Глава 13

Меня ещё три дня никуда не пускали. За эти долгие трое суток я успела прочитать все книги, которые нам прислали Создатели. Утром я помогала Котелку с завтраком, Рон с Заком были только рады этому, потому что я вскакивала чуть ли не на рассвете и уже ждала Повара около Хомстеда.

Иногда мне давали работу на ужин, но шанки там обычно справлялись сами. Зарт отказался брать меня в Копачи, потому что в прошлый раз я устроила здесь потоп и Куратор Копачей решил, что я тут не нужна. Я не сильно расстроилась, мне просто нужно было легальное оправдание, чтобы никто не наезжал на меня за моё безделье.

Хоть у меня и был карт-бланш от Алби, пока я полностью не поправлюсь, предлагать помощь на Живодёрне я даже не стремилась. Джордж как-то словом обмолвился, что я могу пойти к Жижникам, чтобы помочь им со стиркой, но я лишь отмахнулась. К Жижникам отправляли шанков, которые нигде не пригодились, а это всё-таки не мой случай.

Вся стена Хомстеда, возле которой висело моё ложе, была покрыта неглубокими дырками. Я быстро поняла, что тело помнит больше, чем голова. Ножи ложились в цель чаще, чем промахивались, словно руки помнят то, чего я сама не могла вспомнить.

Я упрямо пялилась в выцарапанный крест на стене, а затем на два тупых ножа, которые я свинтила из коробки. Как жаль, что здесь нет работы мне подстать — метать ножики да драться с шанками.

На ужине Минхо мне сказал:

— Завтра выходишь в Лабиринт.

Вместо того чтобы пойти спать, я увязалась за Джорджем на мини-костёр, но в этот раз я отказалась от банки с наливкой, предпочитая просто попивать чай.

И, наконец, утро моего самого долгожданного дня. Прошло две недели с моего попадания сюда. Ещё две — и придёт новый Чайник. Я даже не могу представить, что шанки начнут называть меня по имени.

Рано вставать у меня уже вошло в привычку. Я сидела перед Хомстедом, надев более комфортную одежду: штаны я нашла у себя в рюкзаке, наконец-то хоть что-то было мне по размеру, что не нужно было подворачивать и искать импровизированный ремень.

— О, она уже здесь, — цокает Ньют, завидев меня первым, — дала хотя бы надежду, что проспишь.

Мне принесли экипировку Бегуна, состоящую из плоского рюкзака с несколькими карманами для бутылок с водой и отдельным местом под паёк. Рюкзак крепился ремнями вперед, и тут я поняла, что всё было рассчитано на мужской силуэт. Затягивая ремешки, я понимаю, что они пережимают мне грудь.

Пока все завтракали, я разбиралась с этим рюкзаком, а Бегуны с Джорджем лишь пилили меня взглядом.

— Чё ты делаешь, Чайник?

— Мне на грудь давит, — спокойно объясняю им, как вдруг все трое как по команде покраснели, словно впервые заметили, что она у меня вообще есть. — Что? Наличие груди у меня — это не новость. А вот эта херня точно только для парней рассчитана.

В итоге я смогла пересобрать стропы так, чтобы они шли у меня под грудью. Хорошо, что майка была мужского кроя и не так сильно обтягивала верх тела.

Когда мы идём к воротам Лабиринта, я резко останавливаюсь и перевожу взгляд на Джорджа.

— Сегодня посылки! — объявляю я.

— Чайника вместо календаря можно использовать, — хмыкает Минхо впереди. — И будильника, — добавляет он, кинув на меня взгляд.

Я помню нашу встречу около его гамака, когда мне нужно было узнать время, а часы были только на руке Минхо. Я тут же перевожу взгляд на руку Ньюта, замечая там такие же. Но Ньют не носил часы на постоянной основе, видимо, напяливал их только в Лабиринт.

— И чё? — спрашивает Джордж, который по обычаю провожал Бегунов после завтрака. — Заберу я твои посылочки, не дрейфь.

— Только не заглядывай, — прищурив глаза, говорю ему.

Джордж хитро улыбается, приподнимая одну бровь и складывая руки на груди.

— А что там, те есть что скрывать, Чайник?

