Глава 15

Дни сменялись друг за другом, мои ноги болели каждое утро, но я упрямо выходила в Лабиринт, несмотря на боль. Все эти дни я бегала с Минхо, хотя и Ньют, и Стив спрашивали, буду ли я бегать ещё и с ними. Минхо пока лишь качал головой, говоря, что с Ньютом — ещё возможно, но со Стивом он меня пока не выпустит. За эти недолгие две недели я пыталась пару раз достать Галли с Жуком, но тот быстро понял, что я от него не отстану и со мной тет-а-тет пытался не встречаться. Каждый раз он отмахивался, говоря, что занят — они строили оружейную. Я подумала, что пока то не сильно горит — Гривера я так и не видела.

Со Стивом мы спелись на радость Минхо, а этот малец — как другие трое Бегунов — в рот Куратору не заглядывает, отчего сбор в Картографической вечерами после пробежки превращается в игру, кто первый доведёт Минхо. Стив даже иногда завтракает с нами, пока Джордж досыпает свои драгоценные минуты. Оказывается, раньше он с нами постоянно завтракал, потому что за мной следил. А так этого балагура ещё нужно постараться разбудить вовремя.

— Так, а что такое плюк? — неожиданно спрашиваю я на ужине. Трое голов поднимаются, а на их губах расплываются хитрые улыбки. Я перевожу взгляд от одного к другому, а затем к третьему. — Я поняла, что это какая-то херня, но никогда не задумывалась над расшифровкой.

— Это, мой дорогой Чайник, дерьмо, — обнимая меня за плечи, рассказывает воодушевлено Джордж. — Ты когда-нибудь замечала: когда сидишь на толчке, дерьмо издаёт звук, похожий на...

— Боже, всё-всё, я поняла, — отпихиваю Джорджа от себя, сбрасывая его руки. — Некоторые вопросы должны оставаться без ответов.

Бегуны, сидящие напротив, смеются.

— Какие мы нежные, — произносит Минхо, допивая чай. — Что естественно, то не безобразно.

Я кривлюсь, скрывая гримасу за стаканом.

— Послезавтра приходит новенький, — произношу резко я. — У меня появится имя!

Улыбаюсь так широко, словно мне только что сказали, что открылся выход из Лабиринта и можно собирать вещи, чтобы свалить отсюда. Парни смотрят на меня, покачивая головой.

— Вам не понять, — хмыкаю я. — Вы же всей гурьбой прибыли. Никто не называл вас Чайником целый месяц. Я уже в какой-то момент сама начала забывать, как меня зовут.

— А как, говоришь, тебя зовут? — подтрунивает Джордж, за что я его пихаю под столом под ноге. — Ай! За то, что ты постоянно дерёшься, я тебе ещё одно прозвище придумаю.

Я передразниваю его, а затем спрашиваю:

— Интересно, будет девушка или парень?

Минхо уже хочет что-то снова вкинуть, но тут Ньют резко поднимается со скамьи и произносит:

— Я спать, — он забирает свою грязную посуду и молча уходит в сторону мойки. Я провожаю его внимательным взглядом, хмурясь.

— А что это с ним? — спрашиваю я, кивая в его сторону. — Может, заболел?

— Да нормальный он, - говорит Джордж, пожимая плечами. — Устал, наверное. Да и давно выходной, вроде, не брал. Да, Минхо?

Минхо кивает и тоже пожимает плечами, отвечая мне:

— Да он всегда пораньше спать сваливает.

Я ничего не отвечаю, но всё равно поглядываю в сторону выхода. Мне не показалось это чем-то обычным. Я, конечно, понимаю, что ребята его знают намного дольше, чем я. Но Ньют не проронил сегодня ни одного слова на ужине, да и сегодня утром выглядел таким уставшим, словно всю ночь глаз не сомкнул.

Не сдержавшись, я всё же иду к его гамаку, хоть Джордж с Минхо меня отговаривали. Я нахожу его светлую макушку, завернувшуюся под плед, и негромко спрашиваю:

— Ты уже спишь?

Молчание длится всего пару секунд, прежде чем Ньют тяжело выдыхает и спрашивает:

— Что ты хотела?

— Ты чем-то расстроен, — произношу я, а затем чуть подумав, добавляю, — или ты заболел?

— Чайник, всё нормально, — отвечает Ньют, не высовывая даже носа из-под пледа. — Ничего нового. Возьму скоро выходной.

