло, я не знала, но проснулась от чувства голода.

Когда я открыла глаза, за окном уже стемнело. Городские огни мерцали сквозь стекло, создавая причудливые узоры на стенах палаты. Я почувствовала, как тело словно оживает, и поняла, что спала довольно долго. На прикроватной тумбочке стоял поднос с едой – суп, какое-то пюре и чай. Видимо, медсестра решила, что я уже готова поесть.

Голод был таким сильным, что я, не раздумывая, принялась за еду. Тепло от супа приятно согревало меня изнутри, а пюре казалось особенно вкусным. Во время еды я чувствовала, как силы возвращаются ко мне. Но головная боль никуда не исчезла, она все еще пульсировала в висках, напоминая о произошедшем.

И вот, когда я уже почти закончила, воспоминания нахлынули с новой силой. Влад. Его слова. "У меня есть жена". Блондинка, стоящая рядом с ним, словно символ моего поражения. И то, как я убежала, как бросилась в машину, словно загнанный зверь.

Сердце болезненно сжалось. И тут я почувствовала укол сожаления. Почему я тогда убежала? Почему не осталась и не выслушала его до конца? Возможно, там было какое-то объяснение. Возможно, все было не так, как мне показалось. Может быть, я поспешила с выводами. Может быть…

Я отставила поднос, и в груди защемило от сожаления. Мое упрямство, моя импульсивность снова сыграли со мной злую шутку. Если бы я просто осталась и послушала, я бы сейчас не мучилась в догадках, не терзалась сомнениями. Я бы знала всю правду. А сейчас я снова бегу, снова прячусь от реальности, и это было так похоже на меня. И в этот момент я поняла, что возможно я поступила неправильно, не дав ему шанса объясниться.