Глава 3

Мы заканчиваем ужин, Минхо и Ньют уходят куда-то с Алби, а Джордж остаётся со мной рядом с Хомстедом. Я чувствую, как мне начинает крутить живот сильнее от волнения, но покорно иду за Джорджем к хибарке, где проходят собрания. Почти все ребята здесь собрались. Я сажусь на лавку, а перед нами три стула посреди комнаты — видимо, туда посадят троих нападавших.

Алби выходит на середину и громко произносит:

— Шанки, вводите этих, — трое ребят вводят побитых нападавших. И я их вижу при свете дня.

Главного — Криса — я узнаю сразу, у него всё ещё перебинтована рука, но кровь уже проступила сквозь белый бинт. У него подбит слегка глаз и губа — видимо, кто-то успел ему надавать по роже. Крис выглядит грузным парнишкой, невысоким, с короткими тёмными волосами. Я его даже не помню, отчего мне ещё становится хуже.  За что он так со мной?

Второй был высоким, у него были русые длинные волосы и огромный синяк на кривом носу, значит, это тот, кому я пяткой врезала в лицо. У третьего тоже был фингал, он выглядел младше других — ему лет пятнадцать.

— Итак, собрание по поводу трёх шанков — Криса, Луи и Нейта, — объявляет Алби, когда тех посадили на стулья. Они не вертят головами, разыскивая меня и я чуть успокаиваюсь. — Напали на нового Чайника. С какой целью — опустим, это и так все понимают. Хоть Чайник и девка, правила распространяются и на неё. Мы вчера это все обсуждали на собрании, но видимо некоторые решили, что класть они на это хотели, — злобно завершает Алби. — Чайник, тебе слово.

Все переводят взгляд на меня, я тушуюсь.

— Что?

— Рассказывай, как было, — помогает мне Джордж. — Говорили они тебе чё или нет.

Крис поднимает на меня взгляд. Я хочу встать и уйти из этой комнаты.

— Э-э-э, — тяну я, пытаясь взять себя в руки, — можем пропустить этот момент? Я могу сказать только одно: я не хочу, чтобы кого-то выгоняли. Придумайте другое наказание — и всё.

Алби раздражённо закатывает глаза, а затем устало потирает лоб:

— Не устраивай здесь балаган, Чайник. Это не тебе решать, выгонять кого или нет. Давай быстрее рассказывай, как было. Нет сил тут рассиживаться.

Джордж пихает меня локтем под рёбра, отчего я шиплю — он попадает прямо на синяк.

— Я ушла спать, проснулась, когда меня скинули с гамака. Один бил, второй порвал майку, третий словил от меня ногой, — зал тихо посмеивается. — Когда я поняла, что сейчас что-то хреновое случится, то укусила шанка за руку, тот завопил и все остановились. Врезала ногой в лицо тому, кто ноги держал. Встала и убежала, залетела на Кухню, дальше вы видели, — максимально кратко рассказываю я, опуская животрепещущие подробности и шёпот Криса о том, что он меня убьёт, если я не перестану дёргаться. — Если бы этот, — я киваю на шанка с перевязанной рукой, — не погнался бы за мной, потому что я его укусила, мне кажется, никто бы их не нашёл. Потому что я впервые вижу лица троих. И не знаю, зачем они ко мне припёрлись и что я им сделала.

Алби хмурится сильнее и кивает:

— Наша главная проблема в том, что мы потеряли слишком много людей, чтобы изгонять сразу троих, — произносит босс. — Кто был инициатором? — он обращается к троим нападавшим, и самый младший тут же кивает головой на Криса.

— Вот ты крыса, — шипит этот самый Крис. — Она спровоцировала. А я наклюкался пойла. Я только сказал, что можно к бабе сходить познакомиться. Это уже они начали разгонять, — продолжает он.

— Какое спровоцировала, идиотина, — берёт своё слово Джордж резко, — Чайник с нами на бревне сидела во время Костра, а потом спать свалила. Она ж сказала, чё даже не видела тебя. Считаю, что Криса выгнать к хренам, а этих двоих в кутузку на неделю или две на хлебе и воде. Хотя, будь нас больше, я бы и этих двоих выгнал взашей.

— Ты так говоришь, потому что сам её уже поёбываешь? — сипит Крис. — Чё, первый присосался или не хочешь делиться?

Я прикрываю глаза, желая исчезнуть из этого места ещё сильнее. Мои руки сами собой сжимаются в кулаки и я чувствую, как злость скользит по моему телу.

— Друг друга тогда ебите. Ты чего ко мне пристал? Как-то же справлялся до моего появления, — не выдерживаю я, отчего по залу прокатывается волна смеха, а Джордж кивает и широко улыбается мне.

— Заткнулись к хренам, стебанутые! — басом ревёт Алби. — По очереди теперь каждый Куратор озвучивает своё решение. Зарт, давай.