— Так возьми завтра, — предлагаю я, пожимая плечами. — Особенно, если тебе плохо. Ты и утром выглядел хреново.

Наконец из-под пледа показывается лицо Ньюта, он долго смотрит на меня, а затем прикрывает глаза и отвечает:

— Я разберусь, Чайник. Иди спать. Не выспишься и будет Минхо на тебя бурчать всю пробежку.

Он молчит, а я покачиваюсь с носков на пятки, а затем лишь желаю «добрых снов» и ухожу к своему гамаку. Меня перехватывает Минхо, который тоже уже шествовал к своему гамаку.

— Я же говорил, — пожимает он плечами. — Всё нормально, Чайник. Не будет же он тебе тут на нашу тяжёлую судьбёнку ныть.

Все ожидали от меня подобного в мои первые две недели тут, и Ньют был одним из тех, кто пытался меня разговорить. Полностью у него это не получилось, но он сыграл немалую роль в том, чтобы я себя почувствовала лучше. Пока иду к гамаку, я машу Рону, а также Мэтту и Ру. Они взяли молодого Повара к себе в компанию и идут посидеть около костра перед сном.

Забираясь к себе в гамак, я снова возвращаюсь к скорому прибытию новенького человека сюда. Я без двух дней месяц здесь. Мои синяки с лица практически сошли, оставив лишь воспоминание в виде шрама на правом глазу. Я добилась своего и бегаю в Лабиринте, но за эти почти две недели у нас с Минхо не было ни одного выходного. Он сказал, что я ещё не уработалась так, чтобы отдыхать. Мои мышцы не были с этим согласны, но я не спорила — в Лабиринте мне нравилось больше.

Я не мельтешила у ребят перед глазами, за мной не следили цепкие взгляды Стамесов, я не сталкивалась с большой частью шанков в душевых. Я жила свою отдельную от них жизнь — мне было так комфортней — хоть мне не хватало посиделок с Джорджем или с Котелком и Заком на кухне.

Утро началось обычно: я встала раньше всех шанков, приняла душ, намыливаясь пахучим гелем для душа и намазываясь кремами, а затем пришла на свой завтрак. Минхо и Ньют зашли сюда чернее тучи, упав рядом со мной за стол.

— Кто-то умер? — спрашиваю я, глядя на их мины.

— Эрик нажрался вечером и до сих пор под кустом блюёт, — сквозь зубы шипит Минхо, принимаясь за завтрак. — У Локка выходной, потому что дубина колено повредил. Стив бежит с Майком, ты со мной. А Ньют должен был бежать с Эриком. В итоге, у нас трое людей сегодня не выходят в Лабиринт.

Я смотрю на Ньюта, но тот полностью в экипировке, и перевожу взгляд на Минхо. Может, они это сейчас узнали?

— Я могу бежать один, — произносит Ньют, пожимая плечами.

Минхо переводит цепкий взгляд на друга, качая головой. Он даже не думает над ответом.

— Нихрена, — произносит он.

К нам присоединяется Джордж. Он даже не пытается прикрыть рот, когда зевает, и падает рядом со мной на скамью. Взглянув на лица Бегунов, Джордж спрашивает:

— Кто-то умер?

Я резко прыскаю, чуть ли не разбрызгивая чай на стол. А Джордж добавляет:

— Эрик там всё с кустом обнимается. Он чё, не бежит сегодня?

— Вот, бля, и не бежит! — вспыхивает Минхо. — Ушмарок до сих пор не научился пить. У нас нет людей сегодня, чтобы и половину секций закрыть.

— Я могу побежать один, мля, Минхо, — снова повторяет сидящий рядом Ньют. — Если ссышь, могу пробежать половину пути. И вернуться после обеда. Лучше так, чем никак. Я бегаю столько же, сколько и ты, образина. Лабиринт знаю. Не заблужусь.

Мы с Джорджем молча следим за их перепалкой. Внутри что-то неприятно сжимается. Я не могла объяснить почему, но мне хотелось встать между ними и сказать, что сегодня Ньют никуда не идёт. Но я молчу, зная, что никто меня не послушает.

— Ладно, — в итоге соглашается Минхо после минуты раздумий. — Чтобы здесь был в два часа дня. Ты понял?