Бегуны впереди тоже повернулись вполоборота, делая вид, что неинтересен наш разговор, но я замечаю, что они всё равно прислушиваются. На самом деле в моём списке не было ничего более интимного: разве что ещё один запас прокладок, а лучше тампонов, и новое нижнее бельё. Но я меньше всего хотела, чтобы кто-нибудь из шанков полез в мои баночки-скляночки, которые я в списке пометила тремя восклицательными знаками.

— Не трогай и всё, — бурчу я в ответ, — кинь на гамак.

— Ладно-ладно, — примирительно поднимает руки Джордж. — Готова? Точно пойдёшь?

Мы оказываемся перед северными воротами. Где-то далеко слева находится Хомстед, а рядом с нами начинается чаща. Я поправляю свои перестёжки в очередной раз, желая уже отправиться в эти загадочные коридоры, потому что Джордж очень успешно нагнетал мою тревогу.

— Да-да, — глухо откликаюсь я, не поднимая глаз.

— А Чайник-то волнуется, — замечает Минхо, я тут же перевожу на него взгляд, переставая, наконец, дёргаться. — Не думал, что когда-нибудь подобное увижу.

Я закатываю глаза, выдыхаю через нос, задерживаю дыхание и делаю глубокий вдох. Сердцебиение замедляется.

— Итак, Чайник, вводный урок: следуешь за нами, слушаешься тоже нас, — Минхо становится серьёзным буквально за секунду. — В облаках не витаешь, самовольничеством не занимаешься. Сказали бежать вперёд — ты бежишь, сказали закрыть рот и замереть — ты?..

— Закрываю рот и замираю. Я поняла, — отвечаю я. Минхо кивает.

Конечно, слова и действия в моменте — это разное, но я и не собираюсь бегать по Лабиринту спустя рукава.

— А если гривер? — спрашиваю я напоследок.

— Тогда лучше заранее перекрестись, — отвечает Ньют, хлопая меня по плечу. — И слушайся нас с Минхо.

Я немного нервно улыбаюсь Джорджу, тот прикусывает кожу на большом пальце, наблюдая за нами троими, когда мы двинулись к выходу из Глейда. Быстро повернувшись, я машу Джорджу на прощание и мы втроём срываемся с места.

Стены окружили меня со всех сторон, возвышаясь гигантами над нашими маленькими фигурами. Бетон холодил кожу, казалось, здесь между коридорами гуляет лёгкий ветерок. Плющ на стенах будто доставал до самых высот и у меня родился вопрос: а можно ли по нему залезть на стену? Тишина Лабиринта, разрываемая нашим дыханием и топотом, не пугала и не привлекала. У меня вновь родилось ощущение, что все мои действия привычные. Дежавю я не испытываю, но моё тело явно понимает, чего от него хотят.

Парни держат высокий темп, я бегу чуть позади них, но как только мы преодолели половину первого коридора, они замедлились. Я перевожу взгляд со стены на спины парней, пытаясь уловить причину заминки и как раз Минхо открывает рот:

— Следи, Чайник, — говорит он, быстро выуживая нож из крепления на бедре. — На поворотах мы срезаем плющ. Вот так.

Мы заворачиваем, он ловким движением отсекает пару листьев плюща, сбрасывая за собой, словно оставляя дорожку.

— А, как хлебные крошки, — хмыкаю я, чуть сдавленно отвечая. Всё же дыхания говорить и бежать мне пока не хватает.

— Чё? — спрашивает он, чуть повернувшись.

— Забей.

Минхо едва заметно закатывает глаза, но голову отворачивает.

— Не крути башкой, а запоминай дорогу, — напутствует он меня. — От начала и до конца. А с таким созерцанием стен карты нормальной не выйдет.

Я хмыкаю — надо же, заметил. Но следую его указанию и начинаю внимательней смотреть за дорогой, держа темп. Когда мы поворачиваем направо, плющ срывает уже Ньют. На прямом длинном коридоре плющ срезают они оба, устилая пол.

Мы двигались около двух часов почти без перерыва, я чувствовала, как мои бёдра начинают болеть, но зато дыхание больше не сбивалось.

— Перерыв, — живо объявляет Минхо, я едва успеваю затормозить, чтобы не врезаться в парней. — Чайник? Как состояние? Успеваешь запоминать?