Куратор Копачей скрестил руки на груди, качая головой.

— Джордж прав, выгнать к херам Криса, этих двоих запереть. На Чайника без слёз не глянуть.

— Только не хныкай, Зарт, — хмыкает Алби. — Я понял. Котелок. 

Повар устало вздыхает, проводя рукой по своей бороде.

— Я б всех и выгнал, но у нас людей не очень много, а работы дохрена. Этим троим и так теперь херово тут будет, если их оставить. Пусть батрачат теперь в три раза больше, а спят в Кутузке, чтоб жизнь малиной не казалась. На месяц или два.

Я киваю, соглашаясь. Я не собираюсь оставаться работать в Глейде, как для себя в голове уже решила.

— Дальше, Минхо.

— Выгнать кусков кланка к хренам, это всё моё предложение. Новых пришлют. Девка, на радость, головой не тронулась. Я думаю, что Чайник нам просто не всё рассказала. Но ты, Алби, её видел там, на Кухне.

Алби переводит взгляд на меня.

— Я не хочу ничего добавлять, — повторяю я. Я не хочу это воспроизводить в голове снова и снова, я в целом сейчас держусь только потому, что пытаюсь не думать об этом. Хоть меня и заставляют.

— Галли, — говорит Алби. Я думаю, что сейчас куратор Стамесов меня туда же обвинит, учитывая, что я ему сразу не понравилась.

— Кутузка и завалить работой. Но если бы Крис не был из Стамесов, я бы выгнал к хренам. А так, у меня нет нихера людей. Я лично за ним следить буду, — произносит он и я слышу негромкое «ого-о-о» со стороны Джорджа. — Девка — молодца, постояла за себя, так и надо. Доказала, что с яйцами.

Я молчу, уставившись на куратора Стамесов. Он грозно стоит рядом с другими кураторами, скрестив широкие руки на груди и всё так же сверлит меня взглядом — также, как и на улице во время моей экскурсии. Я давлю в себе зарождающуюся улыбку.

Уинстон, куратор Мясников, говорит так же, как и Галли, потому что двое оставшихся нападавших работают у него. Начинаю понимать, почему никто не требует Изгнания. Их слишком мало. Всего двадцать девять человек, вспоминаю я.

— Ньют? — спрашивает Алби, и я не до конца понимаю почему, если он не куратор.

— Я за Минхо, — пожимает он плечами, — выгнать и нечего тут сиськи мять. Можно было это уже сделать ещё сегодня, если бы не собрание.

— Да эти трое крутятся вокруг бабы, шанки стебанутые! — кричит Крис со стула. — В очереди стоите, да?

— Крис, если не закроешь хлебало, для тебя всё закончится намного быстрее, — предупреждает злобно Алби. Крис злобно пыхтит себе под нос, но рот закрывает.

Оставшиеся Кураторы высказались примерно так же: Кутузка, тяжелая работа и урезанный паёк.

— Джордж? — очередь доходит до моего друга. Друга — быстро замечаю в голове. Мы знакомы примерно сутки, но я ощущаю, что могу ему доверять больше других.

— Я бы выгнал их, босс, — хмыкает Джордж, — но Чайник проявила милосердие и попросила, чтоб их не выгоняли. Поэтому я бы её послушал, нагрузил бы шанков работой по самое не балуй, а за вторую попытку любого из шанков — изгнание без обсуждений и этих сраных собраний.

— Я клал на твоё милосердие, идиотка, — добавляет ещё Крис со стула, злобно глядя на меня. Я выгибаю одну бровь, больше не боясь смотреть на него напрямую.

— Это не ради тебя, — хмыкаю я, — может, ты и сдохнешь скоро, но я не буду прикладывать к этому руку.

Алби снова чешет свой лысый затылок, глядя на меня.

— Я так понимаю, ты не хочешь, чтобы изгоняли этих стебанутых, потому что думаешь, что будешь виновата в их смерти? Уже память отшибло, что ночью было, Чайник?

— Такова моя воля, — машу я ладонью. — Можем им то, что между ног, чикнуть. Наказание было бы честнее. А смерть за смерть.

— Да, а потом будем руки отрубать за воровство и забивать камнями, — шутит Джордж. — Но идея неплохая. Кто займётся?

— Так, заткнулись! — быстро кричит Алби, начиная успокаивать гомон. — Мы тебя поняли, Чайник. Истязаний мы тут не практикуем, если что. Итак, вы трое: два месяца ночёвки в кутузке, скудный паёк и работа с рассвета до заката, вы поняли? Ваши Кураторы теперь будут следить за вами в оба глаза. Повтор — изгнание сразу же. Это касается всех! — он обращается снова к залу. — Чтоб мы больше не собирались на таких сраных собрания. Нас и правда не очень много, а жрать, срать и спать мы все хотим. Для этого нужны руки и люди. Всё. Все спать!

