17

Дейенерис была почти уверена, что сломала руку, когда в последний раз пыталась открыть дверь. Мальчик тоже толкал и бил дверь, но сдался и сел на землю, заплакав.

«Мне жаль», - сказал он тихим голосом.

Дэни повернулась к нему. «Извини?»

«Мне жаль, что я испугался, - кричал он. - Мне жаль, что я убежал. Мы умрем. И это потому, что я убежал».

«Это не твоя вина», - заверила она его, страдая за него. Она хотела пообещать ему, что они выживут, но не была уверена.

Здание по другую сторону от них внезапно вспыхнуло пламенем, обрушив на них град кирпичей, и Дейенерис бросилась на мальчика, вскрикнув, когда некоторые кирпичи ударили ее по спине, а волна зеленого пламени полоснула ее по руке и плечу.

Это было не похоже на ее любимый огонь, это было химическое пламя, которое жалило, сжигая кожу, которую она носила на плече и спине. Она не отпускала ребенка; если оно жалило ее, оно сожрет его.

Она слышала крики своих драконов над собой и подняла глаза. Дрогон и Визерион летали кругами, а затем она увидела Рейегаля. Зеленый дракон пролетел низко над грудой обломков, а затем, к ее ужасу, Джон спрыгнул с его спины на обломки и грациозно съехал по груде камней к ней. Она уставилась на него в недоумении.

«Джон! Почему...» - ее слова оборвались, когда он прижал ее к себе, прижимая к себе так, словно она была на волоске от смерти.

Он отпустил ее и огляделся, оценивая, затем пнул дверь так, что петли, казалось, разлетелись вдребезги, и она распахнулась. Он встал в сторону, чтобы Дэни и мальчик могли войти.

«Ваша светлость», - сказал он, улыбаясь ей, и она не смогла не улыбнуться в ответ.

Она взяла мальчика за руку и бросилась внутрь, за ней последовал Джон, и они вдвоем принялись искать туннель, о котором им рассказывал сир Давос.

«Он здесь», - сказал мальчик, и они повернулись к нему. «Вы ищете туннель, верно?»Они бросились через туннель, и запах был таким гнилостным, что Дэни была уверена, что ее начнет рвать.

Они продолжали бежать, казалось, целую вечность, и Дени хотела остановиться. Теперь мальчик был у Джона, она могла быть уверена, что он его убережет. Конечно, она могла просто свернуться калачиком и отдохнуть.Но она знала, что не может.

Джон не уйдет без нее. Он пришел за ней. Навстречу почти верной смерти он спрыгнул с безопасной спины Рейегаля, чтобы прийти за ней. Она чуть не заплакала, но остановилась. Осторожность, напомнила она себе. Это был благородный человек, хороший человек, человек беспримерной храбрости; конечно, он рискнет собой. Он рисковал собой ради свободного народа, не так ли? Они воевали, но стали союзниками против мертвых. И он рисковал своей жизнью - и потерял ее - чтобы спасти их. Он рисковал своей собственной жизнью, чтобы спасти любого, кого считал хорошим или невинным. Он считал это своим долгом, и не было ничего в мире, что он когда-либо поставил бы выше своего долга. И если он решит, что его долг убить ее однажды, он это сделает.

Но что с того? Какой теперь смысл в осторожности? Она наверняка умрет после этого, подумала она. Боль от разрушения внутри нее, вызванного ядом, сжигала ее. Лихорадка бушевала. Она была уверена, что кирпичи сломали ей ребра, и ее рот наполнился металлическим привкусом крови с тех пор, как это произошло.

Какой вред может нанести просто быть благодарной, просто позволить себе поверить, что он любит ее?

Он обнимал ее, когда приходил к ней, это, конечно, не было обязанностью.

Но она помнила, как он держал ее, всаживая в нее лезвие.

В любом случае, будь то любовь или долг, он не оставит ее там.

Если бы она вдруг села и отдохнула, как ей так отчаянно хотелось, это стало бы смертью для всех них.

Она услышала грохот наверху и подавила панику.

