Глава 6

Проснулась я в не самом лучшем состоянии. Глаза все ещё слипались, но сон больше не шёл — слишком сильно хотелось в туалет. Спустив ноги с гамака, я широко зеваю, так, что у меня почти сводит челюсть. Голова словно сдавило с двух сторон, но, к счастью, она хотя бы не кружилась. На улице светает. Я поднимаю взгляд к небу, а затем прислушиваюсь — в Глейде повисла тишина. Видимо, я проснулась слишком рано.

Решив не терять ни минуты, я вскакиваю с гамака, а мой взгляд падает на кусты, в которые вчера благополучно вывернула свой ужин с яблочной наливкой. Поморщившись, я пытаюсь выбросить из головы вчерашний вечер, но тут вспоминаю о словах Минхо. Он сказал, что я сегодня иду в Картографическую. Мол, надо научиться рисовать карты, прежде чем бежать в Лабиринт.

Неужели моя грустная рожа сработала как надо и шанки сделают так, как я хочу? Я смотрю в сторону закрытых ворот Лабиринта, на секунду задумываясь. А вдруг Джордж прав? Вдруг я так рвусь, но мне вообще не подойдёт этот вариант занятости в Глейде? На этот случай я совершенно не придумала план Б.

Обходя Хомстед, я наблюдаю за спящими шанками, которые как грибы: то тут, то там валялись под крышей главной хибарки. Я прошмыгиваю в душевую, споласкиваясь холодной водой — головная боль начает отступать. Смыв с себя остатки вчерашнего вечера, я вновь наблюдаю за спящим королевством. Может, я слишком рано продрала глаза? И сейчас буду шататься по Глейду пару часов, не зная, чем себя занять.

Я поворачиваюсь и вижу неподалёку от себя лежбище так называемых главных. Замечаю тёмную макушку Джорджа, который закутался в плед по самые уши. И рядом с ним, свесив руки с двух сторон гамака, спал Минхо. Он был похож то ли на обезьяну, то ли на ленивца, заснувшего на ветке дерева. И тут я замечаю на его запястье часы.

Стараясь ступать максимально бесшумно, я подкрадываюсь к ребятам, а затем наклоняюсь к запястью Минхо, пытаясь разглядеть, который час. Но тот, словно что-то почувствовав, резко переворачивается на гамаке, закидывая руку за голову. Я лишь устало выдыхаю — одна поза нелепее другой. Я вновь наклоняюсь над ним, силясь не схватить его руку, чтобы присмотреться к часам, как вдруг замечаю, что узкие тёмные глаза непонимающе смотрят на меня.

Я отскакиваю от него, прикрывая рот рукой, чтобы не взвизгнуть и не разбудить шанков. Моё сердце колотится так сильно, словно оно готовилось пробить мою грудную клетку.

Губы Минхо расплываются в какой-то хитрой улыбке, наблюдая за моими нелепыми телодвижениями.

— Чайник... — губы Минхо расползаются в хитрой улыбке. — Решила меня поцелуем разбудить? — шепчет тихо Бегун, приподнимаясь на локте, шатаясь на своём гамаке. — Чё ты тут делаешь?

— Я время хотела посмотреть, — говорю я также шёпотом, подходя ближе.

— На мне? У меня на лбу что ли написано? — не понимает сонный Минхо. Тогда я молча беру его руку, переворачивая запястье и смотря на стрелки часов. Около семи утра. Мне это мало что дало, потому что я не знаю, во сколько тут начинает день. — Ой, мля-я, — хохочет тихо он, осознавая, что я про его наручные часы.

Потом и сам опускает взгляд на циферблат. Мне на секунду становится стыдно, что он рано продрал глаза в свой выходной день, но потом я понимаю, что я его не будила специально. Учитывая, что весь Глейд ещё спал.

— А во сколько все просыпаются? — спрашиваю я, раз уж Минхо не провалился обратно в сон.

— Скоро, — буркает азиат, свешивая ноги с гамака. Он сонно трёт кулаком глаза, а затем потягивается. Я невольно засматриваюсь на его движения и где-то в глубине проскальзывает мысль, что есть что-то теплое и притягательное в этих ленивых утренних жестах.

Я отхожу от него, наблюдая, как он натягивает кроссовки на голые ноги, а затем шагает в сторону рощи.

Делать мне всё равно нечего, поэтому я усаживаюсь на лавочку около Хомстеда, рядом с Кухней и наблюдать за тем, как утро полностью заполняет поляну. И в скором времени я вижу, как ещё не до конца проснувшиеся Котелок и Зак шагают в сторону Кухни. Они смотрят на меня сонными глазами, подавляя зевки.

