Глава 10

Когда я просыпаюсь, закатное солнце покрывает комнату сквозь небольшое окошко. Голова гудит, правая часть лица болит — и я даже не помню, в какой момент я уснула. В Медачасти никого не было, я привстаю на локте и оглядываюсь. На табурете рядом лежит стопка чистой одежды, видимо, Джордж принёс. Я откидываю простынь и рассматриваю цепочку своих ссадин и синяков на ногах. В целом, легче посчитать дни, в которые мне здесь не прилетело. Я натягиваю шорты и меняю грязную майку.

Я подхожу к окошку и выглядываю, прищуривая глаз — второй был плотно закрыт повязкой, которая, на удивление, никуда не сползла за время сна. Приглядевшись, я вижу толпу шанков, которые собрались у восточной стены.

Я живо натягиваю кроссовки, стоящие около кровати и быстро иду вниз. Меня покачивает: то ли от усталости, то ли от боли. Ухватившись крепко за кривые перила лестницы, я спускаюсь вниз, а затем выхожу на свежий вечерний воздух.

Спотыкаясь, спешу к той самой стене, около которой будет проходить Изгнание. Я хочу его увидеть — Винса, хочу, чтобы он заглянул в моё лицо и запомнил его до мельчайших подробностей. А после он отправится на смерть.

Когда я подхожу, Винса уже привели, его лицо заплыло синяком и ему даже не дали умыться — весь его затылок, висок и лоб в запёкшейся крови. Я проскальзываю через толпу, желая оказаться в первых рядах. Ко мне вдруг поворачивается Мэтт, а его глаза расширяются от шока, словно я восстала из мёртвых.

— Чайник, — шепчет он мне, собираясь сказать ещё что, но я двигаюсь вперёд, не обращая внимания на мальчишку.

Теперь меня заметили. Рой голосов наполнил толпу, ребята вытягивали головы, чтобы взглянуть на меня. Возможно, никто не ожидал, что сегодня я встану на ноги.

Шум шанков привлёк внимание Кураторов, которые стояли с длинными палками вокруг Винса. Они его теснили к выходу в Лабиринт, который должен был закрыться через несколько минут.

Я встречаюсь взглядом с Минхо, он качает головой. Я не знаю, что это значит — возможно, никто не хотел, чтобы я сюда приходила. А выражение лица Джорджа меня пугает, таким серьёзным этого балагура я ещё никогда не видела — за исключением сегодняшнего утра.

— Винс из Стамесов, — берёт слово Алби, оглушая своим низким басом, — ты приговариваешься к Изгнанию за нападение на Еву, нового глейдера.

Посмотри на меня, ублюдок. Подними своё зарёванное разбитое лицо и взгляни мне в глаза. Я стискиваю зубы и хочу сделать ещё один шаг, но мне на плечо падает рука. Я поворачиваюсь, а позади меня стоит Зак из Кухни. Он поджимает губы и сильнее цепляется пальцами, запихивая обратно в толпу. Я веду плечом, сбрасывая его руку, но остаюсь на месте.

— Пожалуйста, не надо, — хнычет Винс. Он падает на колени перед Кураторами, роняя слёзы на вытоптанную землю перед входом. — Умоляю. Только не в Лабиринт. Шанки, бля! — повышает он голос. — Из-за неё? Вы выгоняете меня из-за неё? Серьёзно?

Джордж поднимает свой шест, на конце которого клешня, и цепляет её за шею Винса. Тому приходится подняться на ноги, и Джордж оттесняет его за ворота.

— Шесты! — голос Алби грохочет над завываниями Винса. Все Кураторы направляют шесты в сторону Винса, а стены Лабиринта начинают закрываться.

И в этот момент Винс начинает искать поддержки у толпы за спиной Старших глейдеров и натыкается на моё лицо. Я не могу сдержать улыбку, которая упорно расплывается на моём лице.

— Сука-а-а! — кричит бывший Стамес. — Ты ебаная сука! Чтоб ты сдохла, тварь!

Надрывается он, отступая в коридор Лабиринта, чтобы его не сплющило стенами. Его голос становится тише, когда ворота полностью захлопнулись перед его лицом. Я живо убираю свою довольную улыбку, разворачиваюсь и выхожу из толпы. Ковыляю в сторону Хомстеда. Меня обгоняют другие шанки, которые не захотели задержаться около ворот, чтобы попрощаться с приятелем.