Разве Джейме и Серсея Ланнистер не умерли так же? Раздавленные под землей. В любой момент судьба, которую она принесла другим в тот день, в той жизни, могла постичь и ее.

Мальчик уверенно бежал впереди них, как будто он уже проходил через этот туннель раньше.

«Мы почти на месте», - сказал он им.

И как он сказал, туннель открылся, и они оказались снаружи.

Теперь они стояли на краю залива Блэкуотер, и Дрогон приземлился перед ними, а его братья кружили над ними.

Она повернулась к ребенку, который все еще выглядел испуганным, но теперь уже не таким нежелающим, и уставился на Дени.

«Он не причинит тебе вреда», - повторила она. «Его зовут Дрогон, он мой ребенок. Он здесь, чтобы помочь нам».

«Меня зовут Джаллан», - сказал мальчик Дрогону.

«Как думаешь, Дрогон не будет против, если я поеду с тобой?» - спросил ее Джон.

«Я не думаю, что он это сделает, но он даст вам знать, если сделает», - сказала она, слабо улыбнувшись.

Они сели на Дрогона, и Дени теперь было труднее, чем когда она покидала Винтерфелл.

Джон помог ей, и как только они оказались на спине Дрогона и в небе, она была рада, что Джон решил лететь с ними. Она чувствовала себя больной, такой больной, и теперь, когда они были на пути к безопасности, теперь, когда спешка, паника и непоколебимая решимость выжить достаточно долго, чтобы спасти свои армии, спасти детей, спасти Джаллан, отступили, боль нарастала, как всепоглощающий прилив.

Она прислонилась к теплу Дрогона и позволила тьме истощения, боли и лихорадки поглотить ее.

Джон ехал с Дени и Джалланом на Дрогоне, потому что он боялся, что она упадет, если поедет сейчас одна. Он не хотел пугать ее, но она выглядела бледнее, чем он когда-либо ее видел, и он видел кровь в уголке ее рта.

Вся ее одежда на плечах и верхней части спины сгорела, и она, как и все они, была покрыта сажей и пеплом.

Когда она впервые пришла предупредить их о лесном пожаре, он предполагал, что она чувствует себя лучше, что она выздоровела, но теперь он видел, что это не так.

Она всегда чувствовала тепло, как будто в ее жилах действительно текли огонь и кровь, но когда он притянул ее к себе в том переулке, она почувствовала себя обжигающе горячей. Ее лихорадка определенно вернулась.Он чувствовал себя глупо даже думать, что она упадет. Разве она не прискакала из Винтерфелла одна, чтобы предупредить их? Но она была ранена, он это видел.

Дрогон приземлился, как и его братья, в лагере, и Джон осторожно потряс Дени. Она вздрогнула и огляделась.

Он хотел нести ее, дать ей поспать.Но он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что она предпочла бы стоять. Ей не нравилось, когда ее считали слабой. Джон считал, что только дурак может считать ее слабой, и после сегодняшнего дня никто во всем Вестеросе не станет поддерживать такую ​​нелепую идею. И все же она не хотела, чтобы ее несли.

Джон, Дени и Джаллан спешились, и Джон видел, как глаза Дени обводят лица воинов, мирных жителей, которых она спасла, детей, прибежавших к Джаллану с облегчением.

Она считает детей, понял Джон. Она взглянула на него, увидев, что его взгляд устремлен на нее.«Бран сказал, что детей двенадцать», - сказала она ему.

Он обнял ее, чтобы поддержать, и пересчитал детей, как и она, и, к его облегчению, их оказалось двенадцать.

Армии теперь собирались близко к ним, и Серый Червь шагнул вперед. Его рука была перевязана, но в остальном он выглядел хорошо.Серый Червь начал отчитываться, и Джон почувствовал, как Дени наклонилась к нему, почувствовал, как ее колени начали подгибаться. Он сжал ее руку, переместив ее так, чтобы она оказалась под ее рукой, поддерживая ее. Она с благодарностью взглянула на него, затем перевела взгляд на Серого Червя.