Ньют кивает и встаёт из-за стола. Мы тоже быстро собираемся — ворота откроются через пару минут. Минхо сетует всю дорогу на Эрика, наставляя Джорджа пихнуть Бегуна в Кутузку, как только тому станет легче. Я посмеиваюсь, идя за ними, а затем поворачиваюсь к Ньюту.

Его взгляд был прикован к воротам Лабиринта, которые медленно раскрывались. Для человека, который уже полтора года каждый день наблюдает за их открытием и закрытием, в его взгляде искрилась какая-то новая эмоция, которую я никак не могла разобрать.

Он ловит мой взгляд и дарит мне лёгкую улыбку. Я нервно поправляю стропы и чувствую, как левая стропа резко выскальзывает, а мой рюкзак повисает лишь на правом плече.

— Вот бля!.. — ругательство повисает в воздухе, я смотрю на порванную стропу, а затем кидаю взгляд на Минхо.

— Что за день, мля? — глядя на мой порванный рюкзак, говорит Минхо. — Нихера не успеваем. Я не помню, присылали нам новые рюкзаки и...

— Возьми мой, — тут же вклинивается Ньют, стягивая свой рюкзак с себя. — Я всё равно до обеда. Новых у нас нет, надо этот чинить.

Я перевожу взгляд со своего рюкзака на рюкзак Ньюта, а затем смотрю в его лицо. Не могу понять, что со мной, но всё, что я сейчас хочу, — это обхватить Ньюта всем телом и никуда не пускать. Чтобы мы все остались сегодня в Глейде и никуда не выходили.

— Может, останешься? — всё же произношу я, забирая рюкзак. Он оказался слишком лёгким, и, заглянув внутрь, замечаю, что там нет пайка. — Всего один день...

— Чайник, время! — гаркает сбоку Минхо. А я смотрю последний раз на Ньюта, но тот лишь качает головой.

Я прикрываю глаза и быстро затягиваю стропы под себя.

— Беги первую секцию, а мы — вторую, — говорит ему Минхо. — Что?

Ньют хмурит брови и кивает в сторону восточных ворот.

— Я же должен был пятую бежать.

— Побежим смежную, —  говорит он, кивая на западные ворота перед нами. — Всё, нет времени языками чесать. Ворота уже открыты, а мы всё ещё тут.

Ньют на пару секунд замирает, а затем встряхивает копной волос и устремляется вслед за нами. Мы добегаем до первой развилки, где я и Минхо поворачиваем направо, а одинокая фигура Ньюта поворачивается налево. Я смотрю ему вслед, но парень даже не оборачивается, быстро скрываясь за следующим поворотом.

Я нервно выдыхаю и провожу руками по стропам чужого рюкзака, словно ощущая, как он горит на мне.

Мои мысли не концентрируются на Лабиринте. Я лишь бегу за Минхо и практически не запоминаю дорогу — вторую секцию я бегу второй раз. Боюсь, что вечером за картами мне прилетит от Минхо, учитывая, что он и так на нервах из-за отсутствия двух Бегунов, да и Ньют собрался пробежать всего половину пути.

Ньют. Ньют. Ньют.

Его имя, его лицо, его взгляд на ворота Лабиринта крутятся у меня перед глазами. Продолжая нервно гладить стропы рюкзака, я пытаюсь убедить себя в том, что всё накрутила. Но почему у меня такое явное ощущение, что сегодня произойдёт что-то плохое?

Я молчала до самого обеда. Когда Минхо объявил привал на обед, то сказал:

— Ты молчишь всю дорогу, — он прикладывается к бутылке с водой. — Обычно твою варежку не заткнуть. Мне уже страшно, Чайник.

— Я хочу проверить секцию Ньюта, — резко произношу я, даже не притрагиваясь к обеду.

— Ага-ага, — хмыкает Минхо. — А я хочу, чтобы мы оседлали гривера и свалили на нём из Лабиринта. Чё ещё?

Я закатываю глаза, нервно скользя пальцами по стропам.

— Мне кажется, что Ньют что-то херовое хочет сделать. Или с ним уже что-то произошло, — признаюсь я в своей тревоге. Она подпитана только моими переживаниями, но я не могу понять: они мнимые или нет? Возможно, я цеплялась за обычную усталость и превращала её в катастрофу. Но почему-то мысль о том, что Ньют сейчас один в Лабиринте, не отпускала.

— Чайник, ты мне голову не дури, а? — начинает злиться Минхо, замирая над своим сэндвичем. — Ешь и побежали.