Троих нападавших уводят первыми, а затем толпа мальчишек лениво начинает расходиться. Я жду, пока толпа рассосётся, чтобы пойти к себе на гамак.

— Ну и дура, Чайник, — говорит мне Минхо, подходя. — Теперь будешь ходить по Глейду и оглядываться постоянно, потому что как только наказание пройдет — они вновь захотят попробовать. Только в этот раз тебя просто убьют, чтобы ты никому не рассказала.

— Труд из обезьяны сделал человека. Вдруг тут тоже что-то выйдет, — улыбаюсь я ему, отчего куратор Бегунов закатывает глаза. — А я не хочу быть в Глейде. Работать здесь.

— Какая-то идея фикс у тебя с этим Лабиринтом, — говорит рядом Джордж. — А если не получится? То чё? Минхо правильно сказал. Мы же не можем пасти тебя каждую секунду.

— Мне не пять лет, — начинаю злиться я. — Меня не надо пасти. С ножом под подушкой буду спать на этот случай, чего уж.

К нам подходит и Ньют после недолгого разговора с Алби.

— Сказали уже, что она дура? — спрашивает он.

Я раздражённо выдыхаю и встаю со скамьи, намереваясь уйти спать. Я поворачиваюсь на секунду к ним троим и обращаюсь к Джорджу.

— С чего ты решил, что у меня не получится?

— Не психуй, Чайник, — отвечает он, махнув мне рукой. — Не для всех работёнка.

Я лишь хмурюсь и ухожу из хижины, плетясь к своему гамаку. Оказавшись около своего спального места, я слышу шаги за спиной. Я ожидаю увидеть Джорджа, но ко мне подходит Ньют. Я глянула на него мельком, а затем продолжила копошиться в своём рюкзаке, находя зубную щётку и неожиданно натыкаюсь на резинку для волос. Меня это до безумия радует, и я быстро завязываю неаккуратный пучок на голове. Передние пряди, как и чёлка, чуть короче, поэтому выбиваются из причёски, но моей шее наконец-то стало легче — шапка волос не давала коже дышать.

— Тебе идёт, — замечает парень, наблюдая за моими манипуляциями.

— Ты что-то хотел? — немного раздражённо спрашиваю я. Он меня тоже назвал дурой, а сейчас пришёл со мной разговаривать. — Я собираюсь умыться и пойти спать.

— Джордж зассал к тебе подходить, — говорит Ньют. — Но он хочет, чтобы ты переехала на другое спальное место, либо кто-нибудь перебрался к тебе. Идея здравая, ты можешь спать рядом с нашими гамаками. Рядом ещё и Минхо с Алби будут.

Я поднимаю на него взгляд и скрещиваю руки на груди, наклоняя голову набок. Тихонько хмыкаю себе под нос.

— Нет, — говорю я.

— Что? — опешил Ньют.

— Нет, я не перееду и ко мне переезжать не надо, — повторяю я. — У меня свой женский интимный уголок.

Ньют устало вздыхает, плечи его опускаются. Затем он подходит ко мне ближе.

— Хоть этих трёх шанков закинули в Кутузку, это не значит, что ты в полной безопасности. А спать на отшибе — ты уже видела, чем это закончилось.

— Ньют, я никогда не буду здесь в безопасности, — говорю я серьёзно, глядя ему в глаза. — Даже если я буду спать рядом с вами.

Я действительно так думаю. Как бы я ни считала Джорджа другом, я помню его слова о том, что моё появление заставило шанков этих... поволноваться в каком-то смысле.

— Хочешь сказать, ты думаешь, что мы... — он распаляется, я понимаю, что его задели мои слова. — Да мы бы никогда, балбеска, — качает Ньют головой.

— Я девушка среди двадцати девяти парней, Ньют, — прокашливаюсь я, — и я теперь всегда буду настороже. Это не значит, что ты или Джордж мне не нравитесь.

— Не все парни такие, Ева, — обращается он ко мне по имени, отчего я даже удивляюсь — я слишком привыкла к Чайнику.

— Хорошо, — киваю я. — Но мой ответ: нет. Ещё буду сушить труселя свои, а ваша хрупкая нервная система этого не выдержит.

Ньют чуть краснеет, но смеётся. Я машу ему рукой и ухожу в сторону умывальников, где начищиваю зубы, замечая, что никто больше этим не занимается. Понятно, мальчишки. Дай бог, они хотя бы утром это бы делали.

Возвращаясь к гамаку, я снова замечаю возле него Ньюта.

— Ньют... — пытаюсь терпеливо начать я, не понимая, зачем он меня тут ждал.

