43

Целую неделю я провела дома, запершись от мира. Неделя слез, неделя отчаяния, неделя бесконечной боли. Я не ела, не спала, не выходила из дома. Мир свернулся для меня в тесной, душной комнате моих страданий. Но в глубине души ещё теплилась искорка надежды. И внезапно меня осенило. Друзья… он же не мог заблокировать всех своих друзей. Значит есть шанс.

Лёша. Он всегда был близким другом Влада. Я написала ему сообщение, договорившись о встрече в парке. Я не стала говорить ему, зачем мне нужен этот звонок. Пусть он подумает, что мне просто нужна поддержка друга. Я попросила только одно: его телефон. На время.

Встреча прошла как в тумане. Я видела Лёшу, слышала его слова, но мои мысли были сосредоточены только на одном: на звонке Владу. Мы посидели немного, он рассказал о своих делах, а я слушала между строк. Я старалась быть спокойной, старалась не выдать своего волнения. Ведь если он заблокировал меня, то это что-то серьёзное.

Как только он отошёл, я быстро набрала номер Влада. Сердце колотилось в груди, как бешеное. Я вдыхала глубоко, стараясь успокоиться. Телефон зазвонил… и он взял трубку.

Я спокойно, ровно произнесла его имя: —Влад...

И в тот же момент он сбросил звонок. Его голос я не услышала, но я узнала его по характерному звуку сброшенного вызова. Он узнал меня. Он узнал мой голос. И он сбросил. Моё сердце сжалось в кулаке. Это было ещё страшнее, чем молчание. Теперь я знала точно: что-то происходит. И это что-то очень серьёзное. Я осталась одна, с его заблокированным номером в телефоне и растущим страхом в душе.

Мысль о поездке в Англию посещала меня несколько раз. Я представляла, как сажусь на самолет, как лечу сквозь облака, как ищу его, как нахожу его… Это было бы как в фильме, как в романтической истории. Я бы приехала, я бы его нашла, мы бы объяснились, и всё было бы хорошо.

Но глубоко внутри меня сидело странное чувство, которое не давала мне действовать. Это было не просто сомнение, это было уверенностью, глубоким убеждением в том, что он не в Англии. Я не знаю, что это было, интуиция, предчувствие, или что-то ещё. Но я чётко понимала: Англия – это не то место, где я должна его искать.

И ещё… было чувство, что я трачу свои силы впустую. Что эта поездка не принесёт мне ничего, кроме разочарования и новой боли. Я уже была слишком измучена, слишком уставшей от ожидания, от слез, от бессонных ночей.

У меня не было сил на новую битву, на новое испытание. Поэтому я отложила поездку, оставив эту мысль где-то в далеком забытьи. Но теперь, я знаю, что это правильное решение. Сейчас мне нужно собрать свои силы, успокоиться, и только потом принять решение, что делать дальше. Но сейчас я знаю только одно: он не в Англии.

Пять утра. За окном ещё темно, но я уже давно не сплю. Бессонница стала моим верным спутником последние несколько недель. Я верчусь с боку на бок, закрываю глаза, пытаюсь уснуть, но сон не приходит. Мысли кружатся в голове, как бешеные мыши в клетке.

Я взяла в руки нашу книгу. Фотоальбом, куда мы вместе вклеивали фотографии, создавая нашу общую историю. Каждый снимок – это воспоминание, каждая подпись – это наша общая шутка, наш секрет, наш маленький мир. Этот альбом создавали мы вместе, заполняя его нашими смехом, нашими мечтами, нашей любовью.

Теперь эта книга – символ нашей разорванной связи. Смотреть на эти фотографии слишком больно. Каждый снимок – это удар в сердце, каждый воспоминание – новая рана. Что мне с ней делать? Убрать? Спрятать? Уничтожить? Я не знаю. Я просто перелистываю страницы, глядя на наши фотографии, на наши надписи, на наши смеющиеся лица, не в силах принять тот факт, что всего это уже в прошлом.

Рядом с книгой стоит флакончик с его духами. Его запах, такой знакомый, такой родной, теперь вызывает только боль. Как и вся книга. Он меня заблокировал. И эти духи… это последний остаток надежды, которой уже почти не осталось.

И я не знаю, что делать с книгой, и что делать с духами, и что делать с собой. Всё внутри разрушено, сломано, разбито, как этот альбом мог бы быть разбит, если бы у меня были на это силы. Но сил нет. Есть только боль, пустота, и бессонная ночь.

***

Неделя прошла в мучительной неопределенности. Я пыталась занять себя чем-то, но мысли о Владе не отпускали меня ни на минуту. И тогда я решила попробовать ещё раз. Позвонить его маме. Может быть, она что-то знает. Может быть, она сможет мне помочь.

В этот раз встреча была более скорбной. Его мать встретила меня с усталым взглядом и тихой печалью в глазах. Она выглядела измученной, словно и сама не знала, что делать. Мы посидели за чашкой чая, молчание висело в воздухе, тяжёлое и давящее. И я спросила. Прямо, без околичностей.

—Я видела, что он заблокировал меня. Что происходит? Что с ним?

Она вздохнула глубоко, и в её голосе появилась нота беззащитности.

—Мы говорили на днях… Он сказал, что с ним всё в порядке.

Её слова прозвучали как приговор. "В порядке"? Но он не звонит, не пишет, не отвечает на звонки, заблокировал меня… Что он имел в виду под "всё в порядке"?

Я попросила её спросить его про меня. Про мою заботу, мое беспокойство, мою боль. Его мать упала глазами, и я увидела, как по её лицу пробежала тень боли.

—Я уже спрашивала… Он игнорировал этот вопрос, и пытался избежать его.

Затем последовало что-то не утешительное, но неожиданное. Она извинилась. Извинилась за поступок своего сына, за его молчание, за его боль. Она сказала, что очень переживает, что старается ему помочь, что надеется, что всё будет хорошо.

Она подбадривала меня, говорила, что я сильная, что я всё переживу, что она всегда рядом. Её слова были как глоток воды в пустыне. Они не дали ответа на мои вопросы, но они дали мне надежду. На тонкую, хрупкую, но надежду. Надеюсь, хоть когда-нибудь Влад вернётся и мы будем жить счастливо, вместе. Но наверное, это пока только мои мечты.