Глава 14

Мы с Минхо приходим на Кухню, но никто наши порции ужина греть не собирался, поэтому мы недовольно жуём холодный рис с курицей. Когда мы уже почти доели, к нам приходит Джордж, недовольно сверля нас взглядом.

— Итак, — друг падает рядом со мной. — Первый день, а вы задержались. А потом выглядели так, словно прибить друг друга хотели.

Минхо переводит взгляд с тарелки на Джорджа и указывает подбородком на меня.

— Ты знал, что Чайник у нас тут мастер по метанию ножей?

Брови Джорджа тут же сходятся к переносице, я пытаюсь под столом пнуть Минхо по ногам, но тот живо убирает их подальше.

— Не скажу, что я сильно удивлюсь, — хмыкает Джордж, бодая меня плечом. — И чё?

— Чё-чё, пришибла Жука-стукача и притащила его сюда, — продолжает рассказ Минхо. — Чайник, ты только языком не мели попусту. Не надо всем шанкам подряд об этом знать.

Обращается он уже ко мне, я едва успеваю не подавиться холодным чаем.

— Почему?

Минхо тяжело выдыхает, закатывая глаза.

— Потому что, если я тебя начал в чём-то подозревать, подумай о тех, кто с тобой даже не общается. М? Что они подумают?

Я отвожу взгляд, направляя его в открытое окошко — ворота Лабиринта закрылись уже в тот момент, когда мы шли в сторону Картохранилища.

— Стоп, что? Минхо, шанк, ты Чайника в чём-то подозревал? В чём, мля?

Джордж резво вертит головой то в мою сторону, то в сторону Минхо.

— Что я что-то помню, — быстро поясняю я. — Или не знаю, может, шанк думал, что я тут Создатель под прикрытием. Просто нагнал на меня и ничего не объяснил. Смущает его, видите ли, что я тут себя спокойно чувствую после нападений, и по Лабиринту бегать могу, и ножиками кидаться.

Распыляюсь я, размахивая руками, и только потом понимаю, что я сейчас сказала. Я быстро закрываю рот, переводя взгляд на Минхо. Тот смотрит на меня в упор, сжав губы в полоску.

— Ты ещё и подслушивала.

— Понятия не имею, о чём ты.

Я утыкаюсь обратно в свою кружку с чаем, словно пытаясь утонуть в ней. Минхо продолжает сверлить меня взглядом.

— Мы уже всё с Минхо разрешили, — в итоге говорю я, обращаясь к Джорджу. — Куратор Бегунов принёс мне искренние извинения — стал на колени и...

— А ну! Совсем уже охренела, Чайник! — взрывается Минхо, вставая со скамьи. Он перегибается перед столом, пытаясь закрыть мне ладонью рот, но с визгом отбиваюсь от его рук и резко улетаю назад с покачивающейся скамье.

Мои ноги оказываются на скамье, а задница больно приземляется на пол столовой. Я поднимаю голову, наблюдая, как Джордж сгибается почти наполовину, его гулкий смех раздаётся по всему помещению. Лицо Минхо тоже расплывается в улыбке, он качает головой и протягивает руку через стол, чтобы поднять меня с пола.

Я хватаюсь за его ладонь. Он затягивает меня на скамью с такой лёгкостью, что я от удивления приподнимаю брови.

— Ладно, шанки. Мне нужен Галли, — говорю я, поднимаясь со скамьи.

Оба тут же поворачивают на меня головы, словно не веря тем словам, что вырвались из моего рта.

— Мне послышалось? — переспрашивает Джордж.

— Нах? — вторит ему Минхо.

Я собираю свою грязную посуду и качаю головой.

— Хочу ему показать Жука-стукача, — произношу я. — Я думаю, что он может что-то полезное сказать. Или разобрать его.

Минхо громко вздыхает.

— Только сказал Чайнику: никому не рассказывай и не показывай, а она уже несётся к Галли, — качает он головой. — Я ему передам, чтобы он к тебе в твой уголок зашёл. Сама не подходи. Он со своей кучкой Стамесов наверняка у костра сидит.

Я хмыкаю, но соглашаюсь. Последнее, что мне здесь надо — это чтобы меня за мои навыки и умения ещё сожгли на костре, как ведьму в средневековье. Я заглядываю на мойку, но никого там не нахожу. Вздохнув, я включаю воду и принимаюсь мыть свою посуду сама. Сюда через пару секунд просовывается фигура Минхо, и он, ничуть не смущаясь, закидывает свою грязную тарелку с чашкой к моим в раковину и идёт в сторону выхода.

