Глава 4

— Раз ты уже проснулась, иди на Кухню батрачить сегодня, — говорит мне Джордж, я киваю.

Вода в душевой холоднющая, я не мою голову, а лишь перевязываю свой пучок и быстро вытираюсь от ледяных капель, натягивая свои привычные штаны и майку. Мне нужно новое шмотье, я помню ту коморку, где Джордж мне нашёл вещи. Раз уж я сегодня на кухне, то явно чистой оттуда не выйду. Выползая из душа, я слышу, как рядом со мной выключается вода в соседней кабинке.

Вот чего я не ожидала, так это выходящего из неё Минхо — он на ходу застёгивал свои штаны, но сверху был топлес. Я быстро перевожу взгляд с его подтянутого живота и объемных бицепсов на его ухмыляющееся лицо.

— Чайник, я могу это расценить как домогательство, — фыркает он, отчего я резко ударяю его полотенцем прямиком по голой груди. — Ай! И прямое нападение!

— Оденься, — бросаю я ему и живо ухожу из душевых.

Я раздражённо тру лицо холодными ладонями, пытаясь выбросить из головы увиденное. Спешу закинуть шмотки к гамаку, а затем на Кухню. Вваливаюсь я туда, когда на Кухне были лишь Котелок, да один мальчишка, который мне вчера накладывал ужин. Он чуть ли не роняет черпак в чан с варящейся в нём овсяной кашей, только завидев меня на пороге.

— Котелок? — говорю я внутрь комнаты. — Меня прислали к тебе на работу.

Он выглядывает из холодильника, неся в руках кучу яиц для утреннего омлета.

— Чайник, — улыбается он, — для завтрака здесь уже рук хватает. Сделай Бегунам паёк, добро?

— Вы вдвоём тут справляетесь? — спрашиваю я задумчиво, подходя ближе к холодильнику. — А чем обедают Бегуны?

— Это вторая порция уже, не дрейфь, — повар указывает мне подбородком на холодильник, — сэндвичи надо сделать. Начни делать, я к тебе Зака потом подкину. Всего двенадцать штук.

Он улетел готовить ещё одну большую порцию омлета, а я останавливаюсь перед холодильником, пробегаясь взглядом по полкам. Замечаю ветчину, сыр, овощи и какой-то соус. Открываю банку, принюхиваюсь — похоже, майонез. Беру и его. На столе нахожу кучу хлеба, а рядом нож и деревянную доску.

Я ни разу не видела, как выглядит обед Бегунов, поэтому надеюсь, что они мне не выскажут своё «фе». Нарезая сыр на тонкие полоски, я чувствую несильный удар по спине. Резко обернувшись, я замечаю долговязого паренька рядом — у него волосы собраны в подобие моего пучка, только не такого объёмного, а под носом и на бороде пробиваются редкие тёмные волосики.

— Чё, Чайник, помощь же нужна? — спрашивает он меня. — Я Зак, кстати. Ветчины Бегунам клади побольше. А ещё для Минхо надо побольше томатов, не знаю, чё этот шанк так на них дроч... — парень на мгновение осекается, бросив на меня взгляд. — Нравятся они ему. Давай, я собирать буду, а ты дорезай.

Вместе с Заком мы справились быстро. Я достаточно ловко шинкую овощи острым ножом, даже ни разу не чиркнула по пальцам.

— Повариха, чё, — улыбается мне Зак, пихнув плечом, заворачивая сэндвичи в какой-то коричневый пакет. — Захавай ветчины, пока никто не видит, — гыгыкает он мне тихо, шкодливо оборачиваясь. Он отрезает себе и мне кусок ветчины, быстро запихивая свой в рот. Я закидываю свой следом, пережёвывая, чувствуя, как проголодалась. — Ты не хавала ещё?

Я качаю головой, сметая крошки в раковину со столешницы и доски.

— Зиг! — кричит он куда-то в сторону, оттуда выглядывает темная макушка Котелка. — Чайник не жрала. Отпущу её позавтракать?