Все оборачиваются, заглядывают мне в лицо, но никто ничего не говорит, как это было после нападения тех троих. Возможно, дело в том, что теперь я виновата в смерти одного из них. И отношение ко мне поменяется.

Меня догоняет Джефф.

— Нужно поменять повязку, — лишь сообщает мне он.

Мы возвращаемся в Медчасть. Джефф сидит передо мной на табурете, смачивает бинты в воде и вытирает область вокруг шва.

— Ну, — тянет Медак. — Хуже не стало и хорошо.

— Со мной никто не хочет разговаривать, — напрямую говорю я парню. Джефф тут же хмурит свои косматые брови, заклеивая мне обратно глаз. — Потому что Винс умрёт из-за меня?

— Да потому что ты жути тут навела, Чайник, — слышу я со стороны. В Медчасть заходит Клинт, падая рядом на кровать. — Шанки боятся шизанутую девку, которая камнем захерачила Стамеса. Одним только Создателям известно, как тебе это удалось.

Я стараюсь не улыбаться, а затем резко шиплю, потому что Джефф слишком сильно завязал бинт, надавливая на мой свежий шов. Тишину в Медчасти нарушает урчание моего живота, шанки тут же переглядываются и усмехаются.

— Тебе принести сюда? — спрашивает Клинт, вставая с кровати. — Котелок наверняка уже накладывает паёк.

— Я сама, — говорю я и поднимаюсь за ним.

Я опережаю их, выходя к лестнице. Из-за того, что у меня сейчас не функционирует правый глаз, я плохо контролирую себя в пространстве. Спустившись вниз — уже не так быстро, как это было, когда я бежала на Изгнание — я огибаю Хомстед и захожу на Кухню.

Несколько человек уже сидели за столами, наматывая макароны на вилки, а остальные шанки стояли в очереди. Но как только моя фигура появилась на пороге Кухни, все головы повернулись ко мне. Я молча встаю в конец очереди, складывая руки на груди — мне хочется закрыться от их взглядов. Упираю взгляд в спину стоящего впереди парня.

Напряжение, которое повисло в комнате, можно было ощутить всем телом. Я уже думаю, что мне стоило остаться в Медчасти, чтобы Медаки притащили мне ужин. Но я же не могу сидеть на втором этаже Хомстеда, ака Рапунцель, вечность. Я выдыхаю, стараясь успокоить дрожь в теле, как дверь в Кухню хлопает снова.

Я поворачиваю голову и волна облегчения окутывает меня, когда я вижу знакомые лица. Джордж, Алби, Минхо, Ньют и, на моё удивление, Галли зашли в помещение.

Джордж, заметив меня, тут же меняется в лице и спешит ко мне в очередь, гулко шлёпнув меня по плечу. В обычное время я бы раздражённо цокнула или шикнула на него, но в сейчас этот привычный жест приветствия вызывал у меня успокоение.

— Чайник, где своего попугая с плеча посеяла? — он улыбается, наклоняясь к моему лицу, заискивающе заглядывая в мой здоровый глаз.

Тишина тут же разрушается хихиканьем со стороны глейдеров. Я недоумённо смотрю на друга пару секунд, а потом улыбаюсь ему в ответ:

— Скорее петуха, — добавляю я. — Но вот же он.

Бодаю его плечом, отчего Джордж начинает оглушительно хохотать, запрокинув голову. Вот уже реально балагур. Но без него мне, да и другим ребятам, точно было сложно.

Я понимаю, что по Винсу Джордж плакать не собирается, как и часть других ребят, но для кого-то он все равно был другом, либо просто приятелем. Но, видимо, мальчишки не любят выдерживать здесь траурное настроение, — им легче переварить где-то внутри себя, да и жить дальше.

Джордж отлепляется от меня, очередь пошла живее. Я делаю шаг вперёд, когда очередной шанк получил свою пайку и резко натыкаюсь на угол столешницы бедром, сдавленно ухаю и покачиваюсь.

Чужие руки ловят мои плечи, заставляя принять устойчивое положение. Я шумно выдыхаю, чуть повернув голову. На лице Минхо повисла привычная ухмылочка, он слегка наклоняет голову набок — по-птичьи — и произносит, не убирая рук с моих плеч:

— Что такое, Чайник? Не видишь, куда идёшь?

Ньют позади него закатывает глаза, а я лишь ухмыляюсь Минхо в ответ. Веду плечами, сбрасывая его руки, и отворачиваюсь. Никто не собирался меня жалеть.

