Глава 8

Если бы у меня был календарь, я бы зачёркивала дни до момента, когда меня отправят в Лабиринт и когда приедет лифт с новыми продуктами и вещами, и закинуть список того, что тебе нужно. И есть шанс, что Создатели выполнят просьбу. Вчера весь день я провела наполовину у Медаков, а потом пришла на Кухню, где вместо готовки сортировала Котелку все его кухонные прибамбасы. Наконец-то у него мука была не рядом с кастрюлями, а приборы и всякая кухонная утварь — в отдельном ящике.

Котелок так обрадовался, что кинул мне огромную тарелку с ягодами — я даже не знала, что они у нас здесь растут.

Уминая клубнику, я поинтересовалась у повара:

— Откуда она? Я вчера её на грядках не видела, — ощипнув хвостик ягоды, я наслаждаюсь сладким соком. — Да и не готовится тут ничего с клубникой.

— Там совсем мало кустов, а из того, что есть, варю и делаю что-то типа варенья или компота, — поясняет здоровяк, — раз в полгода шанкам даже пироги перепадают.

Я ни о чём жалею, даже если это была последняя клубника, я умяла всю поставленную мне тарелку.

— Так что, Чайник, завтра твой последний день?

— Не, — отвечаю я, запивая тёплым чаем последнюю клубнику. — Завтра я на Живодёрне, помилуйте меня. А потом бегу в Лабиринт.

Мне никто не говорил, что нужно скрывать факт того, что меня возьмут в Лабиринт на пробежку, поэтому я абсолютно спокойно этим делюсь. Тут и без того слишком много негласных правил, но раз уж мне никто лично об этом не сказал — я молчать не собираюсь. Нож Котелка замирает в воздухе, и парень поворачивается ко мне, нахмурив свои косматые брови.

— Подумала бы ты, а? Чё тебе в Лабиринт сунуться, пошла бы ко мне, — качает он головой.

— Тогда это будет план Б, спасибо, Котелок, — улыбаюсь я. — Мне и так тут все палки в колёса вставляют, чтобы я туда не бежала. Мне кажется, теперь я туда побегу уже просто назло.

Я хмыкнула, а Котелок фыркает и поднимает глаза к небу. К нам на Кухню заходит Зак, затаскивая ящик овощей. Он громко кидает его на пол и встаёт, смахивая пот со лба и разминая поясницу.

— Вот плюк, Зарт навалил этих овощей, как будто я к нему ещё месяц не приду, — выдыхает парень, а затем поворачивается ко мне. — О, Чайник, вы закончили чё ли? Показывай, куда ты чего распихала.

На следующее утро я потягиваюсь в своём гамаке, пытаясь посчитать, сколько дней я уже здесь нахожусь: сегодня седьмой день! Я вскакиваю, едва успевая натянуть кроссовки, хватаю свой список и бегу искать Джорджа.

Нахожу его сонным в очереди в душ и тут же подлетаю к нему, едва ли не врезаясь.

— Когда лифт приезжает? — вместо «доброго утра» налетаю на него, вертя списком перед носом.

— Чайник, твою-то мать, — слегка отпихивает он меня. — И тебе доброго утра, мля. Днём. А ну-ка, щас очередь свою пропущу.

Он убегает в освободившуюся душевую кабинку, отпихивая какого-то мальца, который пытался проскочить, а я шагаю обратно к своему гамаку.

У меня не осталось чистых маек с длинным рукавом, поэтому сегодня мне приходится оголить плечи. Так как здесь мало чего по моему размеру, подобная майка-алкоголичка странно висит на меня, но благо, всё, что надо, прикрывает мой спортивный топ. Я заплываю на Кухню, сложенный список покоится в кармане моих шорт.

— Ты сегодня на Живодёрне, помнишь? — говорит мне всё также устало Джордж, протирая глаза. Я пожимаю плечами, накалывая на вилку блин — видимо, Котелок вспомнил, что у него есть мука и порадовал глейдеров блинами. Если бы они ещё не были такими резиновыми, была бы вообще сказка.

— Ага, — жую я.

— И это всё? Без психов? — Джордж аж просыпается, переводя на меня взгляд.

— Когда это я психовала, напомни? — чуть раздражённо отвечаю я, запивая этот кулинарный шедевр чаем.