Тот кивает и возвращается обратно к своим делам.

— Зиг? — переспрашиваю я негромко, собирая все шесть пакетов с сэндвичами, чтобы отнести Бегунам в столовую.

— Так это его настоящее имя — Зигги, — гогочет Зак, — ты чё, думала, что его Котелок зовут? Ну ты даёшь, Чайник.

Я посмеиваюсь себе под нос, покачивая головой. Зак подпихивает меня в спину, отправляя в столовую — разнести пайки, пока ворота не открылись.

— Я тебе ща порцию тут оставлю, чтоб в очереди не стояла среди шанков, — я киваю, выныривая из кухни. Бегунов можно узнать по сумкам, закреплённым на спине и груди. Быстро оставив пайки четырём незнакомым парням, я подхожу к Минхо и Ньюту. Джордж тоже с ними завтракает. Очередь в столовой пока небольшая. Видимо, здесь не все просыпаются одновременно — Кухне было бы тяжело накормить всех разом. Учитывая, что я встала достаточно рано, а Котелок, тот молчаливый мальчишка и Зак уже работали.

— Чайник нам пайки приготовила? — ухмыляется Минхо, а я ему отдаю специальный пакет, где побольше томатов в сэндвиче. — Так мило, что я щас расплачусь.

— Я туда плюнула, — фыркаю я, отдавая пакет в руки. — Не обольщайся.

Я убегаю на Кухню, забирая свою тарелку с кашей и омлетом и возвращаюсь за стол к ребятам. Они еще не доели, поэтому у меня есть возможность позавтракать в компании.

— Минхо обеспокоен, что ты реально туда плюнула, — говорит Джордж, как только я ставлю тарелку на стол. Минхо тут же пихает Джорджа под столом, но тот успевает убрать ногу.

Я лишь многозначительно улыбаюсь, принимаясь за кашу.

— Не попробует — не узнает, — хихикаю негромко я, получая настороженный взгляд со стороны Бегуна.

— Мне больше нравилось, когда ты молчала, — хмыкает он мне в ответ. — В первый день. Теперь я, видимо, буду с трепетом его вспоминать.

— Я могу и дальше с тобой не разговаривать, — пожимаю я плечами, чувствуя, как приподнятое настроение начинает испаряться, а улыбка сползает с лица.

— Эй, — тут же разнимает нас Джордж. — Чё гавкаетесь? Да не плевала те Чайник в сэндвич, образина, — закатывает он глаза. А потом переводит взгляд на меня. — Да? — неловко переспрашивает он.

Я прыскаю себе в тарелку, давлю улыбку и продолжаю жевать свой завтрак. Бегуны поднимаются, чтобы отнести тарелки на мойку. Джордж меня спрашивает:

— Пойдешь провожать?

— Делать мне нечего, — бубню я в ответ, — не найдут, где проход в Лабиринт?

— Какая-то ты злая сегодня, — замечает Джордж, — или это ты уже привыкла и это у тя такой характер гадкий?

Я закатываю глаза, доедая последний кусок омлета. Джордж забирает у меня мою грязную тарелку, а свободной рукой хватает меня за предплечье, поднимая с лавки.

— Пойдём. Все равно время есть, — говорит парень, — Котелок, я заберу ненадолго Чайника. Через полчаса верну!

Котелок, кажется, даже не успевает ничего ответить — Джордж уже вытаскивает меня из столовой.

— Нехрен тебе на раздаче стоять, — негромко произносит Джордж, пока мы шагаем к одним из ворот Лабиринта, где стояли Минхо и Ньют. — Там щас этих троих из Кутузки выпустят на завтрак.

Я на мгновение останавливаюсь, Джордж поворачивается, замечая, что я отстала от него.

— Ты меня за этим вывел?

Он в который раз за утро закатывает глаза и устало выдыхает протяжным стоном, возвращается ко мне, снова хватает за запястье и подтягивает к ребятам. Они разминались перед ещё закрытыми воротами.