Я массирую свои бёдра сквозь штаны и поднимаю голову, хмыкая:

— Ты меня ещё покрути и попроси найти дорогу, — цокаю я. — Пока да, — чуть помолчав, добавляю. — Наверное.

Минхо качает головой и достаёт свою бутылку с водой, жадно присасываясь. Я прислоняюсь к стене, чувствуя головой прохладную поверхность. А затем переворачиваюсь и прилегаю к ней лицом, стоя в полуобъятиях со стеной.

— У Чайника прилив любви к Лабиринту, — смеётся негромко Ньют, кивнув в мою сторону.

— Как солнце поднялось, здесь стало ещё хуже, чем на Плантациях, — выдыхаю я, присасываясь к своей бутылке.

— Не ной, — тут же отзывается Минхо. — Логично, что здесь жарко, как у гривера в заднице.

Я ощетиниваюсь, отрываясь от своей воды.

— По опыту знаешь, да? — я прищуриваюсь, и мы с Минхо пилим друг друга взглядом, пока между нами не вклинивается Ньют.

— Дальше побежали, а то сейчас ещё полчаса потратим на ваши разборки.

Минхо кидает на меня привычный недовольный взгляд. В Лабиринте он более напряжён, чем в Глейде, это ощущается по его голосу, словам и по тому, как он постоянно оглядывается, убеждаясь, что я нигде по пути не отстала.

Нервозность, которая была у меня перед Лабиринтом, сошла на нет. Возможно, если появится гривер за углом, я сразу поменяю своё мнение. Но пока это лишь изнуряющая работа для тела и мозга. А мне ещё надо терпеть выпады Минхо в мою сторону.

Минхо объявил привал на обед, когда мы добежали до поистине интересного места в Лабиринте. Огромная пропасть в конце одного из коридоров — мы добежали до так называемого края. Пока Минхо с Ньютом распаковывают свой паёк, я подхожу к обрыву, заглядывая вниз — темнота встречает меня. Спихиваю ботинком каменную крошку, но никакого звука не следует. Я поворачиваюсь к парням, указывая пальцем на пропасть.

— Это тот самый Обрыв?

— Наблюдательности тебе не занимать, Чайник, — отзывается Минхо, вгрызаясь в свой сэндвич. — Ты лучше бы похавала, нам ещё назад бежать.

— А если мы обвяжем меня верёвкой, а вы будете держать её, — не слушая его, продолжаю я, — а я спущусь вниз. Как идея?

Ньют с Минхо перестают жевать, поднимая на меня взгляды.

— Откуда такое навязчивое желание помереть, я не понимаю, — берёт слово Ньют. — Давай мы не будем жертвовать тобой, чтобы проверить ещё одну высосанную из пальца теорию.

— Если жалко меня, можем Галли сюда привести, — хмыкаю я, падая рядом с ними на землю и распаковываю свои сэндвичи.

Минхо прыскает.

— Один малец уже сиганул туда, — рассказывает он. — Можешь увидеть его зачёркнутое имя на стене. Можешь догадаться, что он не вернулся.

— Может, потому что там выход? — предполагаю я.

— Ага, дверь с надписью «выход», как иначе.

Я пожимаю плечами, переводя снова взгляд на обрыв. Я сразу вспоминаю мальчишку, которого разрубили пополам, когда он пытался спуститься в лифтовую шахту. Здесь малец сиганул вниз, тоже не вернулся. Но тела же не нашли?

— А тело? — резко спрашиваю я. — Вы же его не нашли, когда шанк сиганул в Обрыв.

— Потом его шмотки нашли, видимо, гриверы растащили, — отвечает мне спокойно Ньют, заворачивая фольгу от сэндвичей в пакет. — Хер знает ещё, что эти гриверы делают. Жрут шанков или ещё что.

Значит, Создатели делают всё возможное, чтобы мы играли по их правилам. И их главное правило — стабильно выходить в Лабиринт. Зачем? Чтобы мы выбрались или для чего?