— Побежали сейчас. Если ещё сидеть будем, то нихера не успеем, — говорю я, упрямо смотря на него, впиваясь взглядом, чтобы он понял, что я не шучу.

Минхо откладывает бутерброд и вздыхает.

— Ньют бегает в Лабиринте полтора года. Если там будет гривер, то ему легче одному от него свалить, чем...

— Я не про гривера, Минхо! — вскрикиваю я, вставая на ноги. Я указываю пальцем в сторону, где предположительно должна быть секция Ньюта. — Он ведёт себя странно уже несколько дней. Вызвался один побежать, хотя сам мне про правила бега в паре затирал. Отдал рюкзак, — я дёргаю стропы, указывая на него. — Это всё выглядит как настоящее дерьмо.

— Мля, Чайник, ты себя накрутила, — Минхо сворачивает обед и поднимается следом за мной. Он быстро подходит ко мне, сжимает мои плечи и слегка встряхивает. — Успокойся. Слышишь? Нам нужно закончить секцию.

Я тяжело дышу, а затем качаю головой, указывая в другую сторону - не туда, куда нам нужно бежать дальше.

— Умоляю, Минхо, — негромко произношу я. Парень слегка вздрагивает от моего голоса, его взгляд скользит по лицу, словно он пытается найти там ответ. — Давай проверим. Если я не права, можешь мне какое хочешь наказание придумать. Просто давай сейчас проверим.

Минхо тяжело выдыхает. Он быстро вытирает лицо, делает ещё один глоток воды и начинает бежать в сторону секции Ньюта. Я тут же нагоняю его.

— Если ты сейчас попусту сотрясала воздух, ты ночь в Кутузке проведёшь, поняла? — без особой злобы произносит Минхо. — Это тебе не прогулка, Чайник. Нельзя просто так менять путь, потому что тебе что-то показалось.

Я лишь молчу, но начинаю быстрее перебирать ногами. Через час мы добираемся до секции Ньюта, я постоянно вытираю вспотевшие ладони о штаны, продолжая упорно бежать вперёд. Молилась, чтобы это всё было лишь тревогой и моим неправильным предположением. Чтобы мы прибежали, а Ньюта там уже не оказалось, потому что он свалил обратно в Глейд. А затем Минхо бы меня кинул в Кутузку на ночь, а они бы все стебались над моими переживаниями и тем, что я тут сопли на кулак наматываю.

Минхо ведёт меня до середины секции Ньюта, где, предположительно, тот должен был передохнуть и побежать обратно — я смотрю под ноги, а затем на синее безоблачное небо.

Мы добегаем до середины, но там никого не оказывается. Минхо останавливается и открывает бутылку воды, выпивая чуть ли не половину залпом — мы бежали быстрее обычного. То ли Куратору передался мой нервяк, то ли из-за того, что мы сейчас делаем лишний круг — а время уже перевалило за три часа дня.

— Видишь? — разводит руками Минхо. — Побежал уже Ньют в Глейд. Тебя ждёт сладкая ночка в Кутузке, Чайник.

Я верчу головой, осматривая пол — но ничего нет. Никаких намёков на то, что Ньют здесь был. Хотя, а чего я ждала? У него даже сумки не было с собой. 

Кручусь вокруг своей оси, раздумывая, куда бы он мог сейчас двинуться. Неужели в Глейд, и я оказалась неправа? Но упрямый червяк сомнения заставлял мои шестерёнки в голове крутиться с большей силой. Что-то толкало меня на новые мысли и действия. Мысль о том, что Ньют может не вернуться, заставляла меня двигаться быстрее.

— Побежали, у нас не так много времени, — говорит Минхо, чуть хлопнув меня по плечу, заметив мои раздумья.

— Нет, — говорю я, — давай быстро в ту сторону.

Я киваю к следующему повороту, та дорога вела к продолжению первой секции.

— Ньют должен был остановиться здесь и побежать обратно, — объясняет мне устало Минхо, снова хватая меня цепкими пальцами. — Блять, Чайник! Ты со своим самовольничеством нихера больше не выйдешь в Лабиринт. Мы не можем терять тут время! Хочешь ночное свидание с гривером?

Я вырываюсь из его рук и быстро бегу в продолжение первой секции, понимая, что сейчас мы с Минхо потратим больше времени на препирания.

— Стоять! — кричит он мне позади, но я ускоряюсь.