— Ба, Чайник! — восклицает Котелок, даже не стараясь уменьшить свой бас. — Чё расселась? Ты снова у нас, что ли?

Я отрицательно качаю головой.

— Рано проснулась. Не знала, чем себя занять.

— Всем бы таких проблем, — фыркает Зак, но тут же снова зевает, широко раскрывая рот. — Подкинуть чего пожрать до завтрака? — негромко спрашивает он меня, когда Котелок скрылся.

— Да, шанк, было бы неплохо, — громкий хлопок по спине заставил Зака качнуться, а ухмыляющееся лицо Минхо обрамляли рассветные лучи солнца. — Спасибо, братан.

Зак закатывает глаза, стряхивая чужую руку и скрывается на Кухне. Минхо падает рядом со мной на скамью, тряхнув головой так, что капли воды полетели мне в лицо.

— Как собака отряхиваешься, — бурчу я, вытирая воду со щеки.

— Доброе утро и тебе, Чайник, — смешливо отвечает он. Минхо не выглядит как человек, который недоволен тем, что его разбудили рано в его же выходной. Учитывая, что он вчера говорил, что любит в этот день нихера не делать. — Как головушка? Не побаливает?

— К твоему сожалению, — хмыкаю я, убирая выбившуюся прядь за ухо.

— Расчёсываться не пробовала? А то вон какое гнездо, — он ловит одну из моих кудрявых прядей и лениво наматывает её на палец. Я поворачиваюсь к нему, пытаясь понять, зачем он это делает. Но, кажется, Минхо просто веселится. Я выхватываю волосы, убирая их за спину.

— Они кудрявые, — хмурюсь я, рассматривая свои кудряшки, растягивая их пальцами. - Их нельзя расчёсывать. Тогда там точно будет гнездо.

— Смотри, чтоб там не поселился кто, — отвечает веселящийся шанк, — тебе Джордж зеркало не притаскивал?

— Не нравятся мои волосы? — ощетиниваюсь я, хмурясь ещё сильнее. — Тебе-то что до них?

— Да дело твоё, Чайник, — поднимает он руки вверх, шкодливо улыбаясь, — хочешь ходить лохматой — ходи. Или возьми у Ньюта расчёску, он точно в патлах толк знает. Видала, какие шелковистые?

— Так Ньюту и передам, — выдавливаю ухмылку я. — Как ты ему тут комплиментов наотвешивал.

Минхо легонько пихает в бок, а потом снова присматривается к моему лицу, а я стараюсь делать вид, что меня это не заботит. Его глаза останавливаются на синяке на скуле.

— Ну и рожа у тебя, Чайник, — цокает он. А я в эту секунду вскипаю и чуть ли не подскакиваю.

— Чё ты пристал? — я верчусь на скамье, оказываясь лицом к его лицу, заглядывая в тёмные прищуренные глаза. — Нравится сидеть оскорблять меня с утра пораньше?

Падла явно веселится, пытаясь меня вывести из себя, — думаю я, наблюдая за его довольной физиономией. В это время Зак на секунду выглянул из Кухни, окинул нас взглядом и повертел головой в разные стороны, выглядывая кого-то. А затем дал два не очень больших сэндвича.

— А чё Чайнику больше, чем мне? — спрашивает тут же Минхо, сравнивая размеры нашего недозавтрака.

— Не заслужил, — тут же отвечает Зак и скрывается вновь на Кухне.

— Засранец, — улыбается Минхо, отщипывая себе кусок хлеба от сэндвича. Я вгрызаюсь в свой, наслаждаясь вкусом — в желудке у меня нихрена не было со вчерашнего вечера, да и всё, что там было, благополучно осталось под кустом. — Я про синяк твой, Чайник. А не про то, что ты страшная.

Отвечает Минхо, продолжая по кусочкам отщипывать свой первый завтрак.

— И без тебя знаю, — хмыкаю я, поглощая сэндвич. — А без него? Не страшная? — я давлю из себя улыбку. Улыбка Минхо тут же гаснет.

Мне и правда было интересно, как они видят меня со стороны. Я, конечно, рассмотрела себя через небольшое зеркальце, которое мне притащил Джордж. Но сложно оценить себя, когда у тебя половина лица в грязи, половина в засохшей крови и синяк впридачу. Тем более, я ощущала, что опухоль с лица сошла и глаз больше не ощущается заплывшим.

— Да... нормальная ты, Чайник, — как-то неловко откашливается Бегун. — Девка как девка. Наверное. Мля, да я и не знаю, как вообще девки выглядят. Полтора года одни рожи вокруг.

