Глава 17

Я спускаюсь по кривой лестнице, едва не запинаясь на ступеньке. Сердце колотится в груди так сильно, что единственное, чего мне сейчас хочется, — вернуться наверх и надавать Ньюту ещё по щекам. Да, я не права — нельзя было бить и грубить в ответ. Но и он не имел права меня обвинять.

В том, что я появилась здесь. Сколько раз я уже слышала это за свой недолгий месяц здесь? Я понимаю, что разрушила устоявшиеся правила, а Винс даже умер из-за меня. Точнее, не из-за меня — лишь он виноват в случившемся. Но я думаю, некоторые шанки были бы сейчас со мной несогласны.

Ладно слышать это со стороны — Стамесов, от каких-то других парней, с которыми я не была близко знакома. Но услышать подобное от Ньюта — это был буквально удар под дых.

Если бы я захотела на ближайшей ветке тут повеситься, что, никто бы не побежал меня спасать? Ньют в том числе. Все бы приняли мой выбор и смотрели, как колыхается тело? Нечего тут разводить полемику, потому что я знаю — никто бы не стоял и не смотрел.

Но он имеет право злиться. Я тоже. Возможно, если я бы попыталась убить себя, меня бы спасли, а я осталась калекой — я бы тоже обвиняла всех в своём спасении. В этом мире тяжело быть неполноценным. Но с другой стороны, он сказал, что не сможет бегать. Но ходить-то он сможет?

Весь смысл в его назначении? В том, что он больше не Бегун?

Поток мыслей продолжался, пока я не оказалась на Кухне — почти первой в очереди за обедом. Я даже не заметила, как дошла досюда. Зак с Котелком тащили большие кастрюли с едой на раздачу.

— Ба, Чайник, — пугается Котелок, завидев меня. — Успела прямо к раздаче. Как там Ньют? Что вообще произошло-то? Никто не говорит ничё.

Зак тоже останавливается послушать, а я лишь поджимаю губы. Помню, что просили не говорить о том, что Ньют пытался убить себя. Но сейчас я так зла на него, что мне приходится буквально прикусить язык, чтобы не проронить лишнего.

— А кто ж знает, — пожимаю я в итоге плечами. — Он бегал в смежной с нами секции. Один, так как Эрику херово было. Бежали обратно, так и нашли его.

Зак громко цокает, покачивая головой:

— Хорошо ж, что наткнулись на него, — произносит он. — А то б вообще кирдык ему был бы. Ещё ж дотащили. Там вообще всё плохо с ногой?

— Жить будет — это главное, — обхожу я тему стороной, а затем забираю свой суп и второе. На Кухню начали стягиваться замыленные от работы шанки, вставая в очередь.

Я усаживаюсь за наш привычный стол, хлебаю суп и снова падаю в мысли, пока меня не отвлекает движение за столом. Рядом со мной привычно садится Джордж, а напротив — Минхо. Ньюта, конечно, с нами нет. Захочет ли он когда-нибудь со мной снова общаться?

Молчание повисает над столом. Парни кидают на меня взгляды, но словно не осмеливаются ничего сказать. Я шумно выдыхаю воздух и стараюсь не рявкнуть.

— Что? — произношу я.

Джордж берёт слово первым.

— Это было слегка... грубовато, что ли, — он кидает на меня косой взгляд. Я хмурюсь, снова опуская глаза к тарелке.

— Зато шанк сразу рот закрыл, — говорит Минхо. — Нормально ты ему зарядила.

Я закатываю глаза и вновь пытаюсь вернуться к еде, но Джордж не даёт мне этого сделать.

— Мы что-то подобное всё утро слушали, — рассказывает он. — Конечно, его сильно подкосило то, что он не сможет больше бегать. Может, конечно, Клинт не прав. Но шанк сказал, что случится чудо, если кость срастётся нормально в таких условиях. Поэтому процент маловат.

Я киваю, зачёрпывая ложку супа. Джордж продолжает.