Сир Джорах был ранен, но жив и, как ожидается, поправится, а потери, понесенные армией Безупречных, были меньше, чем потери в битве при Винтерфелле.Он продолжил перечислять потери других армий, и Джон понял, что этот человек, должно быть, начал собирать информацию для своей королевы, как только его рана была перевязана.Джон чувствовал сильный жар, исходящий от нее, чувствовал ее вес, когда она боролась, чтобы удержаться на ногах, но она держала свой взгляд ровно, затем поблагодарила Серого Червя за информацию и сказала ему, что он хорошо справился.

Джон знал, что его офицеры тоже хотели поговорить с ним, но они подождут. Он пошел с Дени в свою палатку, так как у нее не было своей, и как только она вошла, она рухнула на импровизированный тюфяк, который он использовал для сна. Он встал на колени рядом с ней, поглаживая ее волосы.

«Спасибо, Джон», - пробормотала она. «За то, что пришел за нами. За то, что задержал меня снаружи».

«Дэни, большинство из нас погибло бы, если бы ты не пришла за нами. Спасибо».

Она погружалась в сон, но слабо улыбнулась.«Нам нужно отвести тебя к мейстеру», - сказал он, его голос был тихим, но настойчивым.

Она вздохнула. «У меня есть один в Драконьем Камне».

Джон нахмурился. Драконий Камень был ближе к Королевской Гавани, чем Винтерфелл.

«Тогда мы отправимся в Драконий Камень. Сейчас с нами несколько человек, обладающих навыками целительства, мне нужно, чтобы кто-то пришел и посмотрел на тебя».Она кивнула. «Хорошо», - согласилась она. «Пожалуйста, пошлите воронов в Винтерфелл, им нужны новости».

«Дэни, как вы все узнали, что произойдет?»

«Я знал, что что-то не так. Я попросил Вилласа и Сансу послать к тебе воронов, чтобы попросить тебя вернуться. Варис перехватил их, а затем...»

«Зачем он их перехватил?» - потребовал ответа Джон.

«Он думал, что я сошла с ума», - сказала она, и гнев исказил ее черты. «У меня была лихорадка, я была нездорова, и я сначала не знала, что именно не так. Потом мне приснился сон о том дне, когда я все сожгла...»

«В тот день, когда ты все сжег? Когда ты все сжег?»

«Во сне». Он нахмурился в замешательстве, но она продолжила описывать, как узнала от Джейме, что Квиберн может поджечь лесной пожар, узнала от Брана, что он намеревался это сделать, и что Варис перехватил воронов. Что посылать воронов так поздно было бы бесполезно.Она вздрогнула.

«Значит, ты прилетел сюда на Дрогоне, чтобы предупредить нас», - сказал Джон.

«Я не видел другого выхода».

«Я тоже мечтал об этом», - сказал он. «И о тебе. Просящем меня вернуться в Винтерфелл».

Она посмотрела на него. «Мне снилось то же самое. Я просила тебя вернуться. Я думала, вы все игнорируете моих воронов».

«Ты больше не можешь держать Вариса в своем малом совете», - сказал он ей.

Она рассмеялась. «Я думаю, ты прав».И затем она уснула.

Джон вышел из своей палатки и оглядел людей, пытаясь найти среди них тех, кто обладает медицинскими познаниями, и сир Давос подошел к нему, улыбаясь с явным облегчением.

«Мы боялись, что ты не вернешься», - сказал он.

Джон кивнул. «Да, я тоже немного этого боялся».

Он увидел, как выражение лица сира Давоса внезапно сменилось от теплого облегчения к замешательству, шоку, а затем к резкой грани страха.

Джон обернулся, чтобы посмотреть, что привлекло его внимание. Это была Красная Жрица. На секунду Джон подумал, что это Мелисандра, но ее волосы были темнее. Как и у Мелисандры, у нее было красивое лицо, а глаза были сине-зелеными и приковывающими взгляд.

Подойдя, она улыбнулась им обоим.

«Король Джон Сноу», - приветствовала она его, затем повернулась к сиру Давосу и тоже поприветствовала его по имени.