У нас есть ещё десять минут на отдых, Минхо о чём-то разговаривает с Ньютом, что-то о новых парах Бегунов, как внезапно замечаю механическую сколопендру за головой Ньюта. Я быстро тянусь к ножнам на бедре и, не думая ни секунды, выбрасываю руку с ножом вперёд, запуская лезвие прямиком в Жука-стукача.

Мой заточенный нож попадает в брюхо жука, пробивая насквозь, но не прибивая к стене. Я целилась туда, где должна была быть голова, но лезвие вошло чуть ниже. Чувствую жжение в правой ладони — нож был острым, а я слишком неаккуратно схватила оружие. Парни тут же подскочили на ноги, начиная вертеть головой. Я лишь вытираю ладошку об штаны, оставляя кровавый след на ткани и подползаю к упавшему Жуку-стукачу.

— Чайник! Ты, мля... как ты это сделала? — отдышавшись, надо мной вырастает Куратор Бегунов, выглядывая через моё плечо. — Я чуть на месте не обплюкался.

Ньют проводит по своим волосам, а затем смотрит на место, куда я примерно метнула нож.

— С ума сошла, а если бы в меня попала?

— Не попала бы, — хмыкаю я, доставая нож из мягкого брюха Жука-стукача. Удивительно. Я думала, что он полностью металлический. — Недавно узнала, что я так умею.

Я беру тушку сколопендры в руки, приподнимая — никакого жара от неё я не чувствовала, видимо, я повредила какие-то важные части внутри неё, отчего Жук-стукач перестал функционировать.

Я сгружаю его в свой пакет из-под еды и засовываю в рюкзак. Бегуны стоят немного поодаль от меня, сверля меня взглядами, явно ожидая хоть каких-то объяснений.

— Чайник, ты либо совсем башкой поехала, либо объясняй, что за плюк сейчас произошёл, — говорит мне Минхо, складывая руки на груди. — Нож, Жук-стучач? Я вообще не понимаю, что происходит.

Я выдыхаю, прячу нож в ножны и снова вытираю руку, ощущая, что кровь не остановилась. Не хочу тратить остатки воды на промывание раны. Ничего с ней не станет за остаток дня, пока мы не добежим до Глейда.

— Мне просто стало интересно, что в этих жуках, — говорю я. — Вдруг они с гриверами созданы по одному принципу?

— Да, ножик нужен будет побольше, чтобы так гривера прихерачить, — вставляет свои пять копеек Ньют, снова нервно глянув на стену.

— Боже, — выдыхаю я. — Если это механизм, то значит, в нём должно быть горючее, или масло, или ещё какой-то плюк. А он горит! Но жук этот, — я стукаю по своему рюкзаку, — какой-то мягкий, будто сделан не из металла.

— Ладно, я понял, Чайник, организуешь клуб умных и находчивых, — останавливает мой поток слов Минхо, подняв ладонь. — Мысль здравая. Переходим ко второй части: что за внезапная способность ножики метать? Сорян, Чайник, за две недели уже отлупила двоих, третьему размозжила бошку, а теперь ещё и это. Что ты помнишь?

Я резко поднимаю на него свой взгляд. Минхо не смеётся, не ухмыляется привычно, ещё глаза не сощурены сильнее, как когда он откровенно стебётся.

— Ты меня в чём-то подозреваешь, что ли? — приподнимая подбородок, отвечаю я. — Нет, шанк, не помню. А ещё, как ты можешь заметить, я с вами полсекции пробежала и даже не пикнула. Я не знаю, кто я и кем была. И что умею, я тоже не помню.

Ньют резко подходит к нам, упирается ладонью в грудь Минхо, отпихивая его от меня. Я оказываюсь за спиной Ньюта, я сжимаю и разжимаю кулаки, пытаясь успокоиться. — Что с вами такое сегодня, а? — прикрикивает на нас Ньют, поворачиваясь теперь корпусом ко мне. — Харе цапаться. Мы, мля, если вы ещё не заметили, в Лабиринте, а вы тут глотки надрываете. А ещё нужно бежать обратно, чтобы успеть до закрытия. Оставьте свои предъявы до Глейда, понятно? Побежали.

Он слегка пихает Минхо в плечо, тот задерживает на мне взгляд буквально на секунду, и трогается с места. Я тотчас срываюсь за ними. Мы петляем коридорами, я вижу их сброшенный плющ под ногами, восстанавливая в голове весь наш маршрут.