— Чё шанки, готовы найти выход из этого херова лабиринта? — подходит к ним Джордж, упирая руки в боки. Я плетусь за ним, сложив руки на груди и нахмурив брови — выражая полное недовольство. Я отлично понимаю, что Джордж желает мне лишь хорошего и стремится опекать меня, но всё, что я поняла за эти два дня — мне нужно показать зубы. И чтобы они были как можно острее. Тогда у многих отпадёт желание меня докучать и трогать. Тем более, я теперь точно буду готова к следующему разу, никто не уйдёт безнаказанным.

— А её чё притащил? — грубо отзывается Минхо, кивая на меня, пока я переминаюсь с пятки на носок за спиной Джорджа. Я цокаю и закатываю глаза как можно сильнее, поворачиваясь к воротам, которые уже вот-вот должны были открыться.

Джордж, видимо, негромко поясняет причину моего присутствия ребятам и через пару секунд я ощущаю тепло чужого тела рядом с собой. Слегка скосив глаза вбок, замечаю, что рядом со мной стоит Ньют и мои плечи тут же расслабляются.

— Что с настроением? — спрашивает он. Я морщусь — то ли от вопроса, то ли от солнца, которое лениво выползает из-за стен, ослепляя поляну.

— Всё нормально, — мычу я.

— Тогда чего вы с Минхо так сцепились, в самом деле? Всю дорогу до ворот бубнел, а мне с ним ещё бегать весь день, — хмыкает Ньют, заставив меня слегка улыбнуться.

— У него ко мне претензии, а не у меня, — пожимаю я плечами, — вот с него и спрашивай. Как раз целый день с ним бегать будешь, — ядовито улыбаюсь, слегка дёргаясь от гула, который раздаётся сначала под ногами, а потом словно охватывает всё тело — я первый раз стою так близко к ним во время открытия. — Удачной пробежки, — кидаю я, развернувшись. Минхо смотрит на меня, проходя мимо, но я не удостаиваю его и взглядом, лишь слышу его негромкий хмык и подхожу к Джорджу.

Моё отношение к людям зеркальное: как они относятся ко мне, так и я отношусь к ним. Если Минхо даёт себе право подшучивать надо мной и бросаться предъявы, то и я не собираюсь молчать. Пусть он хоть десять раз Куратор. Я не считаю, что кто-либо в этом Глейде выше меня. Будь ты босс-Алби, который обладает правом посадить меня в Кутузку или выгнать в Лабиринт, или любой из парней, проживший здесь на пару месяцев дольше. Моё настроение падает ещё сильнее, отчего усталый выдох вырывается из моего рта.

— Ты реально чёт не в духе, — замечает Джордж. — Это из-за гривера? Мля, так и знал, что нехрен его девчонке показывать.

— Не бери в голову, — говорю я спокойно, идя в сторону кухни. Я думаю добавить ещё о том, что он точно ни в чём не виноват, но в итоге просто киваю и захожу обратно в шаткое здание, проскальзывая мимо шанков, которые завтракали последними.

— Я здесь, — объявляю я, Котелок поворачивается ко мне, строго кивая и наворачивая свою бороду на пухлые пальцы.

— Сгоняй-ка к Копачам, а потом к Мясникам — нам нужны овощи и мясо на обед. Попроси, чтоб кинули тебе моркови, да картошки. Вон таз. Донесёшь или лучше Зака послать? — я поворачиваюсь, смотря, как Зак намывает тарелки. Если пошлют Зака, то я встану за умывальник, а этого мне хочется меньше всего. Я мигом хватаю таз, вылетая с ним на улицу.

Учитывая, что в целом в Глейде делать нечего целыми днями, здесь только и заниматься, что работой. Пока я бегаю между Копачами и Мясниками, отбиваясь от шанков, которые то и дело предлагают донести вместо меня таз, — возможно, просто ищут повод заговорить, ведь он совсем не тяжелый, — солнце успевает подняться выше. Под его пеклом я чувствую, как на спине и лбу выступает пот. Стираю испарину ладонью, лишь когда заношу на Кухню последние куриные туши.