«Она покончила с собой», - сказал сир Давос женщине. «Я не трогал ее. Я бы это сделал. Я хотел, чтобы ее казнили. Но я этого не сделал. Она сняла это ожерелье, и...»

«Я здесь не из-за Мелисандры, сир Давос».

Она улыбнулась. «Меня зовут Кинвара. Лорд Уиллас Тирелл прислал мне сообщение о королеве Дейенерис Бурерожденной. Я пришла посмотреть, что можно для нее сделать».

«Откуда ты знаешь, что она здесь?» - спросил Джон, подозрительно прищурившись.

«Я видел это в огне».

Джон кивнул. Конечно, она это сделала. Зачем он вообще спросил, подумал он.

«Ладно, пошли».

Он вошел в палатку вместе с ней. Пламя или нет, у него не было причин доверять ей, а Дени слишком часто подвергалась предательству, чтобы он мог просто позволить незнакомцам приближаться к ней без сопровождения, особенно в ее ослабленном состоянии.

Кинвара, казалось, не возражала или даже не замечала. Она подошла к Дени, наклонилась, чтобы проверить ее лоб, затем ее дыхание и сердцебиение. Затем она положила руки на живот Дени и закрыла глаза, как будто читая болезни ее тела с помощью прикосновения.

«Она сильная», - сказала Кинвара, вставая. «Это хорошо. Это поможет».

Она принялась зажигать свечи и расставлять бутылки на столе Джона.

Она поставила пустую бутылку на стол рядом с остальными, затем начала переливать в нее капли и очень тихо говорила на языке, которого Джон не знал.

Закончив, она вернулась к Дэни, подняв голову.

«Что ты ей даешь?» - потребовал ответа Джон.

«Это поможет ей справиться с болью и остановить лихорадку. Со временем это остановит инфекцию, которая у нее есть.Но ей нужно исцеление. Это займет больше времени и методы, которые она, возможно, не захочет, чтобы я использовал».

Джон содрогнулся, вспомнив методы, которые использовала Мелисандра.

«Она этого не сделает», - согласился он.

«Если я не могу найти другой путь, это должна сделать она».

«Могу ли я...могу ли я предложить свою жизнь? За ее?»

Кинвара снова улыбнулась. «Это был бы честный обмен, но Владыка Света хочет, чтобы ты был жив. А представь, что сделает королева, если проснется и найдет тебя мертвым».

Джон на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с духом. «Она умрет?» - спросил он. «Ты видел это в своем пламени?»

«Я видел только то, что это одна из многих возможностей. Но я не намерен допустить, чтобы это произошло».

Женщины и дети Зимнего Города не покинули Винтерфелл, и Санса чувствовала себя так же, как во время сражений: беспомощной, ожидающей новостей.Она сидела с небольшой группой женщин, занимаясь рукоделием и время от времени пытаясь завязать разговор, словно пытаясь отвлечь их от сокрушительного страха, который на них надвигался.

Тирион и Виллас рассеянно играли в кайвассу, Тирион много пил из своего кубка. Джейме был с Бриенной, оба молчали и ждали.

Бран сидел у огня, его глаза не смотрели ни на что, что не могли видеть другие, иногда становясь белыми.Санса не могла выносить тишину, но когда одна из дам заговаривала, чтобы нарушить эту тишину, это тоже раздражало ее.

«У нас уже должны быть новости?» - внезапно спросила одна из женщин.

«Нет», - сказала Санса. «Ворон не мог бы добраться сюда к этому времени».

«Готово», - бесцветно сказал Бран.

Санса повернулась к нему. «Готово?»

«Лесной пожар вспыхнул вскоре после того, как туда прибыла Дейенерис».

«Она жива?» - потребовала ответа Миссандея.

"Да."

«Джон жив?» - спросила его Санса.

"Да."

«Серый червь?» - спросила Миссандея.

«Он жив. Он сломал руку».

«А что с моей дочерью?» - спросил Хайме.

«Она жива, Квиберн сбежал вместе с ней».

