9 глава

Она выбежала на улицу, ничего не видя перед собой от застилавших глаза слез. Единственным ее желанием было убежать подальше от этой страшной женщины, которая без единого сожаления разрушала жизни. Розэ вспомнила Дженни. Все говорило о том, что Лалиса де Манобан обделена сердцем. Не глядя по сторонам, Розэ метнулась через дорогу. В это же мгновение послышался пронзительный визг тормозов, и чья-то сильная рука выдернула ее из-под колес автомобиля.

Розэ обернулась, пытаясь вглядеться в лицо случайного спасителя. Это была Джису. Не говоря ни слова, она прижала девушку к своей груди и крепко обняла.

- Поплачь, - успокаивающе произнесла Джису.

И Розэ разрыдалась в ее объятьях. Плечо женщины, на время воздвигшее преграду между Розэ и внешним миром, оказалось тем самым, в чем девушка нуждалась сейчас больше всего. Розэ плакала и плакала, тихонько всхлипывая и вздрагивая всем телом. Джису только еще крепче обнимала ее.

Потом Джису взяла лодку на пристани озера Лланберис. Невысокие зеленые горы с пологими склонами обступали озеро со всех сторон, даря ощущение защищенности, принося спокойствие. С детства проводя большую часть жизни на воде, Джису знала, что вода успокаивает, как ничто другое. Розэ сидела на деревянной скамье на корме лодки, укутанная двумя пледами, взирая на окружающую их безмолвную красоту. Иногда она возвращалась мыслями к произошедшим событиям, в памяти всплывали все слова, сказанные ею и Лалисой и слезы опять катились по щекам.

- Скажи мне, как у такого человека, как де Манобан могут быть такие друзья, как ты и Киссингер? - спросила, наконец, Розэ.

- Какого такого человека? - спросила в свою очередь Джису, плавно опуская весла в воду.

Лодка бесшумно скользила по водной глади, движимая будто невидимой магической силой.

- Бессердечного, жестокого, надменного, - безжизненным тоном перечисляла Розэ.

- Ты говоришь так из-за сестры?

- Не только из-за сестры! Как она поступила с Дженни Милн?

- Как она поступила с Дженни Милн? - недоуменно переспросила Джису.

- Ты разве не знаешь? - удивилась Розэ, тут же объясняя себе дружбу Лалисы и Джису тем фактом, что де Манобан скрывает от близких свои злодеяния.

- Мне, кажется, правильнее говорить о том, как Милн поступила с Лалисой, - сказала Мартина. - И хотя Лиса не считает нужным раскрывать перед людьми эту историю, я считаю своим долгом рассказать тебе все. Потому что, мне кажется, у тебя сложились неправильные представления о произошедших событиях. Вследствие чего ты не можешь разглядеть настоящую Лалису.

Розэ неуверенно посмотрела на женщину.

- Сложно ее разглядеть, если она только и делает, что молчит и задирает нос, - пробормотала она.

- Лиса и Дженни дружили с детства, - начала Джису, улыбаясь в ответ на предыдущий комментарий Розэ - Отец Милн был управляющим Хэтфилдхауза, где росла Лалиса. Старший Милн пользовался заслуженным доверием де Бургов. После его смерти Лалиса переписала на имя Дженни бизнес с приличным годовым доходом, а также предложила ей должность отца. Та согласилась. А потом оказалось, что несколько объектов собственности де Манобан по документам принадлежат Дженни. И она предъявила на них свои права в суде. Будучи излишне самоуверенной, Милн взялась защищать свои интересы самостоятельно, уповая на то, что большинство имеющихся у нее документов, подтверждающих передачу собственности от де Манобан к Милн, были подписаны собственноручно Лалисой. И только благодаря ее недостаточной грамотности в вопросах права, де Манобан удалось вернуть практически все.

- То есть не все?

- Нет, не все, - подтвердила Джису, окидывая взглядом темнеющие за озером горные вершины.

В глазах ее читалось даже не сожаление, а холодная ярость.

- А как Лалиса подписала эти документы? - спросила Розэ.

- Хороший вопрос, - усмехнулась Джису. - Обычно Лиса очень внимательно ведет дела, но после смерти ее матери она изматывала себя работой, лишь бы ни о чем не думать. Отца она редко видела, по известным тебе причинам.

Джису посмотрела на Розэ, убеждаясь в том, что та понимает, о ком идет речь.