— Что за сыр-бор? — слышим мы со стороны, к нам вразвалочку подходит Джордж, сонно потирая глаза. — И чё вы так рано? Особенно ты, Минхо, у тебя же выходной. Я думал, что до обеда тебя не увижу.

— Минхо меня страшной тут обзывает, — тут же выпаливаю я, закидывая остатки сэндвича. Оба переводят на меня взгляды: Джордж — слегка шокированный, а Минхо — злой. — И что волосы у меня стрёмные. Лохматые. Короче, шанк мне тут любезностей насыпал.

Я встаю со скамьи, окидывая их взглядом и смахивая крошки от сэндвича со штанов.

— Да чё ты гонишь! — с набитым ртом выкрикивает азиат. — Да я же стебался, Чайник. Я не называл её страшной, всё она придумала!

Джордж начинает хохотать с нас, переводя взгляд с меня на Минхо.

— Вижу, вы тут уже закорешились нормально так? — улыбается Джордж. — Так а чего вы тут, в самом деле?

— Сегодня идёт в Картографическую, — говорит Минхо, кивая на меня. Шкодливость его испарилась. — Хотя, я уже не знаю. Стебанутая совсем.

Джордж хмурится, смотря на Куратора Бегунов.

— Картографическая? Так рано? Алби хотел, чтобы она почти по всем Кураторам прошлась. А Картографов мы всегда на конец оставляем, разве нет?

Минхо отмахивается от него, явно не желая рассказывать, что произошло ночью — мой триумф с кустами, то, как он меня под водой полоскал и наш небольшой разговор.

— Быстрее разберёмся со всей бегунской хренью, быстрей отвалится, — хмыкает Минхо. А я возмущённо перевожу на него взгляд.

— Так ты от меня просто отмахнуться решил? Думаешь, я попробую, у меня нихера не получится — и я сама отстану? — злюсь я, сжимая губы в тонкую полоску. — А если получится?

— То это уже другой разговор, Чайник.

Он встаёт, показывая, что продолжать диалог он не намерен. К нам в это время со стороны спальников идёт взъерошенный Ньют, сладко потягиваясь и растирая лицо после сна.

— Котелок ещё завтрак не состряпал? — спрашивает Бегун, принюхиваясь к запаху еды из Кухни. А потом переводит взгляд на недовольных меня и Минхо, а затем на откровенно веселящегося Джорджа. — Чё эти уже не поделили?

— Шанк, тут уже целая мыльная опера, ну! — продолжает смеяться Джордж, закидывая свою тяжелую ладонь на плечо Ньюта. Он резко открывает дверь Кухни, засовывая туда голову. — Котелок, чё по завтраку? Раз проспал, то пошевеливай булками — жрать охота!

В ответ доносится явно раздражённое бурчание. Джордж прикрывает дверь обратно, поворачиваясь к нам:

— Сказал еще пять минут, — гыгыкает нам Джордж.

— Она сегодня в Картографической, — говорит Минхо Ньюту, кивая на меня. Тот хмурится, не совсем понимая, чем руководствовался Куратор Бегунов, принимая подобное решение. Всего второй день пробую новую работу — и уже иду в Картографическую. Почти в святая святых.

Ньют наклоняется к Минхо, что-то негромко ему говоря. Я различаю только своё прозвище — «Чайник». Так как имени у меня тут пока что нет, я понимаю, что они шепчутся обо мне.

— Я здесь, вообще-то, — силясь не гаркнуть на них, произношу я. — И я слышу, что вы обо мне говорите.

— Так закрой ушки, Чайник, — цокает Минхо, — пока взрослые разговаривают.

Я закатываю глаза и поворачиваюсь к Джорджу, на что тот лишь пожимает плечами, а затем открывает дверь на Кухню, кивая, мол, пойдём. Я просачиваюсь на Кухню, замечая Зака на раздаче. Он машет нам своей лапищей, быстро накладывая в две тарелки кашу с жареными яйцами сверху.

— Ты же знаешь, что шанк просто стебётся и он вообще несерьёзно говорил? — произносит Джордж, когда мы сели за привычный стол.

— Чё? — не понимаю я, не успев донести ложку каши до рта. — А контекст с нами в одной комнате?

Джордж пытается убрать улыбку с лица, но все равно закатывает глаза на моё высказывание.

— Я про Минхо. Он, конечно, грубоватый шанк, но все равно неплохой. Не стоит вообще принимать близко его слова, — качает он головой. — Он же тебе правда не говорил, что ты страшная? — зачем-то спрашивает Джордж.

— А если и говорил, то что? — интересуюсь я. — То, что он неотёсанная дубина, я ещё в первый день поняла. Сказал, что волосы у меня лохматые и мол, ну и рожа. Это он мне так комплимент пытался сказать, что ли?

