Глава 16

Мы остаёмся одни на Кухне, две тусклые лампочки на потолке бросают тени на наши с Минхо лица. То ли свет, то ли мы реально выглядели такими замученными.

— Где твоя сумка? — спрашивает он, разворачивая свой недоеденный обед.

— В Медчасти оставила, — негромко говорю я, вертя головой по сторонам, словно пытаясь понять, что мне нужно сейчас делать. Весь день я провела на нервах, в движении и панике — и сейчас я не понимаю, что делать, тело даже хочет двигаться куда-то на автомате.

— На, — Минхо достаёт два сэндвича: один свой — недоеденный, а второй целый. — Не иди туда сейчас.

Я мнусь секунду, но затем принимаю еду из его рук, падаю обратно на лавочку и разворачиваю сэндвич, тут же вгрызаясь в него. Голод волком взвыл в моём желудке, как только первая крошка еды попала мне в рот. Минхо меня поддерживает таким же довольным стоном. Не убирая сэндвич ото рта, я быстро встаю и перехожу в зону кухни, ставя чайник на плиту. На кухне стоит небольшой стол с двумя трёхногими табуретами, и я зову Минхо сюда.

Тот быстро приходит и сразу падает на косой стул, чуть покачиваясь на нём. Котелок ничего не переставлял после моей сортировки, поэтому чай я нахожу сразу, а следом и небольшой запас мяты. Растираю листочки, свежий запах тут же бьёт мне в нос, отчего я слегка морщусь. Доев быстро сэндвич и отбросив упаковку, я хватаю закипевший чайник и разливаю воду по чашкам.

— Чё это там? — принюхиваясь, спрашивает Минхо.

— Мята, — я пододвигаю чашку к нему. — Пей. Успокоимся немного.

Минхо лишь фыркает, но чашку к губам подносит, слегка отпивая горячий чай. Мы с ним молчим, не желая снова обсуждать сегодняшний день. Но вдруг он разрывает эту долгую тишину.

— Ты меня не послушалась, Чайник, — произносит Минхо. — За такое я тебя вообще должен из Бегунов выкинуть.

Я перевожу на него взгляд, выгибая одну бровь.

— Сегодня это скорее исключение, — продолжает он. — Но ещё раз так сделаешь, я тебя сначала там прибью, а потом запрещу выходить, ты поняла? А если бы я тебя из виду потерял?

— А если бы да кабы, — быстро отвечаю я, прихлёбывая кипяток. — Это был форс-мажор, я не собираюсь бегать от тебя по Лабиринту просто ради веселья. — Это вообще не смешно, Чайник, — цокает он в ответ, нахмурившись. — Я понимаю, что у тебя теперь карт-бланш, потому что ты оказалась права. Мне уроком будет прислушиваться к твоей чуйке. Как собака-ищейка, реально. Но ещё раз, и по голове настучу так, что сама попросишься больше не выходить со мной в Лабиринт.

Он произносит это почти насмешливо, но улыбки в голосе нет. Потому что мы оба понимаем: если бы я не настояла, Ньюта мы бы уже не нашли.

Я прыскаю в чашку, прикрывая уставшие глаза. Голова кружилась, тело постепенно расслаблялось, стресс отходил на задний план, а слабость наваливалась тяжёлым одеялом.

— Нас снова шесть Бегунов, — выдыхает Минхо. — Неизвестно, насколько долго. Надо тебя донатаскать, чтобы ты выходила с другими шанками. И искать новых Бегунов.

Я слушаю, но ничего не говорю. Мы допиваем чай, и я молча споласкиваю обе кружки. Выходя в темень на улицу, Минхо останавливает меня, взяв за плечо. И достаёт из своего рюкзака небольшой фонарик, протягивая мне.

— На, а то пока до своих хором доберёшься, все ноги переломаешь.

Я улыбаюсь, забирая фонарик. Минхо разворачивается и уходит к себе на гамаки, я же включаю фонарь и иду по направлению к себе. Хотя я и устала, я не могу представить, как сейчас усну — перед глазами появляется одна и та же картина, стоит мне только их закрыть.