— Но ему тоже не стоило так тебя обвинять. Это стрёмно, — покачивает он головой. — Так бы сделал каждый из нас. Но ты тоже его щас пойми, Чайник.

— Да я всё отлично поним...

— Да ты его буквально слабаком обозвала, дала леща и сказала, чтоб прыгал в следующий раз наверняка. Так себе понимание, — негромко произносит Минхо, повертев головой, проверяя, не греет ли кто уши рядом.

Я снова выдыхаю, отодвигаю тарелку и спрашиваю:

— Вы хотите, чтобы я пошла к нему и сопли ему вытирала там? Или снова послушала, как он на меня ведро дерьма выливает? — парни едва заметно дёргаются, словно не ожидали от меня грубых слов. — Я вот нет.

— Ньют попросил передать, чтобы ты к нему зашла, — говорит в итоге Джордж. — Как ты свалила, он замолчал. Даже с нами больше не говорил. Потом лишь попросил зайти. Может, снова обвинит, а может, просто поговорить хочет.

Я притягиваю к себе рагу из овощей с курицей, орудуя ложкой.

— Нет.

Минхо, сидящий напротив, выгибает бровь.

— Нет?

— Нет, — повторяю я. — Если хочет со мной поговорить, пусть ему соорудят костыли, и он приковыляет сюда сам. Я туда не пойду.

— Блин, Чайник, это уже перебор, — цокает Джордж. — Неужели тебя это так обидело? Да забей, он это тоже на эмоциях сказал.

Я выгибаю бровь и поворачиваюсь к другу. Отлично, я сейчас просто выгляжу как обиженка, которую задела пара оскорблений. Я не собираюсь объяснять им, да и ещё кому здесь, почему меня так разозлило то, что произошло наверху.

Снова рассказы о том, как я себя здесь чувствую, и о том, сколько раз я слышала, что моё появление здесь — это одно из худших событий, которые могли случиться. Они снова мне скажут, что Ньют просто перегнул палку из-за своего состояния.

На улице раздаётся сирена, я тут же поворачиваю голову в сторону, выглядывая в окошко.

— Опа, новый Чайник, — потирая руки, произносит Джордж. — Дохлёбывай и пойдём.

— Да мне нет дела до нового Чайника, — бубню себе под нос, запихивая последнюю ложку рагу. — А вот если мне шмотки для Лабиринта прислали, это другое дело.

Минхо смотрит на меня слишком внимательно. Я ловлю его взгляд, и на секунду перед глазами проскальзывает вчерашнее воспоминание. Я бегло отвожу взгляд к окошку.

— В смысле нет? А кто Чайнику будет всё показывать и рассказывать, м? — пихает меня в бок Джордж.

Я давлюсь водой и резво поворачиваясь к другу.

— Нет... — тяну я жалобно. — Только не я. У тебя так отлично получается, Джордж. Давай ты его введёшь в курс дела?

Джордж откровенно веселится и качает пальцем у меня перед лицом, поднимаясь со скамьи. Он поднимает меня за собой, хоть я упрямо хватаюсь пальцами за край стола. Минхо с ухмылкой наблюдает за этой сценой, скрестив руки на груди.

— У меня выходной, Джордж, — ною протяжно я, забирая свою грязную посуду со стола.

— Тем лучше, у тебя столько свободного времени! — мы закидываем тарелки на мойку, и Джордж не отпускает меня, таща в сторону Лифта. — Вдруг там ещё девка, а?

— Давай поспорим: если там девочка, я занимаюсь ею, а если пацан — ты, — торгуюсь с ним я, ухватившись за возможность.

— Не-а, — тянет Джордж.

Я всю дорогу до Лифта придумывала новые причины, почему мне не надо смотреть за новичком.

— Чайник, твои последние минуты с этим прекрасным прозвищем, — негромко произносит он мне на ухо, когда мы оказываемся в толпе шанков.

Я смотрю на закрытые створки лифта. Всего лишь месяц назад я была там — пряталась среди коробок и, даже не успев разобраться, куда меня привезли, свалила оттуда куда подальше. Я улыбаюсь своим воспоминаниям. Вот уж, наверное, шанки в штаны от страха наплюкали в тот момент.