— Когда я тебя отправил на Плантации, — отвечает он. — Потом ты с шанками там какой-то мини-потоп устроила под конец дня.

Я хмыкаю, вспоминая Мэтта и Ру.

— Значит, ты ещё не видел, как я психую, — издевательски улыбаюсь я. — Да и если я опять начну возникать, то опять мне рот закроют, — говорю я, выгибая бровь и смотря на парня напротив. Тут к нам подсаживаются Бегуны.

— Какая-то накалённая атмосферка у вас тут, — отзывается тут же Ньют, накалывая блин. — Мля, Котелок забыл, как у плиты стоять что ли? — фыркает парень, пережёвывая блин.

— Это я вчера ему муку нашла, — качаю я головой, — если бы знала, то наоборот бы спрятала её.

— Нормальная хавка, — отзывается хмурый Минхо, — это вам тут не ресторан. Жрите, чё дали.

Мы переглядываемся с Ньютом, одновременно закатывая глаза. Сегодня, видимо, какие-то вспышки на солнце или луна не в том положении, что уже двое в каком-то паршивом настроении.

Мы с Ньютом выходим первые, пока Джордж с Минхо о чём-то переговариваются позади нас.

— Что за психи у нашего Куратора Бегунов? — негромко спрашиваю у Ньюта, наклоняясь к нему.

— А то ты не знаешь, — отвечает мне Ньют.

Я тяжело выдыхаю.

— Вот в этот раз я точно ничего не сделала. Мы с вами вчера толком и не виделись.

— Это из-за завтрашнего дня. Ты же с нами побежишь, — я тут же расплываюсь в улыбке и поворачиваю голову на двух хмурых шанков. — Ссыкотно, если тебя здесь оставим, то ты сама выпрешься в Лабиринт. Лучше уже с нами.

— В точку, — ухмыляюсь я, а мы тем временем дошли до ворот.

Проводив Бегунов, я быстро догоняю Джорджа, пристраиваясь рядом.

— Готовишь план, как бы меня не пустить завтра в Лабиринт? — ухмыляюсь я. Джордж вздрагивает, явно не ожидая услышать меня так близко.

— Скорее надеюсь на удачу, — вздыхает он, — ты же вроде толковая баба, а творишь херню.

— Если я вдруг найду выход, тебе придётся несладко, — парирую я.

— Ну-ну, — цокает он. — Список принесла?

Я киваю и тут же достаю его из кармана, Джордж разворачивает его и начинает читать. Я хмурюсь, пытаясь вырвать листок из его рук, но тот быстро отворачивается.

— Эй, зачем это читать? Вдруг я там интимные вещи написала! — говорю я, пока Джордж, смеясь, крутится вокруг своей оси, уворачиваясь.

— Ты реально тапки написала, — смеётся громко он, — Чайник, если из-за твоего списка нам нихера не привезут, я натравлю на тебя шанков.

Джордж не стал дочитывать до конца, вероятно смутившись на нескольких женских пунктах, а я тем временем отправилась на Живодёрню к Уинстону. К моему счастью, с утра ещё не успели никого прирезать, а Куратор Мясников очень долго и задумчиво меня рассматривал. Я всё ещё надеялась, что он поймёт, что от меня здесь нет проку и отправит восвояси.

— Пару кур надо зарубить на обед, — мои глаза выкатываются от этих слов, а вязкая слюна подступает к горлу. — Сможешь?

— Нет, конечно! — тут же отзываюсь я, складывая руки на груди.

— А выглядишь так, шо смогла бы.

Я не знаю, что в моём виде на это намекало, но я почёсываю ногтями открытые плечи, разглядывая Живодёрню.

— Ладно, займись тогда животиной, — я перевожу взгляд на Мясника, — коров надо вывести на пастбище, как и коз. А ещё курей выпусти. Там около хлева Шон стоит, во его и спрашивай.

Я киваю и быстро покидаю ограждение, где ребята во всю орудуют тесаками, спеша к чему-то, что похоже на хлев. К покосившемуся забору прислонился парень — из всех шанков здесь он был самым огромным — настоящая гора мышц. Вертел между пальцами какой-то колосок и глядел в сторону открытых ворот. Его косматые брови были сведены к переносице, а всё тело напряжено. Я подошла ближе, стараясь пошуметь, чтобы оповестить о своём прибытии.