— Надо ощипать, — командует Котелок, на моём лице проступает лёгкое омерзение, но шеф не собирается слушать моё нытье, тут же отворачиваясь, принимаясь кромсать овощи.

Молчаливый мальчик садится рядом со мной и берёт одну из тушек.

— Смари, — говорит негромко мальчик, отчётливо картавя. — Бери за шею и вот так. 

Я внимательно смотрю, как мальчишка быстро снимает перья с бедной курочки. Он поднимает глаза, на секунду сконцентрировавшись на моём синяке на половине лица и вновь опускает взгляд на курицу.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, наклоняя голову вбок и беру курицу, начиная её ощипывать.

— Рон, — нечётко произносит он. — К-как тебе не страшно? — спрашивает он совсем тихо, если бы я рядом не сидела, то и не услышала бы ни слова.

— М? — не понимаю я, поднимая на него глаза.

— Я приехал в прошлом месяце, — тихо говорит он. — Бывший Чайник, короче. Ты девчонка, а уже оклемалась. А ведь тебе уже успело достаться.

Рон указывает на мой синяк, и я тяжело вздыхаю, не зная, что ответить. Я вижу, что он младше меня, ему на вид едва ли дашь четырнадцать. Большая часть мальчишек здесь громкие, наглые и прямолинейные. Возможно, каждый из них поначалу был таким же, как Рон, — испуганным и ещё не осознавшим, что ты застрял далеко от дома и ему придётся выживать.

— Мне тоже страшно, — говорю я мальчику. — Просто я не могу это показать, — улыбаюсь я. Мне нет нужды ему рассказывать, что мне сложнее здесь, чем любому из мальчишек — одно дело, если бы мне хотели начистить морду за мои высказывания или поведение, а совсем другое, когда посягают на нечто интимное. В том числе и гордость. Возможно, для тех, кто напал на меня — это пустой звук и всё, что они бы мне могли сказать: «тебе жалко, что ли?». Трудно объяснить то, что без слов бы поняла другая девушка.

— Зато ты на самом крутом месте. По крайне мере, мне так кажется, — добавляю я с улыбкой, кивнув на Кухню, что была вокруг нас. Тот негромко усмехается себе под нос.

— Ты с нами тут останешься? — спрашивает с неподдельным интересом Рон. — Ты вроде прикольная шанка. Ещё и с главными тусуешься.

Возможно, это он про Джорджа и компанию двух Бегунов. Я демонстративно закатываю глаза, скидывая ощипанную куру в другую кастрюлю и принимаюсь за следующую. Рон, тем временем, берёт уже третью.

— Это они со мной тусуются, — хохочу я, скидывая перья на пол. — А что, они тут за крутых?

— Они ж тут с самого начала, — пожимает плечами мальчик, — главные и всё такое, а...

К нам подлетает Зак с заляпанным передником и грозно упирает руки в бока, смотря на нас сверху вниз.

— Чё за базар? — возмущается он, нависая грозной фигурой над нами. — Шанки, быстрее щипайте этих кур бедных, суп тут не пять минут готовится!

Мы прекращаем разговоры и быстрее ощипываем последних кур у себя в руках, и Зак с недовольным цоканьем забирает кастрюлю с тушами, убегая на разделку. Мы с Роном начинаем убирать за собой. На кухне жара стоит ещё сильнее, чем на улице, я оттягиваю футболку, начиная дуть себе на разгорячённую кожу, пытаясь хоть немного остудиться.

— Чайник, Рон, ещё за картошкой сбегали! — кричит нам Котелок, мы хватаем ещё два таза и убегаем на улицу. Лёгкий ветерок приятно обдувает тело.