Около Северных ворот меня словил Минхо, точнее, протаранил так, что я ещё добрый метр пролетела лицом вперёд. А это всего лишь месяц назад. Воспоминания ощущаются так, словно это происходило в другой жизни. Как же странно здесь течёт время — вроде бы летит вперёд, но одновременно замедляется.

Лифт остановился с характерным звуком. Вперёд вышли Алби с Джорджем, раскрывая створки Лифта. Я чуть высовываюсь вперёд, чтобы в первых рядах увидеть, кто меня ждёт сегодня.

Короткие каштановые волосы, широкие плечи — парень уже стоял на ногах, прикрыв глаза ладонью от света, и смотрел на нас снизу вверх.

— Чё за херня? Где я, чёрт побери? — слышу я снизу. Джордж поворачивается ко мне. У придурка такая широкая улыбка, что мне хочется пнуть его прямо в этот лифт.

— Повеселишься, — он не секунду замолкает, словно вспоминая что-то, — Ева.

Я закатываю глаза и отхожу в сторону, пока Алби с Джорджем объясняют новенькому, что тому надо делать, чтобы выбраться. Я останавливаюсь около дерева, сажусь на его выступающие корни и опираюсь спиной о ствол.

Отсюда я наблюдаю, как они поднимают новенького. Тот ростом практически как Джордж. Алби хлопает его по плечу, а затем находит меня взглядом и хмурится.

Я сижу, скрестив руки, и жду, пока Джордж расскажет ему вводную часть: мы с ним сошлись хотя бы на этом. А затем он передаст новенького мне, чтобы я провела экскурсию.

— А это твой экскурсовод на сегодня, — слышу я голос рядом и поднимаю голову. Новенький таращится на меня во все глаза. — Это Ева, как можешь заметить, она девка.

— Одна? — парень, игнорируя меня, спрашивает у Джорджа.

— Да, одна, — живо отвечаю ему, поднимаясь с земли.

— А ещё у неё сегодня нет настроения, так что удачи, Чайник! — Джордж хлопает его по плечу и уже собирается уйти, как я его останавливаю его, схватив за майку. — Эй, ну! Порвёшь же. Здесь только тебе Создатели шмотки каждую посылку шлют. А мы у них в немилости.

— Принеси мои посылки ко мне на гамак, — говорю я, отпустив майку Джорджа.

— А ещё чё?

— Ну тогда займись новеньким, — киваю я на парня рядом. Тот не вмешивается, лишь переводит взгляд от меня к Джорджу. — Во-во. Давай. Шуруй.

Джордж фыркает, я закатываю глаза и поворачиваюсь к новенькому, разглядывая его. Высокий, с короткими каштановыми волосами, карими глазами — под солнцем они казались необычайно яркими, — несколькими родинками на шее и подбородке и слишком самоуверенным выражением лица. Он ухмылялся, разглядывая меня в ответ.

— Как так получилось, что здесь больше нет девок?

— А я откуда знаю? — тут же отвечаю я. — Я сюда лишь месяц назад попала. Имя помнишь?

— Люк, — отвечает он. — Почему мы здесь? Эти, — он кивает в сторону Алби и Джорджа, — сказали, что это Глейд и вы все здесь нихера не помните.

Я выдыхаю, кидая взгляд на парней, стоящих около Лифта. Очень информативно, ребята, спасибо.

— Ладно, давай начнём, — я иду в сторону Хомстеда, махнув Люку рукой. — Это Глейд, вокруг нас стены, а за ними Лабиринт.

— Чё? Лабир...

— А ну не перебивай! — резко поворачиваюсь я к нему, тыкая пальцем. — Слушай и впитывай информацию.

Я ему как могу, так и рассказываю про Лабиринт: как он меняется, почему мы не вышли отсюда и кто там водится. На рассказе о гриверах, я замечаю, что его самодовольное выражение лица исчезает, сменяясь какой-то нездоровой бледностью.