— А ты не охренел? — гаркаю я на него. Минхо и Джордж тут же дёргаются, поворачивая головы ко мне. — Я в посудомойщицы не нанималась. У нас тут самообслуживание, шанк.

Минхо закатывает глаза и опирается о проём, ведущий на Кухню.

— Те сложно, что ли? — тянет он. — Все равно уже моешь.

Я приподнимаю брови, домывая свою чашку и отставляю её на сушку. Выключаю воду и отхожу от раковины, жестом приглашая убрать за собой.

— Чайник, не психуй. Я могу сказать «пожалуйста», если тебе так легче будет.

Я брызгаю на него водой с рук и быстро иду в сторону проёма, закатывая глаза.

— Перед тобой и так должок, — бросаю я через спину и покидаю Кухню.

Джордж со смехом вываливается за мной на улицу. Он наваливается на меня сбоку, обнимая своей огромной лапищей за плечи.

— Балдею от тебя, Чайник, — посмеиваясь, произносит он. — Покажешь мне, как ножики метаешь?

Пока мы дошли до моего спального места, нам пришлось заглянуть в кабинет Медаков, чтобы мне обработали порез и перебинтовали. Клинт, завязывая рану, пробурчал:

— Я тебя здесь вижу уже чаще, чем плюкоруких Стамесов.

Я лишь пожимаю плечами. Клинт заодно осмотрел мой шрам на брови и знающе изрёк:

— Через неделю уже можно и швы снимать.

Я кривлюсь, но лишь вздыхаю и киваю. Мы отправились ко мне на гамак, чтобы я показала Джорджу свои невероятные умения, но там нас уже ждал Галли. Он недовольно скрестил руки на груди, нахмурив свои взвинченные брови.

— Я тут должен полчаса ждать, пока вы, шанки, под луной нагуляетесь или что? — вместо приветствия говорит Галли. — Чё ты хотела, Чайник? Минхо сказал, что это охереть как важно.

— И тебе привет, — отвечаю я и быстро поднимаю с земли свой рюкзак Бегуна. Как только я достала из большого кармана Жука-стукача, всё его недовольство смело, как волной.

Галли подлетает ко мне, чуть ли не вырывая полумеханическую сколопендру, но я быстро отступаю назад, прижимая Жука к себе.

— Аккуратнее, — шиплю я. — И так на соплях держится.

Галли бросает на меня недовольный взгляд, но в итоге его движения становятся не такими резкими, и он осторожно забирает механизм из моих рук. Джордж нависает над нами, уперев руки в бока, тоже с интересом разглядывая Жука.

— Как? Как ты вообще его притащила? Херня даже не жжётся, — спрашивает Галли, растеряв весь гонор передо мной. — А это что? — он проходится пальцами по отметине от ножа, поднимая на меня взгляд.

— Сачком словила, — бурчу я, не желая признаваться Галли в своей новой способности. Он мне далеко не друг, даже приятелями нас не назвать. — С шанками словили в Лабиринте.

Я не отвожу глаз, чтобы Галли не подумал, что я ему нагло вру. Хотя, это была полуправда. Жука я поймала в Лабиринте.

— Я не понимаю: он наполовину механический, а другая часть мягкая и в какой-то жиже, — рассказываю я, кивая на Жука подбородком. — Подобие крови или какой-то такой плюк. Может, ты в этих механизмах понимаешь больше, вот я и подумала...

— Так а что требуется, Чайник? — хмыкает Галли, перебивая. — Ну разберу я этот плюк, а дальше чё? Мы и так знали, что засранцы Создатели за нами наблюдают.

— Вдруг, гриверы созданы по подобию, — негромко произношу я, чувствуя неловкость. — И так можно понять, как с ними можно бороться. Например, сжечь.

Я буквально звучу как ненормальная. А взгляды Джорджа и Галли, направленные на меня, это подтверждают. Я-то и гривера видела только через то окошко в Лабиринт. А если я встречусь с этой махиной в Лабиринте, то что? Побегу на неё с криком и оружием, что ли?