До обеда я почти не говорю, только чищу и режу овощи, передавая их то на суп, то на гарнир. На кухне стоит приятный запах готовящейся еды, я уже чувствую, как живот начинает урчать от голода. Казалось бы, совсем недавно завтракала. Меня ставят на раздачу, я наливаю суп в тарелки шанков, которые уже выстроились перед длинным столом.

— Ну и работяга! — восклицает знакомый голос. Джордж стоял передо мной, его кожа тоже была покрыта потом, а ещё и грязью. Его руки были в саже, отчего я кривлюсь, выдавая ему миску с супом.

— Руки бы помыл, — ворчу я, наливая следующую и встречаюсь взглядом с Алби. За три дня я редко видела босса, поэтому я слегка тушуюсь, протягивая тарелку ему.

— Как тебе работается, Чайник? — достаточно добродушно спрашивает он. Мне кажется, что это первый раз, когда он не смотрит на меня нахмурившись. — Джордж сказал, что тебе в Лабиринт хочется.

Я метаю взгляд на друга, а тот лишь по-дурному улыбается и пожимает плечами.

— Типа того, — отвечаю я, наливая следующую, выставляя просто на столе. Эти двое не спешат уходить, продолжая дежурный разговор.

Алби окидывает меня взглядом, будто что-то прикидывая. Я кривлю губы, пододвигая тарелки с супом к подошедшим глейдерам.

— Ладно, это Минхо решать. На твоём месте я бы подумал дважды.

Он разворачивается, уходя за стол, а Джордж мне машет свободной рукой, тоже уходя на свой обед.

— Вот мы и встретились, — я поднимаю взгляд, сталкиваясь с глазами Криса. Его лицо выглядит не лучше моего, а рука плотно перебинтована, благо, без кровавых подтёков на бинтах. — Думаешь, сука, всё закончилось? Спряталась за спины ёбырей и сидишь в тепле и уюте?

Он говорит тихо, но очередь позади него все равно умудряется прислушаться. Там стоят ребята из Стамесов, некоторые из них лишь ядовито улыбаются, загораживая нас своими телами. Где-то вдали я вижу, как Галли о чём-то говорит с Котелком и Заком, и моё сердцебиение начинает ускоряться. Я пододвигаю миску с супом Крису, ничего не отвечая.

Тот прищуривает маленькие глаза, ухмыляется и опрокидывает миску с супом прямо на меня. Звон металлической посудины привлекает внимание всей столовой, а я не отрываю взгляда от Криса, практически не ощущая, как горячая жидкость обжигает мне живот и бёдра.

— Ой, — цокает он. — У меня рука больная, не смог удержать.

Он улыбается, его дружки тут же начинают гоготать. Через секунду к нам подлетают Джордж с Алби, а через толпу спешит и куратор Стамесов.

— Что происходит? — гаркает Алби, наблюдая за нашей картиной.

— У него тарелка просто выпала, босс, — тянет гадко один из компании бугаёв. — Бывает, чё.

Я молчу, пытаясь восстановить дыхание. Алби смотрит на меня, а затем на мою майку и штаны, что были все в супе.

— Вот незадача, рука же дырявая. А может, не только рука, — скалюсь я жестоко, а затем беру половник и наливаю следующую тарелку супа. — Попроси дружка помочь.

Улыбка у Криса пропадает после моих слов, старшие ребята молча наблюдают за перепалкой.

— Еды дохрена? — спрашивает Алби. — Винс, бери тарелку Криса и шуруйте за стол, чтобы я вас сегодня больше не видел.

Дружок Криса забирает свою и чужую тарелку, кидает на меня взгляд, полный злобы, и уходит за стол. Алби прослеживает за Стамесом, качает головой и идёт обратно к столу, крикнув:

— Всем жрать! Слишком дохера времени на обед? Так я урежу.

Все разворачивают свои морды обратно к тарелкам, очередь начинает продвигаться дальше.