Джордж прыскает себе в стакан чая, не в силах сдержаться.

— Минхо, мля... — сдавленно смеётся он, — сама обходительность.

— Слышу, что вы тут обо мне уже шепчетесь, — подходит он со стороны раздачи, сонный Ньют следует за ним, падая на скамью. — И чё? Обсуждаете мои самые лучшие качества?

— Да, в особенности то, как ты резво делаешь всем комплименты, — отвечаю быстро я и перевожу взгляд на Ньюта, — Ньют, как раз Минхо очень нравятся твои космы, и он мне предложил спросить у тебя совета и попросить расчёску.

Ньют резко просыпается, прыскает и театрально откидывает свои длинные волосы назад, поворачиваясь к Куратору Бегунов и хлопает ресницами.

— Минхо, милый, почему ты мне раньше не признался? Я тебе нравлюсь? Да? Да? — он подсовывается ближе к чужому лицу, пока Минхо отбрыкивается и пытается отпихнуть голову Ньюта подальше от себя. Блондин, не теряя времени, выставляет губы «бантиком», пытаясь пробиться к лицу Минхо. — Ты разбиваешь мне сердце, брат. Я уже подумал, что у нас любовь.

Ньют наконец отстраняется от него, пытаясь скрыть рвущуюся улыбку. Джордж, наблюдая за картиной перед собой, уже практически свисал с лавочки, чуть ли не перевернув тарелку. Я тоже смеюсь, прикрывая рот ладошкой, чтобы не расплескать кашу по всему столу.

— Чайник, расчёску можешь взять в коробках в той кладовке в Хомстеде, — отвечает мне зачем-то Ньют. Я возмущённо поднимаю на него взгляд, выпрямляясь.

— Я что, реально лохматая какая-то? Почему вы все хотите меня причесать? — вскидываю я руки, чуть ли не выворачивая тарелку с завтраком на Джорджа. — Где зеркало? — поворачиваюсь я к шанку рядом.

Джордж пожимает плечами.

— Не помню. Но в коморке точно есть ещё. Там в целом дохрена плюка всякого, шанки половиной не пользуются.

— Это ты про мыло и зубную пасту? — хитро улыбаюсь я, заставляя всех троих мгновенно поднять на меня глаза — возмущение в них было на верхней точке.

— А что, шанки тут должны розами пахнуть, Чайник? — вскидывается Джордж. — Вообще-то, они начали чаще душ принимать, когда ваше величество сюда доставили.

Я невольно кривлюсь — судя по лицам парней, даже сильнее, чем собиралась.

— Боюсь представить, что было до моего появления, — почти шёпотом себе под нос произношу я, доедая кашу.

— Если шанки будут только жопы намыливать, то кто работать-то будет? — влезает ещё Ньют, улыбаясь. Не ему говорить, размышляю я, впервые по-настоящему заглядываясь на его космы.

— Всё, иди отсюда, — пихает меня в плечо Джордж. — Не утро, а балаган какой-то.

Я уворачиваюсь от второго тычка, поднимаюсь со скамьи и собираю свою посуду, чтобы унести на мойку. Минхо кричит мне в спину:

— Как со своей женской хернёй разберешься — топай к чаще. Жду тебя там.

Точно, Картографическая. Я сгружаю посуду на мойку, замечая неподалёку Рона — машу ему, отчего тот расплывается в радостной улыбке и машет мне в ответ. Я не успеваю до конца повернуться, как встречаюсь с тремя парнями на входе.

Крис и ещё двое нападавших — Луи, которому я разбила нос и третий, чьё имя я никак не могу вспомнить. Видимо, их выпустили из Кутузки на завтрак, а затем на работу. Улыбка пропадает с моего лица, хоть я искренне пытаюсь вернуть её обратно. Пусть у них даже не мелькает мысль, что я могу их бояться.

Крис смотрит с вызовом, прищурившись, впивая свой тёмный взгляд в меня. У Луи половина лица в синяке, который уже начал коричневеть по краям. Он смотрит на меня исподлобья, но затем переводит взгляд в сторону, заметив, что я не отвожу свой взгляд. Последний — чьего имени я так и не вспомнила — тушуется сильнее всех, сразу же отступая в сторону, юркнув к раздаче.

Немой диалог продолжается несколько секунд, пока нас не прерывает Алби:

— Чё столпились? Дохрена времени, чтобы пожрать? Чайник, ты уже всё? Так свали.

Я чуть вздрагиваю, отхожу в итоге в сторону, позволяя двоим протиснуться вперёд и замечаю, как Крис одними губами произносит:

«Шлюха».