— Ты совсем плюкоголовая, девка? — грубо спрашивает меня Галли. — Даже если и горят, то чё? Если бы ты вживую его увидела, то наложила в штаны дальше, чем видела, и постаралась бы свалить куда подальше. Только время с вами потерял, — он суёт Жука обратно мне в руки, собираясь уйти.

Я чувствую себя ещё хуже, чем когда Минхо нагнал на меня в Лабиринте, начиная подозревать во всех бедах.

— У Бегунов с собой только ножички, — делаю я ещё одну попытку, кидая ему в спину. — А если нет возможности убежать? Просто принять свою смерть, что ли? Почему бы не попробовать создать хоть что-то? Как... — я быстро копаюсь в своей голове, выуживая отдалённые воспоминания из прошлого. — Как Коктейль Молотова или...

Галли останавливается и кидает взгляд через плечо, нахмурив брови.

— Если ссышь, то не ходи в Лабиринт, — тянет он, ухмыляясь. — До этого же шанки как-то бегали.

— Галли, образина, да послушай ты её, — подаёт голос Джордж, качая головой. — Ты знаешь, что такое гривер и насколько тяжело от него убежать. Раз уж руки у тебя из правильного места, да котелок варит, сделай полезное дело.

Галли поджимает губы и подходит к нам двоим, вырывая Жука обратно у меня из рук. Он вертит небольшую тушку механизма.

— Как будет время, — сообщает нам Галли.

И быстро покидает мой закуток с гамаком. Я выдыхаю, переводя взгляд на Джорджа.

— Спасибо, — произношу я, обхватывая себя за плечи. Я первый раз так долго разговаривала с Галли — впечатлений у меня теперь на неделю вперёд.

— Да чё ты, — хмыкает Джордж. — Делом займётся вместо того, чтобы настойку свою хлебать вечерами, да шанков на бои вызывать. А теперь показывай, чё ты там умеешь.

Остаток вечера перед сном мы с Джорджем метали ножи в стену Хомстеда. Я ему несколько раз показывала, как умею — не всегда получалось прямо в цель, всё же порез на руке давал о себе знать, да и устала я за день знатно. Следом Джордж тоже захотел научиться, но учитель из меня был никакой — тяжело научить чему-то, когда ты делаешь это на автомате. В итоге Джордж просто повторял мои движения и через несколько попыток у него начало получаться.

— Жаль, что ты теперь в Лабиринте, — говорит мне Джордж перед тем, как уйти спать. — Привык к тебе за эти две недели здесь, Чайник. Никто меня не развлекает. Вот Минхо повезло.

— Ага, как утопленнику, — хмыкаю я, заваливаясь в гамак и накрываясь пледом.

Мои внутренние часы снова заставляют меня разлепить глаза чуть ли не на рассвете. Я потягиваюсь на гамаке, ощущая, как мышцы в ногах и руках налились усталостью. Выдыхаю, осознавая, что Минхо мне спуску не даст, как и выходного, потому что у меня болят мышцы.

Я сползаю с гамака, а мой взгляд падает на тканевый мешок, которого раньше тут не было. Точно, Джордж притащил мои посылки вчера днём, когда лифт приезжал. Я опускаюсь на прохладную и влажную траву, касаясь побитыми коленями — тут же пачкая их в земле.

Я раскрываю мешок, сразу натыкаясь на небольшие резиновые тапки и широко улыбаюсь. Следом выуживаю несколько баночек, раскручиваю их и вдыхаю запах — все пахнут так сладко, что у меня аж начинает чесаться нос. На каждой из них была прикреплена рукописная записка. Не знаю почему, но Создатели прислали все моющие средства, которые я просила.

Одеждой меня не порадовали в этот раз, ничего нужного и по размеру мне не прислали. Но я уже осталась в восторге от этого сокровища, которое держала в руках. Даже крем для тела прислали. Я намазываю его на руку, принюхиваясь к цветочному запаху.

И только потом замечаю на дне мешка небольшую записку. Тут же достаю её оттуда и переворачиваю. Чёрной ручкой на ней были выведены слова:

«Специальная посылка для Евы. Надеюсь, тебя это порадует. Твой друг».

Я перечитываю слова несколько раз, ощущая, как дрожь пробегает по телу. Твой друг. Друг. Друг в Создателях? Я верчу головой, словно ощущая, что где-то неподалёку сидит ещё один Жук-стукач и этот Друг следит за мной.