Мы бежим молча, я упрямо сверлю спину Куратора Бегунов, а тот, раз в десять минут, продолжает кидать взгляд через плечо, проверяя, не отстала ли я. Если уж он меня подозревает в чём-то, мог бы уже и не следить за тем, где я нахожусь.

Мы пропускаем привал — Ньют сказал, что у нас нет на это времени. Отдых мы уже потратили на препирания около Обрыва. Я пью на ходу, едва не закашлявшись, а затем спокойно выдыхаю, когда вижу проход в стене, а за ним — широкую поляну и лицо обеспокоенного Джорджа.

Как только мы пересекаем границу между Лабиринтом и Глейдом, Джордж тут же оказывается перед нами, наседая с расспросами:

— Вы задержались, что произошло? — он переводит взгляд с меня на Минхо, но тот лишь хлопает друга по плечу. — Ужин почти закончился. Ваши порции стоят и...

— Мы в Картографическую, — говорит Минхо, указывая в сторону чащи.

— Пожрите, да валите рисовать, — качает головой Джордж. — Чайник, она же...

— Сначала карта. Не переживай, у Чайника голодного обморока не случится.

Джордж тут же замолкает, будучи также удивлен странным тоном Минхо. Друг переводит взгляд на меня, я лишь демонстративно закатываю глаза, кивая на спину Куратора Бегунов и одними губами произношу «потом».

Мы втроём заходим в пустое Картохранилище, прохлада помещения тут же заставляет разгорячённую кожу покрыться мурашками. Минхо мне кивает на скамью, рядом тут же падает Ньют, начиная чертить карту. Я бросаю взгляд на его линии, но хлопок прямо перед моим носом заставляет меня вздрогнуть и перевести взгляд.

Листок бумаги и карандаш лежат под ладонью Минхо.

— Не подглядывай, рисуй, — я беру в свою пораненную руку карандаш, чуть сморщившись от тупой боли — карандаш давит прямо на порез.

И начинаю рисовать то, как я помню наш маршрут. Минхо, в свою очередь, не рисует, а лишь стоит надо мной коршуном, смотря на мои неровные линии. Пару раз я кинула косого на листок Ньюта, когда начала путаться в развилках, но подзатыльника от Минхо мне не прилетело, поэтому, надеюсь, что он просто не заметил.

Дорисовав карту, я отдаю её ему. Ньют уже несколько минут как закончил и тоже смотрел на мои успехи в рисовании.

Минхо разглядывает мою карту, а Ньют тянется ко мне, хватает мою руку и переворачивает ладонью к себе, разглядывая порез.

— Это когда ты жука поймала? — спрашивает он. Минхо убирает лист от своего лица, наблюдая за нашим разговором. — Чё не сказала?

Я легко забираю свою ладонь, покачивая головой и стреляя глазами в Минхо. Ньют тут же хмурится, поджимая губы. Никто, видимо, не понял, что произошло с настроением у Минхо. Но я рада, что не только мне кажется, что он ведёт себя странно.

— Свободна, Чайник, беги жрать, — бросает мне Минхо.

Я встаю со скамьи, стараясь не смотреть на Куратора, но не могу удержаться и, когда оказываюсь у выхода, спрашиваю:

— Я завтра бегу?

— Я амуницию у тебя не забирал, — отвечает Минхо, отворачиваясь к сундуку. — Можешь сделать из этого вывод.

Я приподнимаю бровь и выскакиваю из Картохранилища, злобно топая к выходу из чащи. А затем резко останавливаюсь, разворачиваюсь и, стараясь не шуметь, крадусь обратно к постройке. Там с обратной стороны есть небольшое окошко, полуприкрытое стеллажами.

Пригнувшись, обхожу Картохранилище, оказываясь рядом с окном. Чуть выглянув в проём, я тут же прячусь обратно, закрывая себе рот и надеясь, что Бегуны ничего не услышали и не увидели. Минхо совсем рядом, доставая лист для ещё одной карты.