Зак протягивает мне тарелку с моим ужином, но ничего не говорит. Я пытаюсь заглушить странное раздражение и грусть внутри себя, — когда не вижу ответной улыбки от повара. Хмыкнув себе под нос, я иду к столу, где сидит Джордж.

Через пару минут к нам присоединяются Минхо с Ньютом. Странная тишина снова заполняет пространство.

— То есть на Лабиринт я могу пока не надеяться? — спрашиваю я резко у ребят за столом.

Минхо громко цокает, едва не швыряя ложку обратно в тарелку.

— Епт, Чайник, уймись, по-хорошему прошу, — качает он головой. — Тебе глаз выкололи, а ты опять за старое.

— У меня цел глаз, — хмурюсь я в ответ.

— Чайник, ну какой Лабиринт, а? — встревает Ньют, подняв на меня взгляд. — Или это была плохая шутка?

Я пожимаю плечами, понимая, что разрядить обстановку не получилось и принимаюсь снова за свой ужин. В какой-то момент я выглядываю в небольшое окошко, разглядывая в очередной раз высокие стены и ворота. Макароны получились у Котелка невкусными, пресными и слипшимися, — есть совсем не хотелось.

А может, дело было совсем не в еде. Я вновь опускаюсь в размышления, как можно было не допустить этой ситуации, — я ненавижу обдумывать ошибки, которые нельзя исправить — но сейчас я ничего не могу с собой поделать.

Я кручу одни и те же мысли в голове: почему не перебралась к ребятам на гамаки, как мне и предлагали, почему я не сказала про Винса, почему...

— Чайник, — зовут меня со стороны.

Я выныриваю из мыслей, поворачиваю голову и вижу Галли перед нашим столом.

— Чего? — бурчу я, окидывая Стамеса подозрительным взглядом. Галли топчется с ноги на ногу, потирая шею. Я удивлённо вскидываю бровь, разглядывая Куратора с интересом.

— Если кто-то из моих парней будет тебя донимать, говори сразу мне, — быстро выпаливает он. — Я разберусь.

Галли и чувство вины? За кого? За мой глаз или за Винса? Он знал, что вчера произошло, но никому не сказал и явно с Винсом не разбирался. Может, Алби его приструнил?

Я даже не успеваю ничего сказать, лишь открываю рот, но Галли разворачивается и быстро уходит за свой стол.

— Охренеть, — выдавливает Джордж за нас всех. — Интересно, это Галли оплюкался, что ты и его ночью захерачишь?

Я ударяю Джорджа по ноге под столом. Тот ойкает и кидает мне обиженный взгляд через весь стол.

Поднимаюсь из-за стола, хватаю недоеденный ужин и, вновь запнувшись о соседнюю лавочку, закидываю посуду на мойку. Моя неуклюжесть из-за заклеенного глаза начинает раздражать, как и все взгляды, направленные на меня, пока я шествовала до выхода.

На улицу опускались сумерки, и я, вместо того, чтобы пойти в сторону гамака, свернула в другую сторону. Рассевшись под кронами высокого дерева, я облокотилась на его массивный ствол.

С раздражением я вырываю травинки рядом с собой, откидывая в сторону. Внутри меня растёт желание развалиться на земле и начать бить кулаками и ногами, чтобы выплеснуть весь тот ком эмоций, который вырос внутри меня.

Что мне делать дальше? Половина шанков меня опасается, вторая, вероятно, ненавидит. И тройка, которая пытается шутить и делать вид, что всё нормально. Меня бы это не волновало так сильно, если бы я не была заперта с тремя десятками парней в месте, где нет выхода. Где ты либо сотрудничаешь и становишься одним из них, либо становишься никем.

А я не хочу быть никем.

Меня в итоге кто-то находит. Я поднимаю взгляд, а передо мной стоит Джордж. А в руке у него что-то, смутно напоминающее шоколадный кекс.

— Там... это, — мямлит парень, — Котелок кексов напёк. Я тебе твой принёс. Он с вишней.

Он падает рядом со мной на землю, протягивая мне кекс. И мне снова хочется плакать. Я быстро отворачиваю лицо, ощущая, как мне сводит нос, глаза наполняются слезами, а в горле застрял колючий ком — как ёж.

— Чайник, ну два раза за день плакать — это уже дохера для тебя, — пытается вырулить на шутке Джордж, прислоняясь ко мне плечом. — На, возьми кексик.