В итоге я подхватываю весь этот мешок, засовываю туда чистую одежду, обуваю тапки и бегу в душ, пока остальные шанки не начали просыпаться.

Минхо и Ньюта я встретила по привычке около Хомстеда — на мне уже была вся экипировка, а волосы собрала как смогла, хоть передние пряди все равно выскользнули из резинки.

— Меня раздражает твой счастливый вид с утра, — сообщает мне Ньют, присаживаясь рядом на скамью. — Как можно быть такой бодрой? Ещё и раньше всех шанков вскакиваешь.

Я лишь пожимаю плечами, а с другой стороны скамьи приземляется Минхо, а затем резко принюхивается и поворачивает голову ко мне. Его нос оказывается рядом с моими волосами и открытой шеей. Я дёргаюсь, врезаясь плечом в сонную фигуру Ньюта, отчего тот едва успевает удержать себя на лавке.

— Чем это от тебя несёт? — спрашивает Минхо, возвращаясь в нормальное положение и выпрямляясь.

— Мылом? — выгибаю я бровь, смотря на Куратора с удивлением. 

С другой стороны Ньют тоже начинает принюхиваться, и я снова дёргаюсь в другую сторону, отпихивая парня от себя.

— Вы что, собаки, что ли? Прекратите меня нюхать, а, — я вскакиваю со скамьи, поведя плечами.

— И вправду пахнешь, — хмыкает Ньют, скрестив руки на груди. — Цветами какими-то. Где взяла? Может, я тоже хочу.

— Создатели прислали посылку, — бурчу я, переступая с ноги на ногу. Ребята не спешили вставать со скамьи, лишь удобнее устроились.

Минхо выгибает бровь на мои слова, а затем закрывает лицо ладонью. Я вижу, как его плечи трясутся от смеха.

— Если Создатели не прислали мне комплект труселей из-за твоих посылок, я заберу твои, — я прыскаю, Ньют тут же подхватывает. — Из моих прошений мне пришёл кусок мыла да новые носки. Спасибо, что без верёвки.

— Зато у меня теперь волосы не как солома, — я распускаю свои кудри, демонстративно откидывая их назад. — Не ходить же мне здесь как пугало.

Мы смеёмся, а Рон тем временем выглядывает из Кухни, сообщая, что первая порция завтрака готова. К нам тут же присоединяются ещё три Бегуна, среди них я замечаю того мальчишку — Стива и ещё двух незнакомых мне ребят. Джордж как раз успевает к нам, когда мы закончили свой завтрак и выдвинулись в сторону Ворот.

— Чайника не обижать, — напутствует Джордж, обхватывая меня за плечо. — А чем это от тебя пахнет?

Он нагибается ко мне, а я резво выпутываюсь из его объятий, ускользая к фигуре Минхо.

— Это ты ей скажи, чтобы она меня не обижала.

Ньют со Стивом стоят рядом, они потом двинутся к южным воротам. Ньют качает головой, глядя сначала на меня, а затем на Минхо.

— Чтоб они там друг друга в Лабиринте не поубивали нахрен, — говорит он, — как вчера. Погнали, малой.

Стив машет нам и бежит вслед за Ньютом, пару раз поворачивая голову в нашу стороны, а затем что-то говорит старшему Бегуну, отчего тот запрокидывает голову и громко хохочет. Я прищуриваю глаза, не зная, хочу ли я знать эту шутку или нет.

Мы прощаемся с Джорджем, и как только начинаем бежать, я спрашиваю у Минхо:

— А что ты имел в виду под «сраная девка»? Когда Ньют ушёл из Картохранилища, — ухмыляясь, вспоминаю я вчерашний день.

— Мля-я-я-я, — тянет громко Минхо. Я смеюсь и живо следую за ним.

Минхо своё обещание держал — даже не психовал, когда учил меня срезать плющ на поворотах. Особенно когда я забывала это делать, он лишь цокал и говорил, что мы возвращаемся, пока у меня это не войдёт в автоматизм и не начнёт получаться без его предупреждений.

Ближе к обеду в Лабиринте стало душнее. Я оттягивала майку, дуя на разгорячённую и мокрую кожу, пока Минхо присасывался к бутылке на привале. Тяну носом вязкий воздух и озвучиваю свою мысль:

— Как будто сегодня дождь польёт, — говорю я. — Душно до ужаса.