Минхо догоняет меня на третьем повороте и резко разворачивается к себе, схватив за плечо. Мы оказываемся на перекрёстке. Куратор злостно заглядывает мне в лицо, собираясь разораться и, возможно, дать мне пару тумаков, как вдруг его глаза расширяются. Я разворачиваюсь, не медля ни секунды.

В тупике на полу лежит тело Ньюта. Я быстро закрываю рот ладонями, подавляя вскрик, и срываюсь с места, падая на колени — разбивая их — перед ним. Минхо опускается рядом, сканируя взглядом друга. Я трясу Ньюта за плечо, прикладывая пальцы к пульсу на шее, но тот уже подаёт жалобный стон.

— Блять, его нога, — говорит мне Минхо. Перевожу взгляд с раны на лбу Ньюта на ногу, тут же сдавленно ахаю от увиденного — сустав был вывернут, а из разорванной кожи виднелся острый край кости. Я прикрываю глаза на секунду и поднимаюсь на ноги, Минхо встаёт за мной. — Давай. Я подниму, а ты перехвати под руку.

Когда мы начинаем поднимать Ньюта, тот приходит в сознание и резко кричит от боли, из-за чего мы с Минхо вздрагиваем, а я чуть ли не роняю Ньюта от неожиданности.

— Нет... мгх... — мычит что-то Ньют, кровь из разбитого виска и лба стекает по лицу, капая на серый раскалённый бетон. — Не надо...Оставьте...

Минхо поднимает его выше, не понимая, как перехватить парня удобнее, чтобы тот не касался ногой земли. Но Ньют выше Минхо, а меня и подавно — вариант один.

— Пронеси сколько можешь на спине, — говорю я. — Потом потащим.

Он кивает и я, кое-как поддерживая Ньюта, помогаю затащить его на спину Минхо. Ньют снова вырубился, отчего его тело стало ещё тяжелее. Куратор кряхтит под весом, но начинает упорно двигаться вперёд. У нас не так много времени, чтобы выбраться, а с Ньютом это кажется почти непосильной задачей.

Я бегло осматриваю место, где мы его нашли. Куча оборванного плюща, не слишком большая, но размазанная лужа крови — часть уже успела высохнуть. Он явно лежал тут несколько часов. Я поднимаю голову вверх, надо мной висят стебли плюща — какой-то части просто нет, словно её кто-то оборвал. И тогда мне приходит осознание.

Он спрыгнул.

Я бегу за Минхо. Он не успел убежать далеко. И лишь негромко произношу, кинув взгляд на Ньюта в обмороке:

— Он спрыгнул, — повторяю я свою мысль.

— Потом, — лишь отвечает мне Минхо.

Он пронёс Ньюта пару километров точно, а потом его шаг замедлился настолько явно, что нам обоим стало ясно: таким образом мы не успеем. Минхо кидает взгляд на свои часы, громко ругается и плещет остатками воды себе в лицо. Я подхватываю Ньюта под другое плечо, и тот снова открывает глаза, но теперь не кричит, а лишь протяжно стонет — его нога снова касается земли.

— Терпи, шанк, — шипит ему Минхо. — Терпи, кому сказал, а?

Он прикрикивает на него, но вряд ли Ньют разбирает хоть часть его слов. Я даже не понимаю, в сознании ли он снова или нет.

Силы заканчиваются быстро, плечи и спина ноют стократ сильнее, чем после обычной пробежки. Капельки пота скатываются по моему лицу — одна из них замирает на кончике носа, я лишь сдуваю её, а затем облизываю сухие губы.

До закрытия остаётся лишь несколько минут, когда мы сворачиваем в последний коридор и первое, что видим - это несколько шанков, стоящих прямо перед воротами. Как только мы показываемся из-за поворота, Джордж с Алби срываются к нам навстречу и забегают в Лабиринт. Остальные шанки стоят за пределами — то ли боятся запрета, то ли Лабиринта.

Парни оказываются перед нами за считанные секунды и забирают у нас Ньюта на себя, не задавая вопросов. У нас слишком мало времени. Мы с Минхо выдыхаем, я едва успеваю перевести дыхание, как Куратор хватает меня за шкирку и тянет к воротам. Двери начинают закрываться, когда мы оказываемся между ними.

Как только мы с ним переступаем границу Глейда, падаем на землю. Я ощущаю дрожание земли под руками, а ворота захлопываются, отрезая нас от Лабиринта. Вокруг нас тут же снуют шанки, вопросы сыпятся со всех сторон, но я лишь поднимаюсь с колен, крутя головой в поисках Минхо.