— Шон? — зову я здоровяка. Парень медленно поворачивается в мою сторону, лениво окидывая взглядом, словно я какая-то надоедливая мошка.

— Чё те, Чайник? — отзывается он глухим басом.

— Уинстон к тебе отправил, — говорю я. — Сказал, что мне надо животными заняться. Выпустить их и так далее.

— Не мешаю, — отвечает он, кивая в сторону хлева. — Открывай и выпускай.

Я топчусь на месте ещё пару секунд, в то время как Шон снова уставился на ворота Лабиринта.

Я открываю один хлев, и мне в нос сразу врезается прелестный аромат навоза, сена и животных. Корова уставилась на меня, медленно жуя, а из-за её спины выглянули ещё одна корова и телёнок. Я отхожу от дверей, показывая им, мол, что путь свободен.

— Ты подойди и хлопни их по боку, чтоб они пошли, — подсказывает мне Шон, не поворачиваясь.

Я осторожно подхожу к ним, коровы любопытно провожают меня взглядом. Медленно протягиваю руку первой, та чуть вытягивает шею, а затем проводит мокрым языком по моей ладони, оставляя на ней слюну. Я морщусь, вытирая её тут же об штаны и обхожу сбоку. Поднимаю ладонь и звонко хлопаю её по боку, но та даже не дёргается, лишь лениво поворачивает голову.

— Сильнее, — голос моего наставника доносится из-за хлева. — А вторую подоить надо. Она ждёт.

Мои глаза округляются. В эту секунду мне хочется всё кинуть и убежать либо к Котелку на Кухню, либо сразу в Лабиринт.

Я хлопаю сильнее, и корова начинает медленно двигаться. А вторая на самом деле ждёт, медленно пережёвывая жвачку, наблюдая за мной. Я неподалеку нахожу ведро, понимая, что это, видимо, для молока.

— Я не умею доить корову, — сообщаю я Шону.

— Надо учиться, — философски отвечает он. Но в итоге отлипает от своего забора, заходя ко мне в хлев. — Иди набери воду.

Он поднимает ведро и кидает его мне, я еле успеваю поймать.

Выбежав из хлева, я иду в сторону Плантаций, где наполняю ведро водой почти доверху и возвращаюсь.

— Так много не надо, — отвечает мне Шон, а я уже чувствую, как мне хочется закатить глаза и надеть ведро ему на голову. Лучше бы курей забивала.

Шон, наконец, вместо своих малословных приказов объясняет мне, как доить корову. Показывает и объясняет он хорошо, что довольно странно, но когда я села на табурет и начала пытаться доить сама, Шон лишь начал недовольно цокать языком.

— Чё ты дёргаешь туда-сюда, а? Сжимай, потягивай и выдавливай.

Какая-то часть молока пошла в ведро, а потом оно и вовсе перестало литься. Шон посмотрел на мои жалкие молочные результаты и покачал головой.

— Не надо больше, — говорит он, — телёнку оставь.

Я выдохнула, вставая со стула. Шон громко хлопнул корову по заднице и та живо зашагала в сторону лужайки. Теленок тут же побежал за ней.

— Теперь коз и курей выпусти, — произносит Шон. — У курей мешок с зерном, его рассыпать надо на лужайке. Половину.

Я киваю, вставая с табурета, а Шон, насвистывая, понёс половину ведра в сторону Кухни. Во работа.

Пока Шон прогуливался, прошло примерно сорок минут и с меня сошло примерно три литра пота. Я не успела закрыть загон, где должны были тусоваться курицы, поэтому за двумя мне пришлось побежать и загонять обратно, а точнее — перекидывать через забор, пока те мельтешили и истерили у меня на руках. Затем мешок с зерном был явно не пять и даже не десять килограмм, пока я смогла его приподнять, чтобы перенести из хлева на лужайку, я попрощалась со своей поясницей. В итоге, насыпала я зерно руками, потому что возгружать его на спину я точно не собиралась. Не хотелось бы провести несколько дней в у Медаков.

Опираясь о балку забора, я смотрела, как куры снуют туда-сюда, выклёвывая зерно с протоптанной лужайки.