— Может, ты и права, — соглашается Минхо, разглядывая клочок неба над нами. Но ни облаков, ни туч отсюда видно не было. — Срака, как же жарко, мля.

Он слегка льёт воду себе на лицо, а затем проводит влажными ладонями по шее.

Мы побежали дальше — в целом я замечала разницу со вчерашним Лабиринтом, поэтому и решила уточнить у Минхо.

— Мы вышли в те же ворота, но секция другая же? — спрашиваю я на бегу.

Минхо кивает, бросая на меня взгляд.

— Да, сегодня мы не выйдем к Обрыву, — говорит он. — Сегодня здесь открылась четвёртая секция. Что ты уже заметила?

Внезапная проверка моих знаний заставила меня сбавить темп, но Минхо не торопил, давая мне собраться с мыслями.

— Нет длинного коридора, как вчера, — быстро отвечаю я. — Сегодня очень много поворотов и часто появляются развилки. Но примерно первые пятнадцать минут мы бежали так, как вчера.

Минхо кивает, а затем добавляет:

— Опять забыла про тупики, — я хмурюсь, пытаясь вспомнить, где мы их вообще видели. — Тупики тоже надо запоминать и рисовать, а не только свой путь. Когда подбегаем к развилке, не забывай смотреть по сторонам. Мы сейчас в эти развилки и не забегали, потому что там был виден тупик.

Я не перебиваю, запоминая информацию.

Последние несколько поворотов перед обедом я срезаю плющ без напоминания. Есть мы садимся просто посреди длинного коридора, я усаживаюсь около одной стены, а Минхо около другой.

— Так, что ты успела вчера услышать? — спрашивает он, разворачивая сэндвич.

— Всё, — пожимая плечами, отвечаю я.

— Всё? — Минхо резко поднимает взгляд на меня. — Какого хрена мы тебя даже не услышали? Ты хочешь сказать, что ты вышла и сразу уши развесила?

— Ага, — я делаю большой укус сэндвича, тут же ловя ладонью выпавший помидор.

— Что-то мы расслабили булки и привыкли, что Чайники тут беспрекословно подчиняются, — бурчит Минхо себе под нос, но в Лабиринте было так тихо, что я отчётливо слышала каждое его слово.

Я запиваю первый сэндвич водой, тут же вытирая рот от капель. Подняв голову, я вижу, как тучи начинают затягивать голубое небо. Минхо повторяет за мной и цокает.

— Хер успеем вернуться. Зато в душ не надо будет очередь занимать, ага.

Я кривлю губы, выдыхая и распаковывая следующий сэндвич.

— А если бы я не подслушала, Ньют всё равно бы мне рассказал, — делюсь я с Минхо.

— Нихера подобного, — хмыкает он.

— Может, только бы опустил ваши мужские интимные подробности, — я смеюсь и делаю жест рукой, заставляя узкие глаза Минхо расшириться и тут же отвести взгляд в сторону. Его щёки краснеют, а я хохочу, чуть не подавившись остатком сэндвича. Есть какое-то отдельное удовольствие смущать Куратора Бегунов — нечасто можно заметить смущение на его лице.

Минхо тут же поднимается с бетонного пола, вновь глядит наверх и кивает мне в сторону.

— Здесь круг сделаем, выйдем на позапрошлую развилку и будем бежать до Глейда.

Я допиваю остатки воды, убираю мусор и бегу за ним.

— За полтора года ты обежал все секции? — спрашиваю я на ходу.

Минхо чуть медлит с ответом.

— Допустим, — изворачивается он, кидая на меня взгляд.

— И никаких новых не появилось? Ты помнишь эту часть Лабиринта, я это уже поняла, — продолжаю допытывать его я. Он ничего не добавляет, возможно, понимая, к чему я сейчас веду. — И выхода нет. Вот этой загадочной дверки со словом «выход» наверху.

— Ты тут второй день, Чайник, а уже смело делаешь такие выводы, — лишь отвечает мне он, продолжая бежать.

— Я разобраться пытаюсь.

— О, а я думал, у нас просто романтичная пробежка, — ощетинивается он. — Нет, загадочной двери с выходом тут нет. Это было бы слишком просто. Но мы не можем перестать бегать, Чайник, в любой день что-то может измениться.