— Разошлись! — кричит на всех Минхо. — Всё потом! Медаки у себя?

К нам из толпы вырывается Джефф — на нём сумка Медака, вероятно, он работал на улице со Стамесами или Живодёрами. Он говорит, что Клинт у себя, и сам срывается в сторону Хомстеда.

Я бегу вслед за Минхо, мы доходим до Хомстеда, я рвусь к лестнице, но рука Минхо отпихивает меня обратно.

— Чайник, нет, — говорит мне Куратор. Но я лишь сбрасываю его руку с себя и взлетаю по лестнице вверх, раскрывая дверь Медчасти. Ньют уже лежит на кровати, его взгляд блуждает по комнате, словно он не осознаёт, где находится.

— Уйд... — начинает говорить мне Алби, как его вдруг прерывает появление Минхо.

Я быстро говорю всем присутствующим:

— Он с ума сойдёт от боли, — кидаю я, обходя кровать, оказываясь около головы Ньюта. — У нас ничего такого нет, кроме варева Галли.

— Алкоголь? — переспрашивает меня Минхо, складывая руки на груди. — Ты чё совсем еба...

— Да! — вскрикивает Клинт, разрезая штанину Ньюта. — Чайник, ты мозг! Крикнете через окно, чтобы Галли притащил сюда своё пойло!

Алби подбегает к окну, кричит об этом собравшимся шанкам под Хомстедом, и мы слышим топот ног и следующие крики. Где-то я различаю слова:

— ... собрались там нахерачиться, что ли? — произносит один из ребят.

Джефф тем временем хватает Джорджа, чтобы они принесли чистой воды в тазу. Оба скрываются за покосившейся дверью, а мы вчетвером — я, Минхо, Алби и Клинт — остаёмся здесь. Клинт смотрит на колено, оглядывая торчащую кость. Он на секунду задерживает взгляд на лице Ньюта, а затем снова сосредотачивается на ране. Я поджимаю губы, тоже разглядывая картину. Ньют резко открывает глаза, и я тут же опускаюсь на колени рядом с его лицом — он до безумия бледен, его губы синие, а на лбу выступила испарина.

— Где я? — спрашивает еле-еле он. — Эва? — он переводит туманный взгляд на меня, его губы едва шевелятся.

— Ты в Медчасти, Ньют, — быстро произношу я, дотрагиваясь до его лица, зачёсывая прилипшие к лицу волосы.

— Надо две деревянные планки, — быстро произносит Клинт, — и какие-то чистые тряпки, чтобы подложить.

Никто из нас не шевелится, и Клинт рявкает на нас:

— Ну? Живее! — Минхо срывается с места, а за ним Алби, чтобы как можно быстрее принести всё для нашей недооперации. - Чайник, снимай ремень с рюкзака. Засунешь ему в рот, чтобы язык себе нахрен не откусил.

Я стягиваю рюкзак Ньюта с себя, вытягивая стропу, подготавливая. В Медчасть забегает Джефф с Джорджем, таща с собой пару тазов с водой. Джефф бросает туда то ли бинты, то ли ещё какие-то тряпки, чтобы промыть рану вокруг.

Шум на лестнице — влетает Галли, у него в руках несколько банок пойла, а глаза судорожно скользят по картине в Медчасти. Его пальцы слегка подрагивают, когда он протягивает Клинту одну из банок.

— Зачем? — спрашивает он.

— Надо его слегка обезболить, — быстро объясняет Клинт.

В комнату входят Алби с Минхо, неся с собой две палки и кучу бывшей одежды из коморки снизу. Галли остаётся посреди комнаты, словно пытаясь предложить свою помощь, но понимает, что здесь уже слишком много людей. Его взгляд падает на торчащую кость Ньюта, и он мигом отворачивается и спешит прочь из Медчасти, задержавшись у двери на долю секунды.

— Давайте, шанки.

Я приподнимаю голову Ньюта, чтобы Клинт дал ему немного местного варева. Ньют отплёвывается, не желая глотать алкоголь, но Клинт не обращает внимания и продолжает вливать.

Джефф трогает пальцы на ноге Бегуна, отчего Ньют негромко вскрикивает. Мы все переводим взгляд на Медака. Тот пожимает плечами и подносит таз поближе.