И теперь все приходили, чтобы спросить о своих близких, и Бран отвечал, время от времени мысленно обращаясь к ним, чтобы выяснить их местонахождение.

Наконец, он рассказал им, что именно произошло: Дейенерис прибыла за несколько минут до начала лесного пожара, а затем они с Джоном поехали на драконах Дейенерис в город, чтобы спасти людей и доставить их в безопасное место.

У Джона был сильный порез на голове, у Дейенерис были сломаны ребра, от падающих камней. Но они оба были живы.

Лианна Мормонт спросила, жив ли ее кузен, и Бран заверил ее, что сир Джорах жив, хотя и ранен.

Джейме хотел точно знать, где находится его дочь, и Бран сказал ему, что Квиберн находится с ней на дороге, окруженной деревьями, и он намеревался забронировать место на корабле, но не был уверен, куда они отправятся.

«Он хочет доставить ее в безопасное место. Если его или ее узнают, это будет опасно для них обоих».

«Мне нужно их найти», - сказал Хайме.

«Они еще не знают, куда идут. Как вы их найдете?»

Хайме встал и начал ходить по комнате.

Санса наблюдала за ним, его беспокойство резко контрастировало с царившим вокруг него огромным облегчением.

Тирион встал и, увидев, что Бриенна утешает его, вышел из зала.

Санса подозревала, что он собирался рассказать Варису.Мужчина оставался в своей комнате с тех пор, как Дейенерис ушла.

Санса все еще злилась на него. Каковы бы ни были его намерения, он перехватил ворона, которого она послала своему брату, своему королю, на самом деле, из своего собственного дома.

Он бросил вызов своей королеве и проявил неуважение к ней, а также к Джону и Сансе.

И он поставил их армии под угрозу.Она злилась на себя за то, что вообще рассказала ему о письме, а потом вспомнила, как он стоял у гнезда.

Он бы перехватил письмо в любом случае.Она встала и вышла наружу.Теперь ей стало легче, зная, что Джон выжил, что большинство их людей тоже выжили.К своему удивлению, она увидела Тириона, стоящего во дворе, и он повернулся, увидев ее, улыбаясь.

«Моя госпожа», - сказал он.

«Я думал, ты пошёл сообщить Варису хорошие новости».

«Я так и сделаю. Я хотел подумать об этом. Просто...наслаждайся этим. Я думаю о своей племяннице. Надеюсь, она в безопасности».

«Почему вы не сказали нам, что Варис перехватывает наших воронов?»

Тирион вздохнул. «Я пытался убедить его не делать этого».

«Но почему вы нам не сказали?»

«Я должен был это сделать».

«Да. Но почему ты этого не сделал?»

«Я не знаю. Я не хотел его предавать. Я думал, что его аргументы были... убедительными».

«Я тоже ей не верил, но послал ворона. Ты ее защитил! Я думал, ты ей поверил. Ты сказал мне, что писать».

Тирион вздохнул. «Я не был уверен, случится ли что-то ужасное с армиями, но я был почти уверен, что с Варисом что-то случится, если я что-то скажу. Но я пытался убедить его... Я даже сам подумывал послать ворона».

«Если что-то подобное повторится, сообщите мне».

«Я надеюсь, что ничего подобного больше не повторится», -засмеялась она.

«Наверное, мне стоит пойти и сказать ему», - сказал Тирион. «Успокоить его совесть». Он слабо улыбнулся и повернулся, чтобы войти внутрь.

«Лорд Тирион», - крикнула она ему вслед. «Не говори ему сразу. Пусть он еще немного поизвивается в своей паутине. Он бросил мне вызов в моем собственном доме, он перехватил письмо, которое я послала моему королю, и он перехватил письмо, которое лорд Уиллас послал своей королеве. Он бросил вызов своей собственной королеве. Он взял на себя смелость скрыть важное сообщение, и это едва не стоило жизни королю, королеве, нескольким лордам и пяти армиям. Тирион, я знаю, что он твой друг, но это очень близко к измене. Дай ему немного подумать».

Тирион нахмурился. «Ладно, миледи. Я могу немного подождать».