Я резко меняю направление и иду в сторону вышки, по пути срываю яблоко с невысокой ветки, затем второе. Кое-как удерживая яблоки между предплечьем и грудью и зажав фонарик в зубах, я лезу наверх. Как только я оказалась на высоте, я выключаю фонарик и ложусь на спину, свесив ноги с вышки.

Звёзды рассыпались перед моим взглядом, украшая безоблачное небо — где-то вдали повис месяц. Откусываю первое яблоко, как вдруг на лестнице рядом раздаётся скрип. Я тут же снова включаю фонарик, направляя свет на подъём, и через пару секунд я вижу недовольное лицо Минхо с прищуренными глазами.

— Мля, а ну убери! — шипит он мне. Я быстро перевожу свет наверх. Тот залезает наверх, падая рядом со мной. — Срань, не залазил сюда ни разу, не надо было и начинать. Херня точно не рассчитана на нас двоих.

— Чё ты тут забыл? — спрашиваю я, полностью выключая фонарь и оставляя нас в темноте — лишь свет месяца и звёзд обрамляет наши фигуры.

— А ты? — хмыкает Минхо. — Ты ж спать пошла. А потом смотрю, уже шурует куда-то. Нахер сюда залезла?

Он мог просто сделать вид, что не заметил. Минхо обычно прекрасно умел притворяться, будто его ничего не касается.

Недосказанный вопрос повисает в воздухе. У Минхо хватает такта не спрашивать, не задумала ли я отсюда тоже сигануть вслед за Ньютом. Как и у меня хватает его, чтобы не ответить ему то же самое. Молчание на секунду замирает между нами, пока я его не прерываю.

— Хочешь яблоко? — я протягиваю ему свой ночной перекус.

— Чт..? — Минхо берёт яблоко. — Ох, млять, — он начинает негромко смеяться, потирает фрукт о майку и тут же вгрызается в него.

Я доедаю своё, а затем запускаю огрызок куда-то в темноту и вытираю рот от сока.

— Как ты поняла? — неожиданно спрашивает Минхо. Я поворачиваюсь к нему, но выражения его лица не видно — могу только различить, что он смотрит куда-то вдаль. — Про Ньюта. Что он собирается это сделать с собой? Да-да, аргументы в Лабиринте я помню.

— Я просто... — я замолкаю на секунду, пытаясь подобрать правильные слова. — Не знаю. Мне просто не понравилось, как он себя ведёт. Вчера, сегодня утром. Ньют сам мне кричал про правила, говорил, что нельзя бегать одному в Лабиринте. А сегодня просится туда пойти.

Минхо молчит, а затем я слышу его тяжелый выдох.

— Не надо было его пускать, — произносит он в итоге. — Я слишком зациклился на том, что нам нужно больше секций закрыть.

— Потому что этого от тебя и ждут, — отвечаю я ему. — Ты же Куратор, все будут ждать от тебя, что ты решишь проблему с Лабиринтом. Ну...

— Да, я понял, Чайник, — перебивает он меня, прежде чем я успеваю начать оправдываться. — Ты права. Все этого и ждут. И я тоже жду.

Он тоже выкидывает свой огрызок вдаль и подсаживается ближе ко мне, свешивая ноги с вышки и упираясь руками в перекладину.

— Самое интересное, что его изменение заметила только ты, — продолжает Минхо. — А мы с шанком вообще-то уже полтора года кроссовки вдвоём топчем в Лабиринте. А ты тут всего месяц. Вот бля... А если бы тебя не было, то...

— Ты не знаешь, что бы было, — перебиваю теперь его я. — Если ты будешь постоянно думать, что можно было сделать иначе, то сойдёшь с ума. Что случилось, то уже случилось. Мы обошлись малой кровью. Может, за этим я тут, а? Моя женская интуиция, как ни крути.

Я бодаю его плечом, заставляя Минхо негромко хмыкнуть.

— Но я тоже не сказала сразу, что мне не нравится, как Ньют себя ведёт. Ещё утром надо было. Но я думала, что просто себя накрутила. Очень надеялась, что так и было. Жаль, что оказалась права. Но я не могла не заставить тебя проверить. Ньют слишком важе...