Точно есть какая-то причина, почему Минхо так недоволен всем произошедшим сегодня. При этом всём, настроение у него было плохим ещё до того, как я нашпиговала Жука-стукача. Как будто проблема во мне, но я же хорошо справилась в Лабиринте: следовала за ними, выполняла его приказы и нарисовала приличную карту. Что ему ещё нужно?

Я уверена, что Ньют его разговорит. Но передаст ли Ньют мне всю правду? Поэтому я здесь, подслушиваю этих двух. Хорошо, что в чаще тихо, а все шанки уже давно поужинали и не шумят вдали на поляне.

— И чё у тебя случилось, шанк?

Я победно улыбаюсь, различая их голоса. Успела прямо к началу разговора.

— М?

— Ты кошмаришь Чайника, как будто тебя заставили её взять в Лабиринт. Я тебе напомню, это было твоё решение, — Ньют едва слышно хмыкает. — Что за нападки у Обрыва?

— Ещё скажи, что тебе это странным не показалось.

Обычно звонкий голос Минхо можно было услышать хоть с противоположной стороны Глейда, но сейчас мне приходится почти прижаться к приоткрытому окну.

— Минхо, ты как будто первый день в этом плюке, а. Ни разу не видел шанков, которые будто уже умели что-то делать? Предложу тебе сгонять к Галли, если забыла, как шанк шарит в технике и забахал везде свет. А потом сразу к Котелку.

— Ньют, стройка и готовка это другое! — взрывается резко Куратор. — А Чайник не про это. У неё длинный любопытный нос и нихера себе какой анализ ситуаций. Её два раза чуть не пришибли, раскромсали лицо, а она только плечами пожала, да спросила, когда я её в Лабиринт возьму.

Я хмурюсь, всё ещё держа ладонь около рта, чуть повернув голову в сторону окошка. Вот как? Ладно, в следующий раз нужно рыдать хотя бы неделю, чтобы никто лишнего не подумал.

— Так, может, стоит с ней поговорить, м?

— Я говорил. Вот здесь, когда разбирали Картографическую.

— И что?

— Рассказала про нападение, как шанка камнем забила. И чё дальше-то?

Я слышу усталый стон Ньюта, а затем различаю его шаги по комнате.

— Ты как бревно, шанк. Не хочет тебе девка показывать слабость и как она плачет, что ей очередное дерьмо пришлось пережить. Хочет быть полезной, влиться в эту плюковую коммуну. А если бы разнылась перед тобой, то хер бы ты её в Лабиринт взял. Смекаешь?

Рядом со мной раздаются какие-то шорохи, видимо, кто-то из них снова открывают коробки и раскладывают карты. Я опускаюсь чуть ниже по стене, слегка отодвигаясь в сторону.

— Прекрати с ней обращаться, как с плюком, если не понимаешь, чё у тебя в башке, образина. Если переживаешь и не хочешь пускать в Лабиринт, так и скажи.

— Ничё не переживаю, а! — вновь вскидывается Минхо. — Она ж не особенная какая-то, такой же шанк, как и все.

— Ага, — голос Ньюта слышится отдалённо, видимо, он отошёл к двери.

— Она подходит для Лабиринта, не дать ей туда заходить — это сраный плюк. Бегает, рисует, ещё и ножички свои пуляет. Не каждый шанк так сможет.

— Тогда не трахай всем голову своим паршивым настроением, Минхо, — я слышу смешок Ньюта, перед тем, как тот открыл дверь. — Если накопилось напряжение, можешь его снять старым добрым способом, — молчание повисает на секунду, а затем парни прыскают. Я хмурюсь. — Как раз душевые свободны.

Я чувствую, как мои щёки вспыхивают, а глаза расширяются. Ладно, парни между собой явно опускают пошлые шутки, которые до меня обычно не доходят.

Дверь в Картохранилище закрывается, а я пригибаюсь, думая, что сейчас нужно быстро умотать отсюда.

— Вот блять, — слышу я из Картохранилища. Ругательство Минхо разрезает повисшую тишину. — Сраная девка.

Минхо громко стонет, а затем сам направляется к выходу из помещения. Я вновь свожу брови к переносице, что это такое: «сраная девка». Я что просилась попасть в этот грёбаный Глейд? Все меня так любят пообвинять о моём существовании, что забывают, что я сама не то, что писаюсь от радости. Выждав пару минут, я бегу сначала вдоль восточной стены, а затем около северной выхожу к ручью с обратной стороны.