— Чё прохлаждаемся, Чайник? — слышу я голос сверху. Шон снова опёрся о забор, нависая громадной фигурой прямо надо мной, давая тень всему моему телу. — Уинстон сказал, чтобы ты к Стамесам сгоняла. Сказала им, чтобы пришли эту херню чинить.

Он показушно треплет несколько балок загона, но мне кажется, что они начали так трястись, потому что он их сейчас вот-вот сломает.

Я устало встаю с земли, как тут же командует Шон:

— Резче, Чайник.

Я выдыхаю, перелезаю через забор и иду восвояси на поиски Стамесов. Думаю, что поиски как раз-таки и затянутся.

Нахожу я группу парней не очень далеко от Плантаций. Я подхожу ближе, шанки сразу переводят на меня глаза, начиная криво усмехаться. Где-то с краю стоит Крис, прижимая раненую руку к себе, а рядом с ним его дружок — вроде, Винс. В итоге, вперёд выходит Галли, уперев руки в бока.

— Уинстон сказал, чтобы вы починили забор около хлева, — сообщаю тут же я.

Галли хмурит свои взвинченные брови, впиваясь в меня взгляд.

— Разве тебе было разрешено ко мне обратиться, образина? — выпаливает Куратор Стамесов. Я выгибаю правую бровь, не понимая, стебётся он сейчас надо мной или говорит серьёзно.

Парни начинают переглядываться и посмеиваться.

— Капитан Галли для тебя, — добавляет он. — Ну?

Я долго смотрю на него, всё ещё не понимая, к чему он ведёт.

— Разрешите обратиться, капитан Галли? — неуверенно выдаю я, понимая, насколько ужасно и смешно это звучит. Я пытаюсь не рассмеяться этому капитану Галли в лицо.

— Разрешаю, салага. Чё хотела?

Я едва слышно выдыхаю.

— Уинстон сказал починить забор, — киваю я на Живодёрню.

— Недавно только чинили, это Шон своей жирной жопой всё его постоянно валит, — высказывает какой-то парень сбоку, выступая вперёд. Мне интересно, сказал бы он это Шону в лицо. — Капитан Галли, пусть этот плюкоголовый сам и чинит. Каждую неделю этот забор переделываем.

Я прикрываю глаза, чтобы не расхохотаться. Они всерьёз называют его капитаном.

— Идём, образины. Пока опять эти грёбаные теплицы не отправили херачить.

Они начинают собирать свой инструмент, а я убегаю побыстрее обратно на Живодёрню к Шону. Лучше с ним, чем с этой шайкой отморозков.

— Сказала? — спрашивает меня здоровяк, завидев на горизонте. Я киваю. — Отлично. Ща поржём.

На его лице расплывается улыбка, которую я вижу впервые за всё это утро. Я вопросительно смотрю на парня, а тот выдёргивает какую-то травинку и принимается её жевать.

— Капитан Галли на подходе, — хохочет негромко Шон, завидев толпу Стамесов. Он опирается на забор снаружи, а я изнутри, глядя на приближающийся конвой.

— Шон, брат, как зверюшки? — кричит ему один из Стамесов, неся несколько досок и сваливая их перед нами.

— Живы, — кратко отвечает Шон, скрещивая руки на груди.

— А чё Чайник не работает? Отлынивает чё ли? — тут же всполошился Галли, указав подбородком на меня.

Шон медленно переводит взгляд на меня, а затем на Стамесов.

— Перерыв, — говорит он, хотя до этого мне ничего не говорил. — А тебе чё, капитан? За своими-то салагами следи. А то какие-то побитые ходят.

Он смотрит на Криса, тот прищуривает глаза, кривя губы. Галли громко хмыкает.

— Пусть тогда нам поможет, раз у Криса одна рука не работает.

Все начинают переглядываться, а я молчу, переводя взгляд на грозного Шона.

— Нет, — гулко отвечает он. — Чайник у Мясников, а не у Стамесов, чтобы вашу работу делать.

С Шоном никто не осмеливается спорить, а он тут же становится моим любимым шанком. Они начинают снимать старые доски, кряхтя и переругиваясь друг с другом. Шон командует мне:

— Уведи курей за хлев, там тоже небольшой загон. А то эти шанки их всех напугают.