— Чё, в штаны наплюкал? — ухмыляюсь я, доходя до Кухни.

— Наплюк... Что это за слово?

— Насрал, — тут же объясняю я, продолжая глумиться.

— Ничё я не насрал, — цокает Люк, останавливаясь. — Так а зачем мы тут? В чём смысл?

Я пожимаю плечами и развожу руками.

— Можно сказать, мы как раз пытаемся разобраться. Обязательно расскажу тебе, как сама узнаю, — я поворачиваюсь к Хомстеду, указывая на него. — Это наш Хомстед. Здесь некоторые шанки спят внутри, с той стороны — душевые и толчок, — указываю я налево. — Вот тут Кухня. Вон там спят шанки на улице.

— И ты? — зачем-то спрашивает у меня он.

— А тебе чё? — хмурюсь я.

— Ты прям со всеми парнями вместе спишь? — я закатываю глаза, отворачиваясь от Люка. — Чё такого я спросил?

— Дохера как-то вопросов про меня, не находишь? — бросаю я ему через плечо. — Твоим спальным местом будет заниматься Джордж. Поэтому потом скажешь ему, где и на чём ты хочешь спать: на гамаке или в спальнике. Да и с Кураторами тебя тоже он будет знакомить.

— А почему ты тогда сейчас со мной? Если всё это будет делать тот парень?

— Потому что ему хотелось мне насолить, — выдыхаю я.

Я показываю ему рукой в разные направления, рассказывая про работы, Кураторов и его стажировку. А затем произношу три заветных правила, на что Люк лишь поднимает брови.

— Бегуны выходят в Лабиринт? — спрашивает он. — И они просто... бегают?

— Если упростить, то да, — прыскаю я. — А Копачи просто копают. А Стамесы просто молотками гвозди забивают. Что за вопросы?

— Да потому что ты как-то хреново отвечаешь, — возмущённо отвечает мне Люк, нависая надо мной.

— Я тебе уже рассказала больше, чем мне в первый день! — выдыхаю я. — Послушай, Люк, ты всё узнаешь постепенно. Пока что, чтобы пережить этот день и не сдохнуть, запомни: в ворота, — я указываю пальцем на все открытые проходы, — не выходи. Потому что ты заплутаешь, двери закроются, и тебя сожрут гриверы. Или что там ещё они делают. Понятно?

Люк кивает, а затем опускается на покосившуюся лавочку около Кухни.

— Откуда у тебя такой шрам? — спрашивает он, заглянув мне в лицо. — Не поняла, какой стороной нож держать?

Новенький начинает хохотать, а я выгибаю одну бровь, глядя на парнишу сверху вниз.

— А ты что, знаешь?

— Ну я же пацан, думаю, быстро разберусь.

Понятно. Может, Люка сразу к Галли отправить? Мне кажется, эти двое сейчас бы спелись всем на радость.

— А может, — протягивает тихо Люк с ухмылкой, — челы, что запихивают нас сюда, послали тебя... ммм... так сказать, для удовольствия? Явно же, что ты тут никакой важной работы не делаешь. Девка среди скольких парней? Пятидесяти?

— Тридцати, — поправляю я его. На моём лице больше нет ни намёка на улыбку.

Я снова столкнулась с тем, что было в начале — когда я только прибыла сюда. Для удовольствия, для продолжения рода, для того, для сего — словно я не человек, а просто какая-то функция, приставка для этих мальчишек. А если дальше будут присылать парней? Что будет, если их будет реально уже пятьдесят, а мы не выберемся?

— Так что? Скажешь честно? — он встаёт со скамьи и подходит ко мне. Между нами оказывается меньше метра, а Люк не думает отступать. — Ева.

— Отойди от меня, иначе и тебе прилетит, — холодно говорю я, даже не дёргаясь с места.

— От тебя? — ухмыляется он. — И что ты сделаешь?

Из-за Хомстеда выходит Минхо и останавливается недалеко от входа на Кухню. Он складывает руки на груди и опирается плечом о стенку Хомстеда.