— Пальцы чувствует — это уже хорошо.

Медаки начинают промывать рану, и Ньют первый раз дёргается, из-за чего Джордж перехватывает вторую здоровую ногу, удерживая нижнюю часть тела. Ньют смотрит в потолок и сквозь зубы шипит:

— Шанки, бля, что вы...

— Надо промыть рану, чтоб её вообще не ампутировать нахрен, — быстро говорит ему Клинт. — А то побегаешь на одной ноге, ага.

Они склоняются над раной, промывая дальше, а я перехватываю руку Ньюта — он тут же сжимает её до боли. Я кривлюсь, но терплю, заглядывая то за плечо Медака, то обратно возвращаю взгляд к Ньюту. Он смотрит мне в лицо и негромко спрашивает:

— Ты меня нашла?

Я поджимаю губы, в носу неприятно свербит, я быстро поднимаю глаза к деревянному потолку - не давая слезам выступить. И лишь киваю. Ньют выдыхает, прикрывая глаза, откидываясь обратно на подушку.

— Сейчас будет херово, - говорит нам Клинт. — Вы все должны держать его. За руки, за ногу и прижмите его корпус. Чайник, засунь ремень ему в рот и держи голову.

— Что? — резко произносит Ньют. — Что сейчас? Эй!

— Тебе сейчас кость будут вправлять, образина, — говорит негромко Минхо, подходя с моей стороны к нему. — Так что сожми яйца в кулак и терпи.

Я подношу ремень к его рту и поднимаюсь, оказываясь впритык к стене. Он закусывает ремень. Я удерживаю его голову с двух сторон, выдыхая. Алби и Джордж заняли свои места. Медаки смотрят на нас и спрашивают:

— Готовы? — мы киваем. — Чайник, гляди, чтобы он не вырубался.

— Это чтобы он страдал?

Лишь спрашиваю я, но Медаки уже начинают свою работу. И Ньют в эту же секунду резко дёргается, но трое парней тут же пригвождают его обратно к кровати, а я крепко удерживаю его голову.

— М... м... ммм! — ремень заглушает крики, которые все равно разносились по всей комнате. Он вцепляется ладонью в руку Минхо, сильно сжимая, отчего я слышу негромкое шипение последнего и его сдавленное ругательство.

— Блять, блять, — шепчет он едва слышно, смотря на лицо Ньюта. — Держись. Держись, кому сказал.

Я слегка трясу голову Ньюта, чтобы тот снова открыл глаза и посмотрел на меня. Слёзы в итоге срываются, падая ему на волосы, я негромко шмыгаю носом и вытираю лицо о плечо.

— Смотри на меня, Ньют, — произношу я, сжимая его за щёки. — Смотри. Немного осталось.

Медаки что-то снова делают, отчего глаза Ньюта закатываются, и он проваливается в обморок. Я снова трясу его голову, слегка ослабляя ремень во рту, и бью ладонью по щеке. Через пару секунд он вновь открывает глаза, но его тело начинает трясти, а из горла снова вырывается крик, заглушенный ремнём.

По ощущению, это продолжается вечность, пока Клинт, стирая рукавом пот со лба, наконец не выпрямляется, произнося:

— Вправили.

Мы все расслабляемся, а Ньют снова закрывает глаза, его грудная клетка быстро поднимается и опускается. Я вынимаю ремень изо рта, откидываю его на пол и вновь хлопаю его по щекам.

— Боже, блять, я всё ещё здесь, — произносит он тихо. — Чё ревёшь? — спрашивает меня.

Я снова вытираю слёзы с лица и негромко отвечаю ему:

— Ты кусок плюка, понял? — сжимая зубы, произношу я. Минхо негромко прыскает рядом, опускаясь на колени перед кроватью.

Медаки ставят в этот момент ставят самодельную шину, фиксируя её то тканью, то бинтами. Алби и Джордж подходят ближе, становясь около головы Ньюта.

— Срань, приятель, мы тут все штаны дай бог наплюкали, — произносит Джордж. — Ну ты и напугал, мля.

Ньют прикрывает глаза в очередной раз, я собираюсь его снова разбудить, но Клинт мне говорит:

— Уже не надо, — они встают, убирая кровавые тряпки в сторону и оглядывая свою проделанную работу. — Пусть отдыхает. Будем караулить здесь ночью по очереди. Сваливайте шанки, он отрубился.