Я замолкаю, снова прикрывая глаза. Ньют важен мне. Джордж важен мне. Даже Минхо со всеми подколами и нападками на меня важен мне. Каждый шанк — за редким исключением — важен мне.

— Короче, я бы не простила себя, если бы не проверила.

Минхо поворачивается ко мне и неожиданно спрашивает:

— Ты чё, втюрилась в Ньюта?

Я резко давлюсь слюной, тут же откашливаясь и сильно пихаю Минхо в плечо.

— Вот так и говори с вами, шанками, по душам, — фыркаю я. — Если что, я бы это сделала и для Джорджа, и для Стива и, так уж и быть, шанк, для тебя. Чё теперь, я тут во весь Глейд втюрилась?

— Эй, а чё я на последнем месте? Так уж и быть? — тут же возмущается Минхо, бодая меня ответно плечом. — А кто вас, девок, знает? Может, ты такая любвеобильная тут попалась.

Я негромко смеюсь, опуская голову на сцепленные на перекладине ладони.

— Нет, а почему я на последнем месте? Ты бы меня ещё после Галли поставила, а?

— Вот и поставлю, — отвечаю я. — Будешь орать на меня, даже ещё дальше запихну.

— А когда я орал? Сегодня не считается.

— Да хотя бы вчера сначала в Лабиринте, когд...

— Ты опять ворон считала, плющ не срезала, а потом опять карту херовую нарисовала, потому что с мелким этим гыгыкала за столом!

Я поворачиваюсь к нему, и он тоже. Теперь я могу различить в приглушённом ночном свете его лицо. Он тоже улыбается, прищурив глаза, — мы встречаемся взглядами.

Неожиданно для себя я чувствую, как что-то сжимается в груди — но не так, как обычно бывает при привычной тревоге. По позвоночнику пробегает толпа ледяных мурашек, отчего мне хочется передёрнуть плечами, стряхнув их. На секунду мне кажется, что всё вокруг исчезает. Лабиринт, Глейд, весь сегодняшний день — остаёмся только мы двое на этой вышке.

Минхо медленно выдыхает, его дыхание касается моего лица — лишь теперь я понимаю, насколько близко мы сидим друг к другу. Желание придвинуться ближе внезапно становится сильнее, и я неосознанно двигаюсь вперёд. Я слышу, как Минхо гулко сглатывает, и через секунду всё рушится.

Минхо отодвигается от меня, тут же отворачивается и быстро произносит:

— Пора спать, Чайник, — неожиданно сипло произносит он, словно молчал не десять секунд, а как минимум пару часов.

Он встаёт на ноги, подходит к лестнице и опускает ногу на первую перекладину.

— Ой, лишь бы не наебнуть... — я снова смеюсь, хватаю фонарь и направляю свет вниз.

Как только он оказывается на первом уровне вышки, я снова зажимаю фонарик зубами и лезу за ним.

Мы доходим до Хомстеда в молчании. Я освещаю нам путь через мокрую траву.

— Отоспись, — бросает он мне, поворачиваясь в сторону своего гамака.

Я бегу к своему, скидываю грязные шмотки рядом с рюкзаком, переодеваюсь и юркаю под плед. Закрываю глаза — сцена на вышке тут же всплывает перед глазами — и снова их распахиваю, осознавая случившееся.

Кровь приливает к моим щекам, я неуклюже переворачиваюсь на гамаке и прячк голову под подушку, словно так мысли не смогут до меня добраться. Я тянулась к Минхо. Он тянулся ко мне.

Нет, нет, нет.

Я кручу головой, прогоняя мысли. Это всё стресс. Много эмоций. Ничего не случилось. И не случится.

Засыпаю я лишь тогда, когда рассветная дымка повисает над Глейдом.

Глаза открываются с трудом, словно в них насыпали песка — я смотрю на синее безоблачное небо, понимая, что солнце уже высоко. Протерев глаза, я сажусь на гамаке, оглядываясь и почёсывая голову — грязные волосы снова сбиваются в один большой колтун. Топая к душевым, я замечаю вдали шанков, которые уже не первый час работали на своих местах. Пытаясь прикинуть, сколько сейчас времени, я заглядываю на Кухню, принюхиваясь к запаху обеда.