— И что-то изменилось за эти полтора года? Или секции всегда выглядят одинаково? Минхо молчит ещё дольше, вероятно, пытаясь дать мне тот же абстрактный ответ, но в итоге говорит лишь:

— Нет, Чайник. Выглядят одинаково. Но выход только через Лабиринт.

На середине пути нас достигает дождь, какое-то время я надеялась, что он лишь слегка покапает, чуть облегчив нашу беговую ношу в этой жаре. Но чем ближе мы были к Глейду, тем сильнее он шёл.

Как только мы переступили границу между поляной и Лабиринтом, то выдохнули и быстро пошлёпали в сторону Картохранилища. Внутри нас уже ждали остальные, такие же мокрые Бегуны. Мы опять пришли последними, все четыре головы повернулись синхронно в нашу сторону.

— И вас с лёгким паром! — хихикает Стив, корпя над своей картой.

Минхо кивает мне, и я падаю на скамью как раз рядом со Стивом и Ньютом.

— Чайник, это Локк и Майк, — быстро представляет меня Минхо двум молчаливым шанкам. Те, поймав мой взгляд, лишь живенько кивают и продолжают работу.

Я вычёрчиваю свою карту, вспоминая о тупиках, про которые сказал Минхо, когда мы были на развилках. Возможно, некоторые из них я нарисовала наобум, потому что помнила о них лишь со слов. Как вдруг рабочую тишину разрывает бас Куратора Бегунов.

— Стив, ну чё за руки-крюки, твою-то мать. Зови тогда Картёжников, если сам рисуешь херово, — я живо заглядываю в рисунок Стива. Не то чтобы он был плохим, но не таким вылизанным, как у Ньюта. Да и мой смотрелся на фоне неплохо.

— Мою мать-то трогать не надо. Вдруг она была хорошей женщиной, — тут же отвечает Стив.

Я рядом прыскаю, а мальчишка кидает на меня взгляд, улыбаясь. Минхо вздыхает.

— Это херово, малой. Мне тебя учить рисовать? Вон Чайник даже справляется со своей перевязанной рукой

Я дорисовываю карту по памяти и тут же слышу позади.

— Сглазил, — цокает недовольно он, — Чайник, какое право на предпоследней развилке перед Глейдом? И куда ты там собралась?

Я начинаю перерисовывать, сжимая сильнее карандаш. В итоге здесь перепадало только мне и Стиву. Нам было велено перерисовать карту начисто без помарок. Локк и Майк уже даже ушли на ужин, пока мы с моим собратом по несчастью корпели над своими картами.

Ньют тоже сидел с нами, откровенно веселясь. То ли он не был сильно голодным, то ли не хотел снова под ливнем бежать через весь Глейд к Хомстеду.

— В свой выходной придёте и будете карты рисовать, понятно? — принимая нашу работу, говорит Минхо.

— А Картёжники нам на что? — тянет Стив.

— Потому что даже это придётся перерисовать, — Минхо тыкает Стива чуть ли не носом в его карту, а затем раздражённо разворачивается и берёт свой лист, чтобы начертить карту.

Я быстро перевожу взгляд на паренька, улыбаясь.

— Слабо сейчас также у него над душой стоять? — спрашиваю я его. Стив прыскает и поднимается со скамьи, чтобы свалить из Картохранилища на ужин.

— Ага, чтоб он меня вообще прикончил нафиг? — отзывается негромко он, а затем резко протягивает мне руку ладонью вверх, предлагая подняться со скамьи. — Мамзель, не пройдёте со мной на ужин?

Я громко смеюсь, заставляя Минхо оторвать взгляд от своей карты и перевести взгляд на нашу парочку. Я принимаю руку мальчишки и встаю из-за скамьи, делая нелепый реверанс. Стив тут же выдвигает свой локоть, чтобы я за него ухватилась, и тянет в сторону выхода.

— Поняли, шанки, как за дамой надо приударять? — говорит им быстро Стив, открывая дверь Картохранилища. Я поворачиваю голову, быстро показывая язык двум оставшимся Бегунам и мы со Стивом оказываемся на прохладной улице.

Последнее, что я слышу от Минхо — это его слова Ньюту:

— Ньют, проверь потом окно, чтоб никаких лишних тут ушей нет.

Я хохочу и мы со Стивом отпускаем друг друга, начиная бежать под ливнем в сторону Хомстеда.

————————-Мой тгк: mazeaver либо по названию: образина

Скоро будем плакать, зайки...