— Порядок? — спрашивает у меня Зак, выныривая из-за спины. — Крис, шуруй, пока я тебе ещё одну тарелку на голову не надел, ушмарок. Если тебе так нравится, в следующий раз будешь с пола жрать.

Крис сжимает плотно зубы, желваки ходят у него под кожей — настолько он был зол на это. Хотел мне поднасрать, да только сам просчитался. Джордж кидает на меня озабоченный взгляд, но потом кивает и уходит к себе за стол.

Я стараюсь спокойно закончить раздачу, но каждая тарелка неосознанно стукает о стол всё громче и громче. Когда очередь из шанков заканчивается, я наливаю себе суп и ем его в закутке Кухни, усевшись на трёхногий корявый табурет. Меня никто не трогает, что мне только на руку — рагу из овощей и мяса курицы я пропускаю, начиная мыть посуду за парнями раньше, чем мне это приказали сделать. Прохладная вода льётся мне на руки, я сыплю стоящую рядом соду — видимо, она для мытья и тру тарелки, складывая горкой рядом.

Злость на Криса не проходит, а с каждой секундой только усиливается — от меня разит бульоном, да и к тому же кроссовки тоже промокли. Этот ублюдок напал на меня, пытался изнасиловать, избивал — я дала ему шанс, а теперь понимаю, что некоторых людей нельзя прощать и их нужно искоренять как плесень.

Я резко вздрагиваю от безумно злых мыслей у себя в голове, которые как черви просочились сквозь череп в мой уставший мозг. Тьма комом подступает к сознанию, оставляя лишь злость и обиду, которые постепенно превращаются в ярость.

Я начинаю глубоко вдыхать, задерживать дыхание, а затем выдыхать — какая-то глупая попытка успокоиться, но моё сердцебиение начинает замедляться. И темнота, которая обнимала моё тело, населяя его отвратительными мыслями, начала понемногу отступать.

— О, Чайник, ты уже почти всё домыла, — слышу голос Котелка. —У нас только обед закончился. Ты вообще ела?

Я киваю, а Котелок скидывает мне ещё три тарелки — от ребят, которые работали со мной на кухне. Как я домыла, Котелок хлопает меня сильно по спине.

— Перерыв. Иди проветрись.

Я как пробка от шампанского выскакиваю из душного помещения на улицу, вдыхая свежий воздух. Рухнув на лавочку рядом с Хомстедом, я складываю руки на груди и откидываю голову на стену позади себя.

Мой взгляд упирается точно в открытые ворота, сверля их без перерыва. Я полностью погружена в свои мысли, пока рядом со мной не падает туша, толкая меня локтем под рёбра. Я чуть ли не вскакиваю со скамьи и вижу улыбающуюся рожу Джорджа рядом со мной. Он тянет мне яблоко.

— Чайник, ну и щечло у тебя было, — смеётся громко он, откусывая свой фрукт. — Таких вселенских раздумий я ещё ни у одного шанка тут не видел. Чё там на кухне вообще произошло? Крис, да?

Я киваю, вгрызаясь в яблоко, проглатывая тотчас сладкий сок, что стремился потечь по губам к подбородку.

— Развернул тарелку на меня, ублюдок, — произношу я.

— А мы тебе говорили, — тянет Джордж, цокая. — Шанки тоже те ещё ушмарки — Крис напрямую нарушил второе правило, а они тут за головы хватаются, что работягу потеряют. Один хер — ходит калека, нихера нормально делать не может. Короче, намудрил Алби, послушав образин.

Я пожимаю плечами.

— Ещё не вечер, — произношу я.

— Чё?

— Смелость в голову ударила, вот чё, — отвечаю Джорджу. — Попробует снова и сдохнет быстрее, чем попадёт в Лабиринт.

— Чё, хочешь сказать, прирежешь шанка, как поросёнка? — хихикает рядом парень, утирая рот рукавом рубашки. — Да куда тебе, Чайник. Успокойся, —  он хлопает меня по плечу и встаёт со скамьи. — Ладно, бывай. Мы с Алби целый день Стамесам помогаем новые теплицы ставить. Та ещё морока.

