42

Июньское солнце жарило без пощады. Лето вступило в свои права, окутав город жарким дыханием, наполнив воздух ароматами цветущих деревьев и травы. А его нет. Влада нет уже с марта. Более трёх месяцев. Три месяца молчания, три месяца пустоты, три месяца бесконечного ожидания. Три месяца без его звонков, без его сообщений, без его любви.

Тепло лета не проникает в мою душу. Сердце остаётся холодным, застывшим в ледяном ожидании. Я уже не плачу. Слёзы иссякли. Осталась только глубокая, пронзительная боль, которая сжимает грудь в железных тисках. Я уже не жду звонков. Я боюсь ждать.

Навязчивые мысли о его отце возвращаются ко мне снова и снова. Его холодные, отчужденные слова на прощание… теперь они звучат как предсказание. Что, если… что, если он действительно что-то сделал? Что, если он его нашёл? Или… или хуже?

Этот страх – самое ужасное чувство из всех. Он пожирает меня изнутри, не даёт спокойно дышать, не даёт жить.

Я пытаюсь отвлечься, но никакие утехи не работают. Друзей я стараюсь видеть как можно реже. Они не могут мне помочь. Они ничего не понимают. Они видят лишь солнечное лето, а я живу в холодном, темном зимнем мире без его любви и тепла. Все мои попытки что-то изменить превращаются в пустую трату сил и времени.

И я понимаю, что надо что-то делать, надо действовать, надо найти его. Но найти кого? Куда ехать? Что делать? Эти вопросы как камни давят на меня, заставляя задыхаться от отчаяния.

До меня наконец дошло. Тупая, слепая, глупая… столько времени провела в бесполезных муках, а решение было таким простым. Влад уехал на проект. Значит, нужно узнать, как он проходит. Нужно позвонить в его офис. Но звонки не отвечают. Значит, нужно прийти туда лично.

Я пришла в офис Влада, сердце колотилось как бешеное. Я была уверена, что мне помогут. Я ведь его невеста. Я была уверена, что они понимают моё положение. Ведь я не просто так пришла. Мы же давно знакомы, я даже помогала ему здесь несколько раз. Я знала, что они меня помнят.

Но… меня не пустили. Даже когда я представилась, сказала, что я его невеста, что я хочу узнать, как идут его дела. Секретарь, молодая девушка с холодными глазами, была невозмутима. Она сказала, что чужим людям запрещено заходить в офис, и что я должна покинуть здание. Её голос был спокойным, ровным, холодным, словно она говорила не со мной, а со стулом.

Я стояла на улице, перед стеклянными дверями офиса, чувствуя себя абсолютно беспомощной, брошенной, не нужной. Они не хотели мне помогать. Они не хотели ничего объяснять. Они просто не хотели меня пускать. И это ужасно.

Это означает, что что-то серьёзно не так. Этот железный занавес вокруг информации о его работе, их жесткость и холодность… Это не просто случайность. Что-то происходит. И я не знаю, что. Мое сердце сжалось в железный ком. Я была уверена, что они мне помогут… Я была наивна. Теперь мой страх усилился в десятки раз. Я одна, и я не знаю, что делать.

****

Рука автоматически потянулась к телефону. Как каждое утро последних нескольких недель. Я хотела позвонить ему, попробовать ещё раз. Может быть, сегодня он ответит. Может быть, сегодня я узнаю, что происходит. Надежда умирает последней, как говорят. И я цеплялась за эту надежду, как за спасительную соломинку.

Но экран телефона встретил меня холодным, бездушным сообщением: "Вы заблокированы". Эти два слова упали на меня, как каменная глыба. Воздух вышибло из лёгких. Мир закружился, и я присела на край кровати, руки сжались в кулаки. Заблокирован. Он меня заблокировал.

Замешательство. Глубокое, пронзительное замешательство. Мозг отказывался воспринимать информацию. Я перечитывала сообщение снова и снова, как будто от этого слова изменят свой смысл. Но они оставались теми же: "Вы заблокированы". И это значит… что это значит?

Слезы полились рекой. Не тихие, не сдержанные слёзы, а разгульные, рыдающие, неконтролируемые потоки. Я плакала от боли, от растерянности, от одиночества. От того, что он не просто молчит, не просто не отвечает, но он активно прервал любую связь со мной. Он меня удалил, вычеркнул, заблокировал. Что это значит? Что я сделала не так? Что я не угадала? Что он скрывает?

Вопросы не дают покоя, они мучают меня ещё сильнее. Теперь это не просто молчание, это предательство. И это ужасно больно.

Слезы текли по лицу, оставляя после себя липкие дорожки. Я плакала, рыдала, всхлипывала, будто мой мир разрушился в дребезги. Его заблокированный номер в телефоне стал символом этого разрушения.

Я сидела на полу, обняв коленки, и в руках держала его духи. Маленький флакончик, который ещё несколько дней назад был символом нашей любви, теперь стал напоминанием о предательстве.

Я вспоминала все наши лучшие моменты: наши первые свидания, наши смешные споры, наши романтические вечера, наши путешествия… В памяти вставали яркие картины нашего счастья, полного любви, тепла, и взаимопонимания. И от этого воспоминания боль становилась ещё сильнее.

Это было как кинжал в сердце, каждый воспоминание – новая рана. Я вспоминала его улыбку, его голос, его ласковые глаза… и всё это становилось ещё более недоступным, ещё более далёким.

В руках сжимался маленький флакончик с его духами. Его запах, которое я так хотела сохранить, теперь вызывал только боль. Я хотела разбить его, раздавить в кулаках, уничтожить этот символ нашей былой любви, но сердце не даёт. Рука не поднимается.

В глубине души я ещё цепляюсь за надежду, за веру в то, что он объяснит свою несправедливость, что это не конец, что это только какое-то несчастье. И эти духи – последний остаток этой надежды. Хотя и хрупкий, и почти невидимый.

Больше всего больно было вспомнить о свадьбе. О той свадьбе, о которой я так мечтала. О том белом платье, о том торжестве, о том празднике любви… Теперь всё это казалось призрачным, несбыточным, лишенным жизни. Как будто это была не моя мечта, а чей-то чужой, давно забытый сон.

И ещё болезненнее было вспомнить наши клятвы. Те слова, которые должны были стать залогом нашей вечной любви, теперь звучали как издевка. "Мы будем вместе, что бы ни случилось." "Ничто не разобьёт нашу любовь." "Мы всегда будем рядом." Эти слова эхом раздавались в моей душе, напоминая о предательстве, о разрушенных надеждах, о растоптанной вере.

Он поклялся. Он дал клятву. И он её предал. Это было ужаснее всего остального. Это было не просто расставание, не просто разлука, это было изменой нашей любви, нашим общим мечтам, нашим будущим. Это был удар в самое сердце, удар, который разрушил всё то хорошее, что было между нами.

И теперь осталась только пустота, только боль, только горькое послевкусие обмана и предательства. А в памяти живут те слова, те клятвы, которые он так легко растоптал, предав наши мечты и разорвав нашу связь в дребезги.