Я усмехаюсь вслух, заставляя его обратить на меня снова внимание. Когда его глаза оказываются на моём лице, я подношу кулаки к глазам и начинаю показательно тереть их, изображая плач, и выпячиваю чуть нижнюю губу. Мол, поплачь.

Крис выдыхает через нос, шумно. А мне на плечо падает чужая рука, толкая в сторону выхода. Рядом со мной оказывается Галли — единственный шанк в Глейде, которого я так и не смогла понять: пугает он меня или нет.

— Тебе сказали валить, Чайник. А не провоцировать, образина, — шипит он мне практически в ухо. — Один плюк в голове. Шуруй.

Крис ведь под его присмотром, вспоминаю быстро — сам об этом сказал на собрании. Я выскальзываю из кухни, не смотря даже на Галли и быстро заворачиваю в Хомстед. Теперь мне кажется, что надо было действовать иначе — настаивать на выгоне этого засранца, который после совершённого не только смеет смотреть мне в глаза, но и открывать рот. И явно старается испортить мне жизнь. Не думаю, что он попытается проделать своё грязное дело снова, но жизнь мне портить он явно не собирался прекращать.

Мне претит мысль о том, что эти трое шанков — Джордж и его два дружка — были правы. Мне казалось неправильным та мысль, что после моего появления и, спустя буквально сутки, рассматривали вариант того, чтобы казнить трёх парней. Ладно, даже одного. Где-то глубоко в мыслях я боялась, что это Изгнание может вылиться в нечто пострашнее — они же тут как семья, у них нет никого, кроме друг друга. Вдруг бы меня просто прикончили в отместку за Криса. Всех же не выгнать из Глейда.

Я передёргиваю плечами, прикрывая глаза, пытаясь восстановить дыхание. Это всё в прошлом — все действия уже имеют последствия, мне не стоит думать о том «а как бы было?», потому что этого уже не произойдёт. Сейчас мне нужно постараться над тем, чтобы получить работу, из-за которой я буду реже торчать в Глейде. Меньше маячу перед глазами шанков, меньше нервов я потрачу.

Я вновь роюсь в кладовке, заглядывая в десятки разных коробок. Абсолютно нет никакой системы и порядка в этой кладовой — в одной коробке перемешаны и новые носки, и зубные щётки, и какие-то железяки. Если Минхо не будет измываться надо мной сегодня весь день, я обязательно наведаюсь сюда снова, чтобы навести порядок.

Мой восторг распирает меня так, словно внутри меня взорвалась звезда и образовала новую Вселенную. Я нахожу и бритвы, и гребень для волос, и зеркало — побольше того, что притащил мне Джордж. Я бы здесь целый день копалась, ощущение было такое, что я нарвалась на пещеру с золотом, но поняла, что уже достаточно задержалась. Странно, что Минхо ещё не влетел сюда, снабдив парой ласковых.

Я заглядываю в зеркало второй раз на своей новой памяти, вглядываясь в отражение. Синяк уходит в желтовато-зелёный цвет, но отёк спал, как я и предполагала. Я всматриваюсь в себя, не помня ни одной другой девочки на своей памяти, и с неожиданным облегчением понимаю, что нравлюсь самой себе.

Рассматривая волосы, я понимаю, что Минхо был с какой-то стороны прав - мои кудри от плохого мытья начали сбиваться, образовывая где-то колтуны, а где-то просто огромный пушистый клок. В отголоске моей памяти начинают всплывать подсказки из прошлой жизни — мне нужно увлажнить волосы, а мыло, которым я до скрипа натираю волосы — делает только хуже. Я кидаю последний взгляд на коробки, намереваясь вернуться, вдруг я смогу найти что-то полезное.

И вспоминаю, что Джордж говорил: можно записки писать и кидать в лифт, чтобы тебе привезли то, что ты попросишь. Как раз лифт должен приехать через пару дней с припасами. Я хмурюсь, понимая, что если ничего не найду здесь, то мне придётся ждать ещё неделю до следующего привоза. И не факт, что они мне баночки-скляночки привезут по первой же просьбе.

Я снова смотрю в зеркало, понимая, что легче всего мне будет всё отстричь хотя бы до плеч, чтобы эта шапка волос перестала мне мешать. Тяжело выдохнув, я завязываю волосы в подобие пучка и выхожу из Хомстеда, направляясь к месту встречи с Минхо.

Минхо уже явно был недоволен, сложив руки на груди и прислонившись к одному из деревьев плечом. Он стоял ко мне спиной и я, ухмыльнувшись, пошла тише, подкрадываясь.

Чуть пригнувшись, я петляла по траве и, поняв, что Бегун меня не услышал, резко кладу ему руку на плечо. Реакция последовала мгновенно — Минхо резко подскакивает на месте, разворачиваясь и, вместо того, чтобы закричать или схватиться за сердце, машинально бьёт меня ладонью по уху.