— Что у вас тут? Чайник приехал больно борзый, я смотрю.

Люк в эту секунду отходит от меня и направляется к Минхо, протягивая ему ладонь. Я молча слежу за этой сценой.

— Люк.

Минхо не жмёт ладонь в ответ, лишь смотрит сквозь Люка на меня, спрашивая:

— Проблемы какие-то?

— Нет, — отвечаю я, отворачиваясь, чтобы на секунду прикрыть глаза и собраться с мыслями.

— А то я не слышу, как вы тут языками чешете.

Минхо подходит ближе к новенькому Чайнику, перехватывает его ладонь и сжимает, видимо, слишком сильно, заглядывая Люку в лицо.

— Хорошо запомни, Чайник, правило о причинении вреда другому глейдеру, — произносит он негромко, но я все равно слышу. — И что оно распространяется на всех. Иначе тебя выкинут за ворота на ночь, и никто даже не вспомнит, как тебя звали. Усёк?

Люк нервно сглатывает и кивает, быстро переведя взгляд на меня. Я хмыкаю.

— А ты бы, — Минхо обращается ко мне, — лучше бы зашла с козырей. И рассказала бы, как Винсу бошку камнем размозжила, — взгляд Люка тут же изменился, начиная метаться от меня к Минхо. — Да-да, Чайник. Мотай на ус.

— Сама разберусь, — кидаю я Минхо, стараясь не зацикливать на нём взгляд. — Наглый попался.

— Кого-то он мне напоминает, — хмыкает Куратор, обходя Люка и подходя ближе ко мне. Я неосознанно дёргаюсь, и сразу заставляю себя успокоиться, надеясь, что Минхо этого не заметил. — Будет херню нести, просто врежь ему да и всё. У тебя это отлично получается.

Люк затихает и подходит к нам — дылда такая, что даже на пару сантиметров выше Минхо. Но перед Куратором Бегунов он явно струханул, хоть сначала и пытался распетушиться. Я оглядываю Люка ещё раз, пробегаясь по нему взглядом. То ли он в самом деле такой тупой, чтобы нести весь этот плюк, то ли просто пытается скрыть свой страх.

— Начнём сначала, Чайник, — произношу ненавистное мне прозвище. Но, к большому сожалению, по-хорошему он меня не понимает. — Я пыталась с тобой по-нормальному, но ты возомнил себя хер знает кем. Я тебе тут не девочка для «удовольствий», — я показываю скобки в воздухе, — и если ты захочешь со мной что-то сделать, то ты окажешься в Лабиринте быстрее, чем насрёшь в свои портки от страха. Понятно? То, что ты здесь петушишься передо мной, важности не добавляет. Посмотрю я, как ты будешь в подушку плакать ночью. Может, не в эту. Но в какую-то точно будешь.

Я выдыхаю, заканчивая свой монолог.

Минхо рядом довольно улыбается, кивая. Он сильно хлопает Люка по плечу и кивает на меня:

— Будь паинькой, Чайник, — Куратор Бегунов разворачивается и, насвистывая, уходит обратно на гамаки.

Люк провожает его взглядом.

— Кто это, чёрт возьми, был? — спрашивает он у меня негромко, словно испугавшись, что Минхо сейчас вернётся.

— Куратор Бегунов, — отвечаю я, пожав плечами. — Минхо. Итак, Чайник, провести тебе экскурсию по владениям или ещё отношения повыясняем?

Люк выдыхает и кивает, наконец замолчав. Я показываю Люку Плантации и Живодёрню, скупо рассказывая про места и иногда отвечая на вопросы. Мои мысли постоянно возвращались к Минхо и нашему диалогу около Хомстеда. Это он меня так пытался защитить перед Чайником? Или просто красовался перед ним? Не думаю, что Люк мог мне что-то сделать. Его вопросы и слова я не воспринимала с тем страхом, с которым могла раньше. Может, потому что он новенький. И я знаю, что здесь меня есть кому защитить, а его слова — пустой звук очередного мальчишки.