Зак, выглянув на стук двери, лишь бросает:

— О, — хмыкает он, — проснулась, Чайник. Доброе утречко, скоро обед.

Я снова почёсываю глаза, киваю и выхожу из Кухни. Гляжу на второй этаж Хомстеда и двигаюсь туда. Если Ньют спит, то просто пойду ждать свою пайку. Я негромко стучусь в комнату и сразу открываю дверь. На меня поворачиваются сразу трое: Ньют, сидящий на кровати и упирающийся спиной в стену, его нога была плотно зафиксирована двумя деревяшками и перевязана кучей бинтов. Минхо и Джордж тоже были здесь, а вот Медаков не наблюдается.

— Чайник, — салютует мне Джордж.

Я неловко прохожу в комнату, стараясь не смотреть на Минхо, но он внимательно следит за моими движениями. Я поворачиваюсь к Ньюту.

— Как ты? — идиотский вопрос срывается с моих губ.

Ньют поднимает брови, а затем стреляет глазами на свою ногу.

— А как я могу быть? — его недовольство словно холодом проходится по моей коже. Я хмурюсь и быстро кидаю взгляд на Джорджа.

— Ну, ты жив, — пожимаю плечами я, подходя ближе к кровати и заглядывая ему в лицо. — А нога...

— Я калека, Чайник, — сквозь зубы шипит мне Ньют. — Медаки меня с утра успели обрадовать. Я буду хромать и не смогу больше бегать. А теперь ответь мне, как я могу быть?

Я первый раз слышу, чтобы Ньют повышал голос — на меня или на кого-либо ещё, и это не было просто шуткой и дружеским подтруниванием. Я перевожу взгляд на парней, на тех тоже нет лиц, но они не кажутся удивлёнными. Уже всё знали до моего прихода.

— Ньют, — негромко произношу я, пытаясь найти хоть одно правильное слово.

— Нахера ты попёрлась за мной, а? — он чуть приподнимается на кровати, пытаясь пододвинуться поближе и тут же морщится от боли. — Они мне рассказали, что ты догадалась, что я хотел сделать. Так зачем? Я не просил, чтобы ты меня спасала, поняла, Чайник?

— Эй, шанк... — пытается вставить свои пять копеек Джордж. Минхо тоже отрывается от оконного проёма и подходит ближе.

— Закрой рот, Ньют, — резко бросает он.

Я сжимаю кулаки, глядя на лицо Ньюта — он впивается в меня своими тёмными глазами, словно в том, что он остался жив, виновата лишь я. Косвенно — да. Я настояла на том, чтобы его найти, а мы с Минхо притащили его обратно.

Обида заполняет меня до самой кромки. Я сглатываю ком в горле, пока Ньют продолжает на меня орать.

— Ты сделала только хуже! Откуда такое желание всем помочь, м? — он делает глубокий вдох, а следующие слова ударяют меня сильнее всего. — Лучше бы ты тут вообще не появлялась, Чайник! Только хуже всё...

Я резко сокращаю то маленькое пространство, что было между нами, и опускаю ладонь на его щёку — так сильно, что его голова метнулась в сторону. Я даже не поняла, как это произошло. Щека тут же краснеет, а Ньют замолкает. В комнате повисла такая тишина, словно никто не смеет даже сделать вдох.

— Я тоже нихера не просила, понятно? — произношу я, указывая на него пальцем. — И не смей со мной так разговаривать. Я не виновата в том, что ты слабак.

Он резко сглатывает, открывает рот, но я не даю ему вставить ни слова.

— Умереть всегда легче, Ньют. Ты думаешь, я не в курсе?

Я резко выдыхаю, разворачиваюсь и иду к выходу из Медчасти. Ребята ничего не говорят, лишь провожают мою фигуру взглядами. Уже взявшись за ручку, я бросаю ему через плечо:

— В следующий раз забирайся повыше, чтоб наверняка.

И выхожу из комнаты.

————-

Мой тгк здесь: mazeaver или по названию: образина