Я машу ему, доедаю яблоко и выкидываю огрызок в рощу. Я кидаю последний взгляд на проём в Лабиринт и возвращаюсь работать на кухню.

Надо отдать Котелку должное — заваливает он работой по самое не хочу. Мы с Роном только и успевали бегать по его требованиям: то по кухне, то снова к Копачам на огород. Я не знаю, какой шведский ужин он решил забацать глейдерам, но я была очень рада, когда он мне всунул в руки рис с каким-то рагу и хлебом, отправив ужинать раньше других шанков.

Видимо, в этот раз не хотели, чтобы я стояла на раздаче — случается перевод продуктов. Я вспоминаю, что ходили разговоры: троим нападавшим хотят ограничить доступ к еде на несколько недель — хлеб и вода, но, видимо, это сильно преувеличили. С другой стороны, как эти трое будут пахать в два раза больше, если жрать не будут.

— Всё, иди отдыхай, Чайник, — говорит мне Котелок, когда я возвращаюсь на Кухню. — Сами помоем.

— Мне не нужны поблажки, — бурчу я, хмурясь, но очевидно ощущаю, что боль в теле накопилась изрядно за весь день.

— Иди, я сказал! — прикрикивает Котелок и я выхожу из кухни.

В Хомстеде я захожу в коморку с кучей вещей, начиная рыться в ящиках и коробках, выуживая новые шмотки. Кроссовки найти было сложнее — мой размер ноги далёк от мужского, но в итоге на дне одной из коробок я нахожу практически новые кроссовки.

Захватив полотенце, я радостно бегу к душевым, думая о том, что наконец-то могу отмыться от пота, грязи и бульона, но там меня уже ждёт суровая реальность — очередь из шанков, которые закончили рабочий день.

Я разочарованно стону, отчего ребята на меня оборачиваются, а у некоторых на лицах расползаются похабные ухмылки. Мысль о том, что нас будет разделяться тонкая деревянная перегородка, вызывает у меня ужас.

— Дамы вперёд! — кричит мне какой-то парень в начале очереди. Некоторые начинают заливисто улюлюкать. Возможно, они ожидают, что я начну раздеваться у них на глазах, но я лишь кривлюсь, отступая в конец и отворачиваясь от них. — Чайник, мы те уступаем, иди!

— Много свободного времени, ушмарки? — слышу я позади себя, к нам подходят замыленные Бегуны. — А меня вперёд пропустите, а? Или я хуже?

Минхо прикрикивает на ребят, отчего все отворачиваются, начиная бубнить себе что-то под нос и друг другу.

Идея приходит мне в голову за секунду, и я выплываю из очереди. Ньют перехватывает меня за локоть.

— Ты куда? Если хочешь, могу рядом постоять, чтоб эти балбесы не лезли.

Минхо рядом закатывает глаза на предложение друга.

— Ага, а потом будем как верные псы Чайника везде сопровождать.

Ньют кидает взгляд из-под бровей на Минхо, едва заметно усмехаясь.

— Пойду в ручье поплескаюсь, — хмыкаю я. — Там все равно шмотки стирают. Не будет же там вода как в луже.

— Она ледяная, Чайник, — устало говорит Минхо, скрещивая руки на груди. — В чаще же находится. Ещё сляжешь тут, а Медакам хер знает, как тебя лечить. Они только руки-крюки штопать могут.

Я отмахиваюсь и убегаю в сторону чащи, не замечая взглядов, что упирались мне в спину.

Сквозь кроны деревьев до ручья пробивалось закатное солнце, я скидываю одежду на большой камень рядом и начинаю раздеваться, постоянно оборачиваясь на кусты. В итоге я остаюсь в спортивном топе и белье, не осмелившись снять его — да и не нужно. Опустив пальцы ноги в воду, я слегка морщусь — вода не ледяная, как сказал Минхо, но едва тёплая.