— Тихо, я уже без предложений о переезде, — закатывает он глаза, кидая мне на гамак какой-то нож. Он не похож на тот, что был у Котелка на кухне. — Ты сказала, что будешь спать с ножом под подушкой. Вот тебе.

Я подхожу и беру его в руки, осматривая рукоятку и лезвие. Кончиком пальца я проверяю остроту. Капелька крови сразу выступает на подушечке пальца и я быстро слизываю её, пока кровь не потекла по всей ладони. Движение было привычным, почти автоматическим. Я даже не задумалась, почему именно так проверяю лезвие.

Только подняв глаза, замечаю, что Ньют замер, не сводя с меня взгляда. Я молча приподнимаю брови. Что такого? Он резко прочищает горло и отходит от меня в сторону.

— Я понял, о чём ты говорила. Спокойной ночи, Чайник.

Я смотрю ему вслед и кидаю в спину:

— Спасибо!

Но Ньют быстро покидает мою спальную обитель, его фигура скрывается в темноте, накрывшей Глейд. Я переодеваюсь и, сняв кроссовки с носками, прыгаю к себе в гамак.

Ночь мне спится тяжело, мой нервозный мозг заставляет меня просыпаться каждые несколько часов и прислушиваться к окружающим меня звукам. Я сжимаю каждый раз нож в руке, но через несколько минут успокаиваюсь, не слыша никого рядом. Даже порыкивания гриверов и грохот двигающихся стен больше не кажутся угрозой.

Распахиваю глаза я резко — уже рассвело. Моё сердце заходится от знакомой картины, надо мной стоит фигура парня. Я чуть ли не начинаю кричать, как вдруг понимаю, что это Джордж. Увидев, что я резко открыла глаза и смотрю на него в упор, он сам отскакивает, сдерживая взвизг.

— Чайник, ёб твою! — восклицает он, держась за сердце. — Чё ты пугаешь, дура! Распахнула зыркалки свои, я думал, что на тот свет уйду.

— Что ты тут делаешь? — хрипло говорю я, потирая заспанные глаза.

— Ты же хотела на гриверов поглазеть, — говорит мне Джордж. — Погнали.

Я лениво потягиваюсь в гамаке, а затем спускаю ноги, натягивая носки с кроссовками и ёжусь от утренней прохлады. Я была в шортах и майке, отчего хотелось накинуть на себя своё покрывало и прошествовать в нём.

— Я могу умыться хотя бы? — спрашиваю я, вставая полностью.

— Мля, Чайник, гриверам насрать на твой марафет, идём быстрее.

Я растираю руки ладонями, перебирая ногами за парнем. Утренняя роса холодит мне щиколотки и икры, я шагаю ещё быстрее, чтобы согреться. Мы доходим до западной стены лабиринта, проходя через ещё одну небольшую рощу. Не понимаю, как я здесь должна увидеть гривера, но лишь устало зеваю и жду.

— Сюда подойди, — говорит Джордж, махнув рукой. Я подхожу к нему ближе и замечаю небольшое окошко в стене. Вот уж придумали — телевизор в Лабиринт. Я наклоняюсь к нему, закрываясь от утреннего солнца ладонями, делая козырёк. — А терь жди.

Я терпеливо жду, всматриваясь в длинный каменный коридор. Я оглядываю высокие стены и растущий на них плющ, не понимая, с какой стороны появится чудище, о котором они все говорят.

— Ой, — негромко произношу я, когда огромный шар приближается ко мне из коридора слева. Я всматриваюсь ещё сильнее, пытаюсь уловить каждую мелочь.

Затем из этого шара появляется несколько ног — или лап? — железных, с остриём на конце. А потом я вижу его пасть — огромную, с иглами вместо зубов и он напрыгивает на то самое окошко, ударяя копьём на лапе прямиком в стекло. Если бы оно разбилось — лапа торчала бы у меня в голове. Я инстинктивно отскакиваю.

— И они всё время там? В Лабиринте?  Почему они тогда днём в Глейд не заходят, если ворота открыты? — судорожно заваливаю я вопросами Джорджа.

— Мы не знаем, — говорит он, — просто не добираются до него. Да и днём их очень мало в Лабиринте, редко бывает, что Бегуны натыкаются на них. Твари бродят ночью.

Он уводит меня обратно в Глейд.

— Ну чё? Как идея стать Бегуном? — насмешливо спрашивает он.

— Ты же сам сказал, что их днём нет почти, — хмурюсь я.

Джордж поднимает кверху руки и закатывает глаза.

— Ладно, с тобой спорить бесполезно, я это уже понял, — качает головой парень, — Ньют вчера доложил, что ты стеной за своё лежбище стояла. Что-то там про трусы говорила...

Я смеюсь, а мы тем временем доходим обратно к моему гамаку, где я собираю шмотки и двигаюсь в сторону душа. Остальные ещё спали.