Я в ту же секунду падаю на колени, прижимая ладонь к горевшему от удара уху, пытаясь переждать волну боли.

— Чайник, мля-я-я-я! — кричит Минхо, тут же опускаясь на корточки передо мной. — Ты чё, совсем шибанутая, ты нахрена подкрадываешься? Так нравится по лицу получать? Что у тебя за наклонности-то такие?

Рядом с нами оказывается какой-то светловолосый шанк, явно не старше меня и Минхо, и склоняется над нами, протягивая:

— Да уж, босс, ты тут Чайника захреначил! — мелкий быстро отпрыгивает от Минхо, который замахнулся, чтобы и второму дать по уху.

— Стив, чё не около ворот? Пошёл отсюда нахрен.

— Чайник, моргни, если босс держит тебя в заложниках! — кричит мне малый, а я поднимаю на него глаза. Щуплый невысокий мальчишка смотрит прямо на меня и улыбается во весь рот. Он не стоял на месте, постоянно покачиваясь, словно энергия лилась через край. — Ладно, не забей её до конца дня. Она вроде прикольная. Бывайте!

Минхо отфыркивается и помогает мне встать с земли, убирая мою ладонь с уха, осматривая его.

— Поняла, шанк, над тобой опасно подшучивать, — выдавливаю я сквозь зубы.

— Стебанутая дура, — качает он головой. — Ты, мля, как подкралась, я вообще тебя не слышал!

— Уши чистить надо, Куратор, — хмыкаю я, акцентируя на обращении. — Пойдём? Или ещё треснуть хочешь?

— Ты даже не представляешь как.

Он ведёт меня сквозь чащу, я потираю больное ухо, радуясь хотя бы тому, что прилетело мне по левой стороне. Но ещё пару дней — и на мне вообще не останется живого места, учитывая, что все четыре дня я либо получаю от кого-то, либо сама не справляюсь с управлением собственного тела.

Мы оказываемся около Картографической, Минхо налегает на рычаг, поворачивая его и открывая врата в святая святых всего Глейда. Мы заходим внутрь, здесь намного прохладнее, чем на улице или в том же Хомстеде. Вероятно, из-за того, что помещение стояло в глубине чащи, куда солнечные лучи почти не проникали, рассеиваясь в кронах деревьев.

Посередине был круглый стол, а около стен стояли стеллажи с выдвижными ящиками. Внизу было наставлено несколько сундуков. Минхо бьёт по выключателю рядом с дверью, и лампочка, слегка застрекотав, обрушивает на нас яркий свет. Я прищурилась, а Минхо захлопнул дверь.

Я обхожу вокруг стола, осматривая заваленные стеллажи. Здесь уже не такой беспорядок, как в кладовке в Хомстеде, но тоже все раскидано абы как. Минхо молча обходит меня, доставая несколько коробок со стопками исписанных листов. Он выкладывает стопку за стопкой на стол, я быстренько забираю верхний листок с одной из, рассматривая.

Наверху стояла дата: пять точка девять точка семь, буквы «с.в» и имя Ньюта.

— Что за цифры?

Минхо кидает быстрый взгляд, бросая мне пустой лист и карандаш.

— Пятый день девятого месяца, седьмая секция, северные ворота.

Я кладу обратно, начиная пересматривать другие листы. Они были разложены по секциям, как я поняла.

— Чайник, садись, — Минхо кивает мне на стул. — Сначала я пойму, можешь ли ты вообще водить карандашиком по бумаге, а потом расскажу, если нормально сделаешь.

Я максимально сильно сосредоточилась, точно не собираясь допустить ни единой ошибки. Если я не смогу рисовать лабиринт под его диктовку, Минхо меня сразу отправит обратно на Кухню или ещё куда, не дав даже носа высунуть из Глейда.

Куратор Бегунов диктовал быстро, я вела карандаш буквально за каждым его словом, не отрывая глаз от бумаги, отчего изображение начало плыть перед глазами. Но я быстро моргаю, продолжая отрисовывать тупики и перекрёстки.

— Пойдёт, — выносит свой вердикт Минхо, оглядывая рисунок. — Вот тут тупняк, — он тыкает мне на развилку. — Я тебе сказал, что справа дальше был поворот налево и тупик, а потом я побежал направо от развилки. Тупик ты не нарисовала.

Я уже не помнила, но признаваться ему в этом не собиралась.

— Ещё раз.

«Ещё раз» повторялся раза три, где на третьем у меня уже немного отлетала голова, но я хмурилась, крепко держала карандаш и выводила линию за линией.