Я быстро ухожу, перегоняя курочек в другую часть загона. Я сразу рассыпаю там новую порцию зерна, чтобы переманить их, и возвращаюсь к Шону.

Шон не даёт мне заданий до самого обеда. Мы просто стоим и наблюдаем за кряхтением и сопением Стамесов. А Шон ещё и подливает масла в огонь:

— Кривовато, тут дырка большая, — говорит он Винсу.

— Я бы сказал, где бля дырка, — шипит тот сквозь зубы.

— А? — переспрашивает Шон.

— Щас сделаю, — быстро отвечает шанк, кинув опасливый взгляд на Шона.

Видимо, всех ещё больше бесит, что мы вдвоём стоим и ничего не делаем. Но Шон явно получает какое-то моральное удовольствие от того, что Стамесы напрягаются перед ним. Я уже и подумываю, что он реально ломает забор специально, чтобы потом заставлять их чинить.

— Обед, — объявляет мне Шон, уходя в сторону Кухни. Я перескакиваю через оставшийся кусок старого забора, устремляясь вслед за фигурой парня.

— Ты обычно ухаживаешь за животными? — догоняю я его и цепляюсь с разговором.

— Ага, — отвечает он. — С ними поприятнее, чем с шанками.

Он молчаливо продолжает свой путь, и мы достигаем Кухни. Там нас перехватывает Джордж. Парень быстро бросает взгляд на меня, а потом на Шона, быстро протягивая руку для пожатия.

— Здарова, здоровяк, — Шон, к моему удивлению, жмёт Джорджу руку. — Чайник у тебя, я вижу?

Я криво улыбаюсь, будучи за огромной спиной моего наставника.

— И как? Справляется?

— Нормально, — отвечает Мясник или, скорее, Животновод. — После обеда будет хлев убирать. Так что живот набей покрепче, — уже говорит мне, уходя на Кухню.

Джордж тут же закидывает мне руку на плечи и треплет по голове, как всегда весело хохоча.

— Ну и компания у тебя, Чайник. Но Шон мужик зашибись, — говорит он и мы почти плечом к плечу заходим на Кухню.

— Нам Стамесы ещё забор чинят, — добавляю я.

Джордж снова хохочет.

— Как и каждую неделю. Мне кажется, Шон это специально делает, чтобы позлить этих шанков.

Значит, мои догадки почти подтвердились. Я чуть поворачиваюсь, завидев, как Шон усаживается за одинокий столик.

— А он всегда такой молчаливый? — спрашиваю я, когда мы отправились за привычный стол.

— Он ужаленный, — сразу отвечает мне Джордж, присасываясь к стакану воды. — Никому ничего не рассказывает, но вот его любимое занятие — это пялиться в сторону ворот. Ну и Галли доставать.

Картина проясняется: Джордж рассказывал про ужаленных ребят — тех, кто вспоминал отрывки из своей прошлой жизни, но либо не рассказывал сам, либо что-то им мешало.

— А сколько здесь всего ужаленных? — негромко интересуюсь я.

— Три, — Джордж кивает в сторону. — Галли, Шон и Хьюго, ты его не знаешь, он из Таскунов. Последний вообще на голову гребанулся, спит возле Могильника.

Я таращу глаза, и остаток обеда мы проводим молча, пока нас не прерывает сирена с улицы. Я тут же вздрагиваю, поднимая глаза на Джорджа.

— А вот и посылочки, — радостно объявляет парень, скинув грязную посуду.

Половина шанков побежала к Лифту, а я медленно двинулась обратно к Живодёрне и животным. Подойдя ближе к козочкам, я протянула руку и несколько коз сразу двинулись ко мне, предполагая, что я им принесла что-то вкусное. Но я лишь быстренько почесала им лбы, после чего они разошлись по сторонам, продолжив жевать траву.

— Чайник? — слышу я позади себя.

Развернувшись, я замираю, уставившись на парня передо мной. Третий нападавший, мальчишка явно младше Криса и, тем более, меня, переминался с пятки на носок и смотрел в землю, избегая моего взгляда. Я сглатываю вязкую слюну, но в итоге произношу.

— Чего тебе?