Минхо мне буквально сказал, чтобы я пригрозила ему. Рассказала, кто я есть и что я сделала. Интересно, что теперь я могу оперировать нападением на меня как доказательством того, что со мной опасно связываться.

Мы вернулись к Хомстеду. Я заглядываю на Кухню, но там лишь Котелок, который носился с посудой.

— Котелок, а ужин когда? — зову его я.

— А те чё, не сказали? — кричит мне из Кухни повар. — На улице сегодня жрать будем. Мясо пожарим. Чтоб с костром в честь Чайника совместить. Это он?

Он кивает на Люка, у которого после посещения Живодёрни и Могильника гонор поутих. Тот неловко переминается с ноги на ногу, обхватив живот руками — я слышу, как он завывает китом от голода.

— Ага, — киваю я в его сторону. — Чайник, это Котелок — наш главный Повар.

— Почему вы зовёте меня Чайником? — вклинивается Люк. — Ты меня сначала даже по имени звала.

— Потому что я тогда была доброй, а потом ты меня выбесил, — мы выходим из Кухни. — Поэтому будешь Чайником, пока не приедет новый Чайник. Ну или мы выберемся из этой сраки, а там зовись как хочешь.

— Зови меня по имени, — протестует Люк, остановившись и скрестив руки на груди. Я разворачиваюсь к нему и тыкаю пальцем ему в грудь.

— Чё ещё мне сделать? Если захочу, хоть куском плюка буду тебя звать, понял? — Люк недовольно сверлит меня своими янтарными глазами, а его ноздри раздуваются. Он явно хочет что-то ещё добавить. Парню не нравится, что какая-то девчонка не делает так, как он хочет. Ещё и огрызается.

Недалеко от Хомстеда ребята уже вовсю разжигали костёр. Я быстро нахожу Джорджа, который всем этим руководит. Хватаю его за руку, разворачивая к себе.

— Забери его, — шиплю я. — И чтоб я его больше не видела. Экскурсию провела, в суть дела ввела. Наслаждайся.

Джордж заливисто хохочет, хлопая Люка по плечу и наклоняясь к нему.

— Это чё ты сделал, расскажи, Чайник?

Я быстро разворачиваюсь и ухожу от костра к своему гамаку, чтобы разобрать посылки. Очень надеюсь, что в этот раз Создатели прислали мне побольше вещей — мне слишком неудобно бегать в Лабиринте в спадающих с бёдер штанах и протёртых кроссовках, которые я давно нашла в коморке.

На гамаке валяются два пакета — оба забиты доверху. Я быстро разворачиваю их, доставая сначала новенькие кроссовки и несколько пар носков, а затем штаны и две кофты с длинным рукавом. Ткань лёгкая — как раз то, что я заказывала для Лабиринту. Вдруг я натыкаюсь на комок одежды под гамаком и понимаю, что вчера забыла отнести старые шмотки в стирку.

Переведя взгляд, я замечаю три книги на гамаке. Улыбаюсь, понимая, что это Джордж мне сюда их притащил, а не отправил на розжиг.

Читаю названия: «Гордость и предубеждение», «Илиада» и «Одиссея». Очередной выбор Создателей мне пока ничего не говорит. Раскрыв первую, я вновь натыкаюсь на рукописную записку.

«верю, что тебе понравится. твой друг».

Спасибо, мистический друг. Я снова рассматриваю книжку, читая описание. Роман? Он выбрал для меня роман? Очень интересно.

— Кхм... — слышу я позади. Резко обернувшись, вижу перед собой Ньюта.

Ему действительно притащили что-то смутно похожее на костыли — наверняка, Галли за утро успел их сделать. Ногу ему перевязали ещё сильнее, чтобы конструкция не развалилась и он мог встать. Он опирается на костыли, зажимая их подмышками, и неуверенно покачивается на одной ноге. Я отворачиваюсь обратно, не сказав ни слова.

— Чайник, — неуверенно начинает Ньют, делая небольшой шаг ко мне.