Я захожу по икры, продвигаясь дальше — в ширину он не больше трёх метров, а глубина примерно мне по живот, но мне этого достаточно. Глубоко вздохнув, я задерживаю дыхание и опускаюсь под воду. Холод пробивает меня на пару мгновений, но тело быстро расслабляется, и я хватаю мыло с бережка, начиная намыливаться.

Кусты шуршат, и я резко поднимаю голову, пытаясь найти того, кто нарушил мой покой.

— Ты одета, Чайник? — слышу я голос Минхо. Я закатываю глаза — мне здесь нет покоя. Хоть на стену залезай и сиди там.

— Плещусь в одежде, как иначе, — цокаю я. Он выходит спиной, не поворачиваясь ко мне, я выпрямляюсь, глядя на его фигуру. — Что ты хочешь?

— Ты бы ещё громче объявила, что пошла намываться в ручье, — деловито отвечает он. — Несколько шанков позабыли об ужине в ту же секунду. Никто не приходил?

— Ты можешь повернуться, — говорю я, закатывая глаза. — И здесь никого не было.

Минхо разворачивается, окидывая меня взглядом и явно с облегчением выдыхает, когда видит на мне спортивный топ и спрятанное под водой тело.

— И ты как верный пёс пришёл следить, чтобы никто не посягнул на мои банные процедуры?

— Очень смешно, Чайник, — скривив лицо, выдавливает Минхо. — Это Джордж и Ньют. Вот эти двое точно возомнили себя твоими личными охранниками. И меня туда тянут.

— А моя-то где проблема? — спрашиваю я, смывая волосы, опускаясь ниже под воду. — Я никого не просила. В том числе и тебя.

— Можешь просто сказать спасибо, что хоть кто-то печётся о твоей тощей заднице, если ты сама не можешь.

Я вскидываю брови, ухожу под воду и в ту же секунду выныриваю, смахивая воду с глаз, а затем выжимая волосы. Я ухмыляюсь и начинаю идти вперёд, рассекая телом журчащий ручей. Останавливаюсь, когда вода достигает моих тазовых косточек.

Минхо пялится. Я смотрю в его лицо, пытаясь угадать, в какой момент он это поймёт и отвернётся. Тёмные глаза скользят по шее, ключицам. К моему и его счастью, грудь плотно скрыта под мокрым чёрным топом, а затем его взгляд скользит ниже на живот — цепочки синяков покрывают рёбра, которые остались после того первого дня, когда Минхо сбил меня.

На любого другого парня, который так нагло стоял бы пялился, я бы уже гаркнула или не вышла бы в целом из воды, начав визжать, чтобы сюда сбежались глейдеры и убрали настырного шанка.

— А в итоге, единственный шанк, который позабыл об ужине и прибежал сюда — это ты.

Он резко поднимает глаза, и я вижу, что его щёки краснеют — едва заметно на смуглой коже. Минхо переводит взгляд в сторону, негромко откашливается, а затем складывает руки на груди.

— Вот стебанутая баба, — бурчит он. — Что за бесплатный стриптиз ты мне тут устраиваешь, а?

Он разворачивается спиной ко мне, а я выхожу полностью из воды, оборачиваясь в полотенце.

— Шагай, — отвечаю я. — Мне одеться надо.

— Ты уже всё показала,  — он смеётся, его плечи слегка подрагивают — звучит не слишком искренне, словно Минхо пытается разрядить неловкую ситуацию между нами. — Я следующий в ручье поплескаюсь. Все равно просрал очередь в душ из-за тебя.

Я закатываю глаза, но всё равно продолжаю поглядывать на парня, пока меняю бельё под полотенцем и надеваю чистую одежду.

— Тебя я охранять не буду, — говорю я, сгребая грязную одежду. — В качестве спасибо отвоюю тебе порцию на кухне вне очереди.

— А вот это другое дело, Чайник.