У него под глазом фиолетовый фонарь — Джордж сказал, что это Минхо ему зарядил, когда понял, что тот остался без увечий.

— Я хотел... — мальчишка не поднимает глаз и начинает бормотать что-то себе под нос.

Я хмурюсь и произношу:

— Я ничерта не слышу, — говорю я ровным голосом.

— Извиниться, я хотел извиниться, — повторяет он громче. Я поднимаю брови в удивлении. И только сейчас я осознаю, что сжимаю руки в крепкие кулаки, а отросшие ногти начинают впиваться мне в кожу.

Я пытаюсь дышать спокойно, но моё сердце начинает клокотать в груди и ярость начинает окутывать моё тело.

— Я даже твоего имени не знаю, — произношу я, и мальчишка хмурится. — А ты вот что со мной сделал, — указываю я на лицо. — За что?

— Но... это не я! Я не бил! — быстро взрывается мальчишка, подняв на меня, наконец-то, свои голубые глаза. — Это Крис!

— А ты держал, — спокойно произношу я, но ощущаю, как голос предательски срывается. — Ты можешь извиниться. Но я тебя не прощаю, понятно?

Он недоволен. Он пришёл сюда, кинув мне такую непозволительную роскошь, как извинение, а я, как стебанутая девка, ещё смею его не принимать.

— Ну и ладно, — отмахивается он от меня, раздражаясь. — Правильно про тебя говорят — ты гребанутая на всю голову.

— Иди отсюда, — шиплю я.

— Где хочу, там и хожу, — огрызается тут же он. Надо же, как быстро мы переходим от скромного разглядывания земли и сбивчивых извинений до откровенного психоза. Теперь я уверена, что он пришёл ко мне с извинениями скорее всего, чтобы я побежала и рассказала об этом Джорджу и другим старшим, вдруг ему больше не придётся спать в холодной Кутузке как цепной пёс. — Я вообще Мясник. Это ты тут никто, Чайник.

— Зато твоё слово тут ничего не решает, — произношу я. — А моё — да. Хочешь проверить? — выгибаю правую бровь, складывая руки на груди.

Мы молчим, сверля друг друга взглядами, пока нашу тишину не прерывает подошедший Шон. Он окидывает нас взглядом и сбрасывает огромный мешок с зерном, который, видимо, прибыл в лифте.

— Чайник, хватай лопату и телегу, — говорит мне. — Мелкий, тебя сюда никто не звал, шуруй отсюда нахрен.

Шанк ничего больше не говорит, бросает на меня последний злой взгляд и уходит к полупостройки, где они рубят животных.

Остаток дня прошёл ещё тяжелее, чем утро — я этот навоз тягала до ямы в чаще раз двадцать, если не больше, пока Шон не махнул рукой, мол хватит. Я практически рухнула без сил прямо в загоне с коровами. Опираясь о балку загона, я полностью сползла телом на землю и думала, что тут я и усну. Уходить мне было нельзя, так как животину перед ужином нужно было загнать обратно.

Я со своей стороны наблюдала за этими обезьянами-строителями, которые весь день меняли забор. Могучая фигура Шона теперь опиралась на загон с коровами, всё ещё молча и с полуулыбкой на лице наблюдал за потугами Стамесов. Через какое-то время мой наставник свинтил куда-то в кусты, наверняка отлить и потеряться на добрых полчаса.

В какой-то момент, оторвавшись от наблюдения в пустоту, я замечаю, что несколько из Стамесов как-то косо на меня поглядывают. Да и в целом, стоило Шону слинять, как мат-перемат полился из их ртов. И очень много было в сторону моего сегодняшнего наставника.

— Повезло тебе, да? Можно половину дня баклуши бить, — кричит мне с другой стороны один из Стамесов, смачно сплёвывая на землю. — Мля, как жаль, что я не девка. Прилип бы тоже к старшим, да нихера бы не делал.

Я хмурюсь, слегка привставая и подтягивая колени к груди.

— Скажи, Чайник, перед сколькими шанками уже ноги раздвинула, а? — он опирается о высокую доску и прищуривается в мою сторону.