- Свою мать она боготворила. Анна де Манобан была очень неординарной женщиной. Волевой, сильной, но при этом она умела любить, как никто другой, и научила этому своих детей. После ее смерти Лиса существовала на автопилоте. Сан был единственным, в отношении кого Лиса не потеряла бдительности. И Милн воспользовалась ее состоянием.

- Я не знаю, кому мне верить, - произнесла Розэ после долгой паузы, кутаясь в плед.

- Это решать тебе. Ты легко можешь найти информацию о том судебном процессе. Но дело даже не в этом. Посмотри на них. Ты должна увидеть разницу. Лалиса никогда не вела себя бесчестно по отношению к кому бы то ни было.

В голове Розэ зазвенел вопрос Дженни, заданный ею во время их последней встречи в отеле «Ты, должно быть, на многое готова пойти ради спасения семейного бизнеса?». Лалиса предложила ей руку и сердце, Дженни же не побрезговала бы и шантажом.

- А как же моя сестра? - с горечью воскликнула Розэ, предъявляя свой последний аргумент.

- А как бы ты поступила на ее месте? - спросила Джису. - Если бы видела, что твой друг собирается пренебречь всем ради той, которая не отвечает взаимностью на его горячие чувства. Ты не попыталась бы уберечь его от рокового шага?

Розэ опустила голову. Мысли путались в ее голове. Она уже ничего не понимала. Кто хороший, кто плохой. Кого любить, кого ненавидеть. Девушка вспомнила реакцию Лалиса много месяцев назад на свое обвинение в том, что де Манобан непорядочно повела себя в отношении Милн, и закусила губу.

- Я очень устала. Отвези меня, пожалуйста, домой, - попросила она Джису.

***

Все следующее утро Розэ думала о событиях прошедшего дня. И чем больше она об этом думала, тем больше Лалиса представала в ее сознании совершенно другим человеком. И этот человек любит ее. Точнее любил до вчерашнего дня. Розэ не представляла, как можно сохранить чувство любви после всех слов, сказанных ею, после всех брошенных в лицо Лалисы обвинений. Как она была несправедлива к ней.

Событийная программа последнего дня дружеской встречи между университетами состояла из соревнований по академической гребле. Розэ страшилась и надеялась увидеть Лалису. Но та не пришла на старт. Имперцев было четырнадцать. Сославшись на плохое самочувствие, Розэ предложила свою кандидатуру для того, чтобы сравнять количество участников в командах.

Они вместе с Джису стояли на берегу реки и наблюдали за тем, как четыре лодки мощными рывками удалялись от берега. В каждой лодке вопреки классическому составу было по семь человек.

- Почему ты не участвуешь? - спросила Розэ у Джису. - Ты ведь тоже училась в Имперском Колледже.

Джису лишь весело рассмеялась в ответ.

- Тебе уже лучше? - спросила она, чуть погодя.

- Если вчера меня душил гнев, то сегодня я сгораю от стыда, - призналась девушка. - Наверное, мне лучше. Хотя я до сих пор очень расстроена ее поступком в отношении Джереми и Джейн.

- Время все расставит по своим местам, - ответила Джису.

Розэ решила промолчать. Потому что ничего хорошего ответить на это она не могла.

***

Наступило лето.

Дела в отеле шли все хуже и хуже. Дженни не появлялась. Джейн выбивалась из сил, стараясь поддержать отца. Розэ, как могла, помогала им в перерывах между экзаменами и подготовкой к ним. У Лиз тоже была сессия. Миссис Мидлтон боролась со своими нервами. Ее страхи финансового неблагополучия становились все навязчивее. Впрочем, на то у нее были все основания. Семейному бизнесу Мидлтонов грозили торги.

Время шло, оставляя им, все меньше надежд.

Однажды вечером мистер Мидлтон, как всегда, сидел на кухне с газетой. Розэ редко обращала внимание на чтиво отца, потому что сама смотрела новости в интернет. Но в этот раз она не могла пройти мимо. Замерев на месте при первом подозрении, что это фотография де Манобан на заглавном развороте The Times, Розэ осторожно подошла к отцу и попросила газету. Заголовок на развороте гласил «По следам Принцессы Дианы». На фото Лалиса держала на руках ребенка лет шести. На мальчике была больничная пижама. А может, это была и девочка. Волос на голове у нее совсем не было. Ребенок радостно улыбался. Лалиса нет. У нее было то же самое бесстрастное выражение лица, как и обычно. Но сейчас Розэ понимала, что за ним скрывалась боль.