— Сегодня уже приехал Чайник, у меня теперь есть имя, — прерываю его я.

Ньют шумно выдыхает через рот.

— Мне сказали, что ты не захотела заходить. Чтоб я сам к тебе пришёл, — произносит он, подходя ещё ближе. — Вот.

— И? — я перекладываю все три книги в тряпочный мешок, убирая его под гамак, туда же прячу новую одежду и ставлю рядом кроссовки. — Хочешь ещё меня пообвинять, что я тебя спасла?

— Нет, не хочу.

— Тогда говори.

Я поворачиваюсь к нему, скрестив руки на груди и буравя его взглядом. Выглядел Ньют, если честно, жалко, к тому же ему явно было неловко находиться здесь.

— Я не должен был так говорить, — начинает он. — Но я был так зол. И на тебя, и на Минхо, и на Медаков, и на себя. Я... Я не буду прежним. Чем мне заниматься? Я не могу больше бегать. Вся моя память — это то, как я практически каждый день выходил в Лабиринт и бегал. А теперь этого не будет. Кто я теперь?

Я опускаю глаза на его ногу, а затем поднимаю взгляд на его лицо.

— Ты жив и твоя нога на месте, — произношу я. — Не думаю, что ты вообще не будешь бегать. Может, медленнее. Хромая там.

— Это не смешно, Ева, — качает головой Ньют.

Я выгибаю левую бровь.

— А я смеюсь сейчас?

— Ладно, Джордж был прав, когда ты серьёзная — это плюк как страшно, — выдыхает Ньют, покачиваясь на костылях. — Я сказал тебе дохера плохих слов. И я не думаю, что ты зря тут появилась. Ну, как...

Он заминается, пытаясь подобрать правильные слова:

— Я бы никому не пожелал тут появиться. Я... мгхм...

Я выставляю вперёд ладонь, быстро перебивая его:

— Ладно, я поняла. А то сейчас ты ещё какой плюк скажешь в попытке исправить ситуацию, — я улыбаюсь уголком губ. — Зачем ты это сделал? Зачем прыгнул?

Ньют теряется, не ожидая, что я так быстро перейду к его попытке самоубийства. Но я  не собиралась церемониться с ним, избегая этого разговора.

— Потому что я устал, — выдыхает Ньют. — Каждый день мы бежим в этот сраный Лабиринт, нихера не находим, изо дня в день, из месяца в месяц. Я сижу над этими картами, но и они нихера не дают. Я подумал, что легче уже всё закончить, нежели продолжать. И я не прыгнул.

Я хмурюсь, спрашивая:

— Да ну?

— Я залез, собираясь прыгнуть. А потом передумал, начал спускаться. И сорвался с плюща. Когда понял, что переломал нахрен ногу, подумал, что тогда лучше уже и сдохну. А тут вы с Минхо. Ещё ж, мля, нашла меня. Я специально ушёл подальше.

Я хмыкаю себе под нос.

— Прости за слабака, — говорю я в итоге. — Я тоже в какой-то момент думала, что легче всё закончить.

— Это когда?

— Когда меня Винс душил. Я подумала: пусть он меня убьёт, и дело с концом. Чем выживать тут постоянно.

Ньют молчит, устремляя взгляд в траву под ногами и кусая нижнюю губу.

— Я не знал.

— Да я тоже, как видишь, не любитель делиться своим состоянием. Идёшь на костёр?

Я обхожу его, устремляясь к выходу со своего угла. Ньют неловко разворачивается, начиная покачиваться на своих костылях. Я слегка дёргаюсь, но затем заставляю  себя стоять на месте. Ньют на автомате кричит мне:

— Не надо! — он поднимает голову, заметив, что я даже не сдвинулась с места. — Спасибо.

Я прыскаю себе под нос.

— Всегда пожалуйста. Помогать тебе себе дороже, знаешь ли.

— Ай, какая же ты мнительная.

_______

Приглашаю в тгк: mazeaverназвание: образина

Вас ждёт шикарный дроп все три дня! Да-да, вот такая я классная.