Я быстро скидываю с себя рюкзак и стаскиваю майку, кидая рядом на землю. Опускаюсь к ручью, зачерпывая воду и умываюсь. Резко шиплю, рана от контакта с водой начинает щипать, но я продолжаю исполнять свой план. Если кто спросит, где я была, скажу, что у ручья.

Закатываю штаны, захожу по икры в воду и криво наклоняюсь, намачивая волосы. Вылетаю обратно на берег, натягивая майку на влажное тело, подхватываю амуницию и ботинки и бегу в сторону Хомстеда, держась стены. Если шанки сейчас в душе, — неважно, чем они там занимаются — то у меня есть время переодеться в чистое.

Около моего гамака было пусто, лишь какой-то новый тканевый мешок валялся около старого рюкзака.

Быстро стаскиваю штаны и майку, скидывая их кучкой под гамак. Выуживаю новые штаны и, успев засунуть одну ногу в штанину, слышу голос позади себя.

— Чайник, слушай...

Я не успеваю залезть во вторую штанину, как мы встречаемся взглядами с Минхо. Только в этот раз половину моего тела не скрывала вода. Я резко хватаю плед с гамака, заворачивая его наподобие полотенца.

— Что? — чуть ли не рявкаю я. — Стучаться надо.

Минхо тут же отводит взгляд в сторону, в сумерках Глейда я вижу, как его щёки чуть тронул румянец.

— По чему? Двери так-то тут нет, — глухо отзывается Куратор.

— По голове тогда, — шиплю я в ответ.

— Ладно, я понял, ты на меня злишься за сегодня.

Я поднимаю на него взгляд. Он остаётся в паре шагов от меня и, видимо, его вообще не смущает, в каком положении я сейчас нахожусь.

— Ты можешь отвернуться? Я хочу одеться. Но я послушаю твои извинения, давай.

Минхо послушно отворачивается. Я откидываю плед и натягиваю штаны, подпрыгивая на месте. Затем достаю чистую майку, быстро натягиваю.

— Что? Какие такие извинения, Чайник? — тут же бурчит Минхо.

Я молчу, складывая руки на груди и сверля его спину. Хоть я уже и одета, пусть попялится в стену.

— Не знаю. Например, что грубил мне. Или подозревал непонятно в чём. У тебя хороший выбор — можешь начать с малого.

Минхо внезапно двигается к стене, где у меня был выцарапан крест, а вокруг него располагались зарубины от ножей.

— Покажи ещё раз, — говорит мне Минхо, проводя пальцами по зарубинам, но не поворачиваясь ко мне.

Я приподнимаю брови и, взглянув на порез на руке, хмыкаю под нос и лезу за спрятанными тупыми ножами.

— Хочешь, чтоб я тебя к стене прибила? — говорю я, останавливаясь возле своего гамака.

До моей цели было около двух с половиной метров. Минхо поворачивается, пробегаясь взглядом по моей фигуре, и едва заметно закатывает глаза: понял, что я специально не говорила, что можно повернуться.

Он становится рядом со мной, складывая руки на груди. Я привычным движением беру нож в руку, слегка морщась: снова задеваю свежий порез. Возможно, сейчас я не попаду в цель.

Я медленно вдыхаю, поднимаю глаза и на выдохе выбрасываю руку вперёд. Нож вновь угодил прямо в цель.

Поднимаю голову к Минхо. Он уже не смотрит на стену перед собой — его взгляд направлен на моё лицо. Мы смотрим друг другу в глаза.

Минхо делает небольшой шаг в мою сторону, а я тут же инстинктивно отступаю, не отрывая от него взгляда. Он вздрагивает, резко переводит взгляд мне за спину, а затем отходит от меня и моего гамака. Ухмылка возвращается на его лицо.

— Завтра побежишь со мной. Обещаю, больше докапываться без дела не буду. Наверное, — он запускает ладонь в волосы на затылке. — Хавать идёшь?

Я киваю, а затем ухмыляюсь ему в ответ.

— А извинения?

— Не перегибай уже, Чайник. Пошли.

__________

Тгк: образинаИли можно найти по: mazeaver