— На удивление, я думал, что с каждым разом у тебя будет только хуже, — говорит мне Минхо.

— Так приятно, когда в тебя верят, — отзываюсь я, потирая глаза. Солнечного света явно не хватало этой конуре, а одинокая лампочка сверху заставляла меня сильнее всматриваться, что я там вырисовываю.

— Да я и надеялся, что у тебя ничего не получится, — хмыкает Минхо, садясь на стул рядом со мной. Я удивлённо выгибаю бровь. — Я никогда не проверял, умеют ли шанки рисовать, прежде чем брать их в Лабиринт. У нас Картографы есть для тех, кто не справляется с карандашом и бумагой.

Я впилась в Бегуна взглядом, сжимая зубы так сильно, что услышала собственный скрип. Минхо начинает снова веселиться, заметив моё злое лицо.

— Ты... — начинаю я.

— Это не только я придумал, понятно, Чайник? — тут же выпаливает Минхо. — Это коллективная идея.

Я глухо выдыхаю, надуваю щёки, оглядывая свои нарисованные карты, кидая взгляд на лежащую рядом стопку. Мальчишка Стив рисовал не лучше меня, к слову.

— Есть какие-то определённые причины, почему вы меня так сильно не хотите пустить в Лабиринт?

Минхо смотрит на меня, как на дуру. Я гляжу на него с тем же посылом.

— Помимо того, что ты девка?

— Мы вроде ногами бегаем, а не тем, что у нас между ног, — взрываюсь я, откидывая карандаш.

Минхо начинает громко хохотать, прикрывая глаза ладонью.

— Да не дело в чле...в том, что между ног, — поясняет мне успокоившийся Минхо. — Ты очевидно слабее, ты меньше, чё там ещё у девок? Выносливость ниже.

Я стараюсь не хватать ртом воздух от возмущения и не закатывать глаза на каждое его слово.

— Я троих уложила, — хмыкаю я, вспоминая о сплетнях в Глейде после нападения на меня.

— Двоих, — поправляет Минхо, улыбаясь.

— Это глупо. Стив вообще моей комплекции, — вспоминаю я парнишку, который к нам подбежал с утра. — Держать меня здесь, как в загоне, потому что я единственная девушка? Это буквально так и выглядит.

— Ты дура какая-то, — вздыхает азиат, устало потирая лоб.

— В чем конкретная разница между мной и другим шанком? Мы сейчас не про физические способности и прочее. Почему вы можете рисковать кем-то другим, но не хотите это делать со мной? — быстро произношу я, стараясь не вспылить.

Мне не нравятся мысли, которые у меня в голове. Я боюсь услышать ответ. Если это связано с тем, что кто-то здесь вкидывал идею, будто девушек начнут сюда поставлять для продолжения человеческого рода, то я первая выйду на ночь в Лабиринт. 

Минхо словно понимает, какого ответа я одновременно жду и боюсь.

— Ну?

Тороплю его я, понимая, что он сильно завис, глядя на меня. Минхо поджимает губы и сквозь зубы произносит.

— Никакого, Чайник, никакого. Мы здесь в одном плюке. Ты права.

Он резко встаёт со стула и отворачивается от меня, я слежу за его действиями. Он зачем-то начинает заново раскладывать стопки, которые и так лежали идеально.

— Что? - спрашиваю я. — Минхо?

Он едва заметно вздрагивает. Я наклоняю голову на бок, продолжая смотреть за нервными движениями.

— А-а, плюк! Срань блять! — выкрикивает резко Бегун. — Да, шанки не хотят тобой рисковать, если вдруг мы тут застрянем на херову тучу лет. Никто не знает, что будет дальше, а вдруг эти шизанутые реально нас сюда запихнули, чтобы мы им человечество возрождали! Я не поддерживаю эту херь, лучше уже в Могильнике на ветке висеть, нежели быть здесь ещё несколько лет. И уж точно не размножаться тут и строить коммуну нахрен.

Я слушаю его, пытаясь отогнать пробежавшие по коже мурашки.

— Будем висеть на соседних, — говорю ему я. — Я не собираюсь быть инкубатором. Даже если в этом и была задумка, ясно?

— Да как белый день, мля, — Минхо обратно падает на стул, вернув мне взгляд. Ему явно стало легче, что он рассказал мне об этом. Хитрая улыбка снова вернулась на его лицо. — Мы не готовы терять любого шанка, Чайник. И рисковать тоже. Но хер знает, чувствуем какую-то коллективную ответственность, если ты откинешься.

Я цокаю и закатываю глаза.

— Ты думаешь, что дальше вам будут присылать девушек или парней?

Минхо пожимает плечами.