В этом парне я узнаю Винса — дружка Криса, который самозабвенно улыбается рядом, забивая гвоздь здоровой рукой. Я мечусь глазами: Галли с тремя другими Стамесами уже с другой стороны забора. И один из петухов настойчиво атакует капитана Галли за то, что тот вмешивается в его владения. А рядом со мной этот Винс, Крис и какой-то мелкий шкодливый паренёк, который тоже уже вовсю улыбается на слова этого утырка.

— Ни перед кем, — отвечаю я громко. — А ты? — хмыкаю я.

Улыбка сползает с лица Винса на пару секунд, но он бросает палку, приближаясь к забору. Нас разделяет добрых метров пять, я со своего места не двигаюсь, лишь поворачиваю в его сторону голову.

— Цену себе набиваешь, а? — ухмыляется криво он, обнажая свои мелкие верхние зубы. — Чуть моего братка из-за тебя отсюда не выгнали нахрен, а.

Крис отворачивает своё побитое лицо, словно это сейчас не про него говорят. Я наклоняюсь чуть вперёд, ощущая, как злость снова поднимается внутри тела.

— А может твой браток будет свой член и руки при себе держать, а? Или может тебе присунуть, а? Чё же ты не помог своему братку, а? — передразнивая его манеру речи, выпаливаю я, вставая на ноги, подходя ближе к нему. Теперь между нами метр и забор, который ему примерно по пояс. Мне сводит шею, а руки так и чешутся врезать ему, но Винс — будто две меня ростом, но меня мало это волнует.

— Ты, сука! — он впивается пальцами в забор, наклоняясь ко мне ближе. И тут же харкает в мою сторону, но я делаю шаг назад и его плевок падает перед моими ногами. — Если бы я там был, то точно тебя прикончил бы, блядь. Не место тебе с нами, сука. Только для одного ты тут и нужна, понятно, а? Чтоб тебя тут по кругу пускали, шлю...

Никто из нас не заметил, как огромная фигура Шона буквально подкралась сзади и залепил такой сильный подзатыльник Винсу, что его голова едва не встретилась с забором на уровне его талии.

— Щенок, — произносит также спокойно Шон, хватая шанка за шкирку, отбрасывая в сторону, практически под ноги к Крису. Отбившись, наконец, от своего пернатого противника, Галли спешит к нам.

— Чё у вас происходит? Шон? Чё за херь? — начинает кричать Куратор Стамесов, вскидывая руки к небу.

— Забирай своего салагу, Галли. Больно он охреневший, — повернувшись к Галли, произносит Шон, скрещивая мощные руки на груди. — Пока я не пошёл и не доложил Алби.

— Так ты его тут чуть пополам не сложил, шанк, — качает головой Галли, подходя ближе к Шону. Я выглядываю из-за их спин и вижу, как Винс, цепляясь за недоделанный забор, поднимается на ноги. — Может, мне к Алби сходить, а? Хочешь ночь в Кутузке посидеть?

Галли переводит взгляд на меня, а затем указывает пальцем в мою сторону, вскидывая подбородок.

— Это из-за неё, да?

Я перевожу немой взгляд на Шона.

— Бляха, одни беды. Пошли отсюда! — крикнул он тройке, что уже испуганно сгрудилась около недоделанного забора. — А ты! — кричит снова мне Куратор Стамесов. — Чтоб к моим шанкам больше не приближалась. Понятно?

— Им того же передай. Понятно? — не сдерживаюсь я. — Мне больно надо с ними лясы точить.

Галли кидает на меня последний злой взгляд и уходит за своими ребятами. Я, наконец, выдыхаю и сжимаю балку загона, опуская вниз голову. Усталость мгновенно накатилась на меня. Как же всё задрало.

— Иди отсюда, Чайник, — говорит мне Шон. Я резко поднимаю голову. — Я сам скотину загоню, — я собираюсь его поблагодарить за это, но тут он продолжает, втаптывая мои последние крупицы настроения в грязь у меня под ногами. — Прав Галли, одни беды от тебя. Склоки. Без тебя, конечно, было лучше.

Я первый раз за своё пребывание в Глейде ощущаю, как у меня щиплет в носу, я быстро моргаю, чтобы слёзы не успели брызнуть из глаз. Сдавленным голосом я отвечаю:

— Как будто я просила этого.

— Никто из нас не просил, — отвечает Шон и уходит загонять кур.