— Я говорила, что если захочу поплакать тебе в плечо, то позову тебя, — говорю я, шмыгая негромко носом. Джордж кивает. — Вот сейчас этот момент.

Джордж впервые ничего не говорит, лишь перекидывает через моё плечо руку и прижимает меня к себе. Я прячу своё израненное лицо в его плече, ткань его майки промокает сразу же.

Ночь накрывает Глейд, пока я плачу.

— А что теперь будет? — спрашиваю я, чуть успокоившись.

— Чё-чё, Чайник? — отвечает он, покачивая меня слегка в своих объятиях. — Будем жить дальше, копать огороды, готовить хавку и носиться по Лабиринту.

— А со мной? — я вытираю ладошкой мокрое лицо, чуть отстраняясь от Джорджа. — Половина шанков лишь пялятся и не говорят со мной. Это ужасно.

— Дай им время, — лишь советует мне он. — Никто до конца не понимает, что вообще произошло. Мы все проснулись, ты не появляешься. Проверили гамак — тя нет, ну и подумали, что пёрышки намыливаешь, чё с девки взять. А потом уже время выходить в Лабиринт, тебя нет и нет. Галли говорит, что и Винса нет. Мы давай вас искать по полянке этой гребанутой. Находим недалеко от Могилок, ты выглядишь так, словно с Гривером повстречалась. Этот утырок лежит с пробитой башкой. Епта, мы там все чуть не наплюкали в штаны от такой картины.

Я хмыкаю себе под нос, а затем провожу пальцами по своему закрытому глазу.

— Он собирался меня убить, — делюсь я с Джорджем. — Ну, изнасиловать, а потом убить. Я знала, что в живых он меня не оставит. В момент я даже подумала, что так и быть, убей меня и это всё закончится.

Я слышу, как гулко сглатывает Джордж, но молчит, не прерывая меня.

— И когда он меня душил, я случайно нащупала булыжник, — рассказываю дальше я. — Это просто гребаная случайность.

Я помню, как ощущался этот булыжник в моих пальцах. Как абсолютная надежда на жизнь.

— А ещё за нами следили ублюдки-Создатели. Может, это всё какое-то реалити-шоу? — добавляю я со смешком, переводя тему.

Джордж качает головой, выдыхая.

— Чайник, ты самый шизанутый и сильный человек, которого я когда-либо знал, — произносит он. — Как жаль, что памяти у меня только в полтора года, ага?

Я хмыкаю, а Джордж пихает мне холодный вишневый кекс в руку.

— Кушай кексик и спать, — мы поднимаемся на ноги и идём в сторону Хомстеда.

— А где мне работать теперь? — спрашиваю я, откусывая кусок кекса. Явно Котелок все свои поварские способности направил на кексы, а не на ужин. — Я ж калека.

Джордж пожимает плечами. Мой выход в Бегуны пока под вопросом, а они были последними в списке моих стажировок.

— Завтра разберёмся, — отвечает друг. — Алби дал тебе карт-бланш, ты пока можешь отдыхать.

Джордж доводит меня до моего гамака, я оглядываюсь, и слова застревают у меня в горле. Но в итоге я ему кидаю в спину.

— Джордж, — зову негромко я, парень останавливается, но головы не поворачивает. — Спасибо.

— Чайник, ты такая добрая, что мне аж страшно становится, — повернув ко мне голову, бросает он через плечо. На его лице растягивается привычная широкая улыбка, которую я едва могу видеть из-за темноты, но я отлично помню её во всех подробностях.

— Иди уже, — цокаю сразу же я. Вот так и будь вежливой, никто даже не оценивает.

— Другое дело!

Я забираюсь в гамак, стаскиваю кроссовки и заворачиваюсь в плед. Просунув руку под подушку, я неожиданно нащупываю рукоятку ножа. Приподнявшись на локтях, я поднимаю подушку и выуживаю тот самый нож, который дал мне Ньют.

Вероятно, он мне его и притащил обратно. Я запихиваю оружие обратно под подушку, больше не сжимая его в руке. В тот раз я уснула с ним, и так он и упал на землю. К сожалению, люди учатся только на своих ошибках.

___________________________________

Глава вышла непривычно маленькой, но что поделать, люблю дробить по смыслу, а не по количеству слов! Поэтому, в скором времени ожидайте дроп 11 главы.

Также приглашаю в свой тгк: mazeaver