Мы переводим взгляд на Ньюта — его грудь размеренно вздымается. В самом деле, просто уснул. Я ещё раз провожу ладонью по его волосам, зачёсывая их со лба и отхожу от кровати. Алби кивает нам на выход из Медчасти, мы с Минхо идём за ним, а нашу процессию завершает Джордж, прикрывая дверь за собой.

На улице уже темно — мы идём на Кухню, где Алби тут же включает свет и мы садимся за первый стол. Никого из Поваров тут нет. Наверняка шанки разошлись по своим койкам — завтрашний рабочий день никто не отменял, хотя вряд ли кто-то сейчас успел уснуть.

— Итак, — произносит Алби, потирая свою голову. — Что произошло?

Мы с Минхо переглядываемся, а затем оба устало выдыхаем и качаем головой. Минхо берёт слово:

— Он спрыгнул.

Глаза Джорджа округляются, а Алби только хмурится.

— Чё за плюк ты городишь? — тут же вспыхивает Джордж, глядя на Минхо. — В смысле — спрыгнул?

— В прямом, образина. Залез по плющу и спрыгнул, — отвечает Минхо. — Ну, либо шанк решил, что летать умеет. Либо сам можешь догадаться зачем.

Молчание повисает среди нас четверых. Алби выдыхает, скрывая лицо за своими широкими ладонями.

— Давайте никому, шанки, — произносит он в итоге. — Не говорите об этом. Думаю, Ньют и сам не захочет поднимать эту тему. Поняли? И идите спать. Завтра уже со всем разберёмся, когда Ньют очнётся.

Алби встаёт первым и идёт к выходу из Кухни, но замирает у двери.

— Почему Ньют бегал один?

На Минхо не было лица. Он смотрел сквозь нас — куда-то в стену — и отвечал:

— Потому что я ему разрешил. Эрику херово было. А он попросился бежать один, сказал, что вернётся после обеда.

Он недолго молчит, а потом резко ударяет кулаком по столу. Я вздрагиваю от неожиданности.

— Блять! — он закрывает лицо рукой. — Блять!

Повторяет он ещё несколько раз, тарабаня стол. Джордж встаёт со своего места, перехватывая руку Минхо.

— Успокойся, шанк. Слышишь?

Алби снова выдыхает и лишь произносит:

— Иди спать, Минхо.

Алби оставляет нас втроём. Возможно, он вновь пошёл в сторону Медчасти, так как я не заметила его фигуру в окошке, как заметила бы, если бы он шёл к гамакам.

— Если бы не Чайник, он бы остался там в Лабиринте, — произносит негромко Минхо, опустив голову вниз, разглядывая пол. Джордж поднимает на меня взгляд, я лишь поджимаю губы и перевожу взгляд в окно — там меня встречает темнота. — Она уговорила пойти в его секцию и проверить. Блять, а я...

— Успокойся, — говорю я, не смотря на него. — Ты не виноват ни в чём. Если он решил это сделать, он бы нашёл момент.

— Что? — спрашивает меня Джордж. — Чайник, ты... Мля, вы. Ладно, она права. Ты не можешь следить за всеми сразу, Минхо. Никто не мог этого предугадать.

— Чё это? Она ж вон угадала, — Минхо кивает в мою сторону. — Думал, прибью её нахрен там в Лабиринте за самодеятельность. Особенно, когда убежала от меня.

Джордж выдыхает, а затем идёт в сторону выхода из Кухни.

— Идите реально спать.

— Мы завтра бежим? — спрашиваю тут же я, повернувшись к Минхо.

Тот негромко хмыкает.

— Стебанутая баба, — произносит он. — Нет. Я, конечно, тоже плюк как хочу выбраться отсюда, но завтра мы отдыхаем. Уже час ночи, — показывает он мне время на часах.

Я встаю, но тут же чувствую невероятную слабость в своих ногах и быстро хватаюсь за стол, чтобы не рухнут прямо здесь. Я сегодня только позавтракала, а моя сумка с пайком осталась у Медаков.

— Чё такое? — тут же возвращается обратно Джордж.

— Мы даже не жрали нормально, шанк, — сразу понял Минхо, выуживая свой недоеденный паёк из сумки. — Иди. Разберёмся и спать пойдём.

Джордж бросает на нас последний взгляд, а затем выходит из Кухни, оставляя нас с Минхо вдвоём.

--------

Приходите в тгк: mazeaver буду всех там ждать!