— Я даже хер знает, что будет лучше. Если девки будут такими, как ты, то я первый на выход в Лабиринт. Там и заночую.

Я ударяю его по ноге под столом. Тот шикает и пытается ответить мне, но я резко убираю свои ноги, из-за чего парень попадает по ножке стула и снова шипит. Я хохочу.

— Ладно, шанк, — произношу я отчётливо, — рассказывай, что там в Лабиринте.

Минхо начинает трепаться без остановки. А моя голова начинает пухнуть от карт, от секций, от подсекций. Про то, как стены меняются, как одна секция имеет как минимум три разных вида. От этого, конечно, становится ясно, почему они не нашли выход за полтора года.

— А сколько вы бегаете всего? — спрашиваю я. — Явно же вы не побежали в него, когда только прибыли.

— Я тебе больше скажу, мы его опасались, наверное, месяц где-то, — рассказывает он. — А потом гребанутые Создатели начали присылать всё меньше продовольствия. Явно у них была затея в том, чтобы мы начали выходить за пределы Глейда. Как только мы начали высовывать свои носы за стены, то лифт приходил как надо. Короче, гневать господ наших нельзя.

Я задумчиво киваю, потирая подбородок.

— Точнее, сначала, конечно, шанки хлынули в Лабиринт и почти все подохли. Кого-то нашли, кого-то гриверы утащили нахрен. Потом мы начали просто ходить туда, а только потом допетрили, что там надо бегать, чтобы всё осмотреть и успеть вернуться. Писали этим Создателям, чтобы они там нам велики какие прислали, ролики или хотя бы самокаты.

Я прыскаю, представляя Бегунов, а особенно Минхо, рассекающего Лабиринт на роликах или на низеньком самокате. Азиат легко пинает меня, а я начинаю смеяться в голос.

— Всё, пошли жрать, а дальше я завалюсь дрыхнуть. И так полдня с тобой провозился.

Мы убираем всё, а затем вываливаемся из Картографической. На улице стоит немыслимая духота, которая в особенности сильно ощущалась после прохладной хибарки.

Мы выходим на поляну, где шанки медленно стекаются на обед. Солнце неприятно слепит глаза, а мы с Куратором Бегунов медленно подходим к Кухне.

— Где вы были? — выныривает перед нами Алби, не давая зайти на Кухню.

— Ц-ц, старина, грёбанный плюк, — выдыхает Минхо. — Все явно хотят, чтобы я не дожил до конца выходного дня. Что?

— Вы двое, - повторяет наш босс, скрестив руки на груди. — Где вы всё утро были? Вдвоём, — акцентирует он внимание на последнем слове.

Я ехидно улыбаюсь, понимая, что он имеет в виду. Я перевожу взгляд на Минхо, тот лишь хмурит брови и чешет затылок.

— В Картографической, — поясняет Минхо так, будто объясняет очевидное. — Алби, дружище, чё ты суету нагоняешь? Джордж знал, Ньют тоже.

— Знали что? — хмурится ещё сильнее главный глейдер. Меня буквально душит смех.

— Что Чайник сегодня на стажировке в Картографической! Плюк, Алби, ты чёт тупишь сильно сегодня! — фыркает Минхо, просачиваясь мимо Алби, направляясь к кухне.

Алби переводит взгляд на меня, а я начинаю смеяться и качать головой.

— Чайник, у нас есть определённые правила, — говорит он мне со всей серьёзностью.

Я начинаю перебирать три правила в голове, но не понимаю, какое из них я нарушила.

— Так и я вроде от работы не отлынивала, да и никому рожу не начистила, — говорю я, смотря на Алби.

— Нет, это правило касается тебя, — он указывает на меня пальцем. — А именно отношений с тобой.

Я прыскаю, но потом резко стираю улыбку с лица, заметив, что Алби моё настроение не поддержал.

— Если будут приходить другие девки, то все можно пересмотреть. Но пока ты тут одна, то никаких... — он откашливается и немного отводит глаза в сторону. — Отношений, короче. Ты поняла. Не стоит играть на нервах шанков.

— Не то что у меня тут было великое желание в романтику играть, — бурчу я в ответ.

— Я вижу, что вы плотно общаетесь с Джорджем и, — Алби кивает в сторону зашедшего Минхо. — Мы не можем избегать тебя, как и ты нас. Но ты меня поняла.

Он больше ничего не говорит, разворачивается и заходит на Кухню за обедом.

-------

Всем привет! Я создала тгк, буду рада вашей подписке, там будет много фанкастов на героев, небольших спойлеров и интересные отрывки. Потому что иногда я не пишу некоторые части в фф, но задумку все равно хочу выплеснуть на "бумагу".

https://t.me/mazeaver

название: образина